Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 41)

Вопросы роились под черепом, но тело действовало.

Я заметил рядом со столом знакомый желтоватый диск медальона, кинулся к нему и упал на одно колено. Быстро взглянул через окуляр, затем пощупал пальцами воздух над подвеской.

И снова выругался.

Потому как в Изнанке совершенно отчетливо просматривались тающие остатки скрытой печати-ловушки. Искусно сделанной, теургической и редкой, схемы я не знал в точности. Видел наброски в учебниках и методичках Старика, читал описание.

Самое интересное, что я ощутил бы рябь, не будь рядом других предметов с мощнейшим фоном. Епископ определенно знал толк в запретных технологиях и специально сложил побрякушки в кучу. Прикоснись — и через пару минут плевался бы кусками собственных легких.

В самом же медальоне энергии Изнанки мизер. Как и в любом уважающем себя ключе. Запутанная вязь, при соприкосновении с ответной частью, включающая процесс деактивации запоров.

Вряд ли Абрахам знал, от чего шифр, кому принадлежал ранее. Хранил как раритет. Придумал наложить поверх изначальной вязи Печать с другого артефакта, замаскировать эманации, благо и места, и возможностей хватало. Использовал и как личную защиту, и как ловушку для возможных воров, и как обычное украшение.

На бога надейся, а ножи держи острыми.

Мозаика складывалась в мозгу фоном, я давно привык анализировать и думать одновременно с действиями. Руки же сами собой вытащили из потайного кармана маленькую стальную семечку. Я сдавил пальцами, послал короткий управляющий импульс и положил зерно на середину медальона.

Несколько секунд ничего не происходило, затем в Изнанке над подвеской соткалась сложная паутина, дымком втянулась в кусочек стали.

Я дождался характерного щелчка, схватил холодную как лед семечку, сунул в кармашек и кинулся к выходу.

Буквально через мгновение после того, как выпрыгнул в коридор, дверь дрогнула и качнулась к проему, щелкнули механические запоры. Взглянув через стеклышко, я увидел, как над металлической створкой расползлось бледное сияние, проступили геометрические фигуры, замельтешили, возвращаясь в исходное состояние.

Прижавшись к стене, я перевел дух и недоверчиво осмотрелся. На такой шум должны сбежаться охранники на пару с гвардами, инквизиторами и паладинами. С селенитовыми клинками наперевес, ловчими сетями, святой водой и молитвой, праведным гневом в глазах.

Но против ожиданий коридор по-прежнему утопал в спокойном сумраке, а Изнанка лениво и сонно плескалась, будто и не случалось чудовищ, теургических взрывов, прочего мракобесия. Пахло неуничтожимой церковной сыростью, кто-то тихо разговаривал вдалеке.

Сердце в груди болезненно екнуло, а затем облегченно застучало быстрей и легче.

Успел! Успел, Вестники тут все сожги!.. Успел и добыл то, что хотел!..

Но, черт! Откуда эта тварь знала, что я сейчас угожу в ловушку? И самое главное — зачем помогла?..

Глава 8

Вопросы, вопросы и еще раз вопросы.

Сейчас, когда главная опасность миновала, а чертовщина и мистика исчезли, жгли как угольки. Словно кто-то добрый и ласковый забил в уши раскаленных камешков, и те злобно шипели, брызгали горячими каплями прямо в мозгу.

Для начала я совершенно не мог поверить в то, что произошло. Такого не бывает… То есть абсолютно.

Искусство гнозис можно с натяжкой назвать чем-то невероятным, но на деле подчиняется законам, правилам и уравнениям. Теургия — суть то же, но неизмеримо сложнее и с некоторыми нюансами.

Смысл же обоих умений в одном — воздействие на Изнанку. На то измерение и пространство, что в соответствии с многолетними исследованиями определено как некая грань нашего мира. Как негатив пленки, хоть такое представление и считается примитивным.

Тем не менее, отображает суть. Воздействуя там, получаешь результат тут. Как рисовать песком на ткани, подсвеченной лампой. Или давить на резиновую мембрану. Правда, законы Той стороны абсолютно не похожи на наши, прямой взаимосвязи нет. Да и транслировать свою волю могут лишь редкие избранные, способные смотреть за Грань, погрузить туда разум.

Однако же законы есть. Они незыблемы. Как аксиомы. Как сама Вселенная. И согласно им выброс энергии артефактов должен привести к роковым последствиям. Как минимум часть оков сгорела бы вместе с мышцами и костями в придачу. В комнате образовались искажения пространства, рвущие на куски живое и неживое. Крошились бы камни, а металл рассыпался песком.

И согласно тем же императивам, появление Теней невероятно. Я нигде не встречал упоминаний о подобных существах. Разве что в детских сказках.

Впрочем, катастрофы не случилось. Не произошло вообще ничего, будто кошка-тень поглотила силу Изнанки. И женщина-монстр… раньше я мог грешить на безумие. Но после того, как увидел разорванный на лоскуты письменный стол без каких-то возмущений и флуктуаций с Той стороны, убедился в реальности происходящего.

Это порождало огромное облегчение — все-таки не какой-то психопат или шизофреник. Но одновременно вдребезги ломало привычную картину мира.

Откуда она появилась? Кто вообще такая? Что нужно?..

Ясных ответов не имелось. Лишь догадки. Ведь упоминала о том, что знала иных МакМоран. Значит, следовало искать в семейных записках, мемуарах. И где-то в любом случае есть смутные упоминания.

А разгадывать тайны моя работа.

Искать причины, по которым преследовала, также следовало в истории, во снах. Так как в том кошмаре намекала о некоем давнем договоре, что связывал ее и род МакМоран. О том, что предлагает какой-то Дар, защиту, обещает не вредить.

Последнее многое объясняло. В частности, отчего появилась в келье епископа. И почему вообще преследовала.

Просто исполняла гейсы.

На этом фоне невольно вспоминалась легенда о пришествии в мир сыновей Миля и встречи королей людей с туату.

Парадоксально, но что если родовой Дар МакМоран — она?.. Глупо как-то, но в чем-то версия походила на правду. Ведь туату живут многие столетия, обладают таинственными силами и способностями, неподвластными людям. И я не чувствовал ее, как и остальных из того племени.

Но на том сходство заканчивалось. Мало походила на представителя старшего народа, способности выходили за рамки разумного даже по их меркам.

Среди туату ходят истории о погибших Домах. Ведь до Исхода имелось четыре, по временам года. Сейчас остались лишь Лето и Зима. Первые активно взаимодействуют с поселениями Олдуотера и Ньювотера, с Фир Болг и Шельфом. Торгуют, воюют. Вторые превратились в затворников, о них ходят зловещие истории — дескать, построили ледяную крепость где-то на севере, проводят кровавые опыты, похищают людей.

Про Осень известно лишь то, что полностью сгинули до Исхода, во время бойни учиненной Люцифером в Тир Ноингире. Ну а Весна загадочным образом пропала без вести в первое столетие под водой, их города превратились в жуткие затопленные могильники.

Может ли статься, что преследовательница принадлежит к сгинувшим родам туату? Вероятность есть, ведь никто не знает, как те выглядели. Ну и не фомора же… с теми сталкивался — дикие кровожадные твари, уродцы, напрочь лишенные любых мистических сил.

Но это не объясняет, откуда такая власть.

Мотнув головой, я попытался отогнать мысли. Думать и искать надо. Но потом. Сейчас необходимо убираться подальше от кельи епископа. Будет не очень весело, если застанут рядом, а потом увидят разгром внутри.

Проводить остаток жизни в тюрьме чертовски не хотелось. И потому я шатко побрел в направлении главного зала, на ходу вспоминая планировку грота. Без проблем преодолел пару перекрестков, в одной из часовен спрятался за колонну, пока у алтаря молилась какая-то старушка. Но когда отвернулась, призраком скользнул в очередной тоннель и слился с сумраком.

Пережитое таки наложило отпечаток. Предвестником скорой мигрени в виски начало колоть, а в ушах зашумело. И несказанно повезло, что большую часть пути никто из местных почти не попадался.

Ближе к главным коридорам людей стало больше, останавливаться и пережидать требовалось чаще. Приходилось держать в тисках нетерпение, желание найти Брана и вернуться в фамильный грот. Пока епископ не решил уединиться в келье, пока не разразился скандал.

Может потому, а может и из-за недавней встряски, но эмпатия несколько притупилась.

Дошло до меня это не сразу, а лишь когда едва нос к носу не столкнулся с каким-то худым мужчиной в длинной хламиде монаха, беззвучно вынырнувшего из бокового прохода. Я едва успел прыгнуть в боковое ответвление, прижался к стене и перевел дух. Но едва напряг чувства, и попытался просканировать следующий коридор, то осознал — впереди много народу. Слишком много.

До меня долетали обрывки эмоций, чьи-то голоса, шум шагов. Причем люди неторопливо, но неуклонно приближались. Какая-то компания. А может, кто из хозяев в окружении прислуги решил отойти в гардероб или опочивальню.

Через минуту я ощутил чью-то настороженность и опаску, попятился. Там кого-то искали. Возможно, охрана. Возможно, меня.

Будь я поближе к залу, решился бы идти в открытую. Дескать, взаправду заплутал, пьян и весел. Но тут внутренние помещения, а под потолком следящие сферы. Никакая игра не спасет от подозрений в шпионаже.

— Да чтоб вас, — пробормотал я.

Скрипнув зубами, попятился. Нырнул в боковой проход, узкий и темный, очевидно ведущий в какие-то технические помещения. Вновь вышел в наполненный сумраком коридор и свернул на следующем перекрестке. Если не изменяла память, впереди должен располагаться продовольственный склад, за ним череда кладовых поменьше. Там куча второстепенных тоннелей, где, если повезет, сумею проскользнуть.