Сергей Джевага – Когда оживают Тени (страница 24)

— А от матушки у тебя наверняка слишком длинный язык, — фыркнул худой. — Но я уверен, старику твоему это и нравилось.

Бандит визгливо расхохотался, а подельники послушно осклабились в кривых ухмылках. Я скосил глаза влево, потом вправо, но убедился, что путей отхода нет. И ни души вокруг, шум поднимать бессмысленно.

Удивительно, насколько быстро то, что считал благом, превращается в лютое зло.

Определенно, нужно быть аккуратней в желаниях.

— Так вы грабить собрались или шутки шутить? — с сарказмом поинтересовался я.

— Ни то, ни другое, — веско сказал заводила, отсмеявшись. — Мы здесь для того, чтобы помочь тебе… помочь покаяться. И уяснить, насколько нехорошо обижать добрых людей.

— И когда же покаяние будет принято, святые отцы?

— Когда пообещаешь завтра же утром отправиться в некое заведение и подписать нужные бумаги. Ты знаешь какие. Но для начала мы хотим удостовериться, что осознал всю серьезность своего греха.

Вновь оскалившись в неприятной улыбке, худой достал из кармана кастет и неторопливо продел в него пальцы, сжал кулак. Подельники засопели и начали приближаться.

Из груди рвался совершенно неуместный нервный смех. После встречи с убийцами-профи столкнуться с щипачами на пороге грота крайне иронично. Забавно будет, если подохну от засунутого между ребер заточенного прута.

Дядя, чтоб его мурена укусила, решился. Право обидно, мог бы людей и получше нанять. Или посчитал, что достаточно припугнуть?.. Убийство прямого наследника будет слишком подозрительным, а так отмажется от любых обвинений.

Но дьявол, как же не вовремя случилось! Вымотан до предела.

Мысленно выругавшись, я медленно попятился. И когда один из громил вполне прогнозируемо бросился вперед, сделал шаг в сторону, пропуская тяжелую тушу мимо. Обернулся ко второму и блокировал размашистую зуботычину локтем, ударил сам хлестко и быстро. Судя по сочному хрусту и задушенной ругани, сломал здоровяку нос.

На том удача закончилась. За спиной раздалось яростное сопение, затылок овеяло теплом. Я начал разворачиваться, доставая из ножен кортик, но не успел.

Клинок отлетел, отбитый громадной лапищей, беспомощно звякнул о камни. Темноту развеяла беззвучная вспышка, почти без промедления вторая. Уши с запозданием уловили звуки ударов, мир тошнотворно крутнулся.

Очнулся я быстро. Но так же быстро сообразил, что дела плохи. Голова гудела, правую скулу жгло, а тело онемело. Поднял взгляд на громилу и как-то равнодушно отметил, что шансов никаких. Можно пнуть в голень, можно ударить головой в живот. Но хватит ли сил на новый рывок?..

В ночной тишине прозвучали шаги. И поначалу решил, что галлюцинация, шутки собственного сознания. Но тени шевельнулись, и в следующий момент мрак разорвала яркая вспышка. С потолка посыпались искры, и нечто, взвизгнув, пролетело над головами.

Выстрел показался особенно громким в замкнутом пространстве тоннеля, оглушил, заставил всех на мгновение застыть.

— Назад! — раздался холодный голос. — Продырявлю шкуры, мерзавцы!

Стоит отдать должное бандитам. Соображать умели. Потому как кинулись врассыпную, неуловимо быстро просочились в боковые арки.

Я немного полежал, а затем осторожно сел и потрогал щеку. Оглянулся на неожиданного спасителя, где-то с минуту рассматривал смутно знакомое лицо, вымученно улыбнулся.

Сегодня определенно день встречи со старыми знакомыми. И день неудачных стычек.

— Привет, Бран. Ты вовремя.

— Вижу, — хмуро буркнул высокий статный мужчина, невесть когда появившийся в коридоре. Спрятал пистолет в кобуре, зачем-то помассировал правое запястье и добавил: — Я думал, сюда таких не пускают.

Странно, но его эмоции докатились с запозданием: настороженность, неудовольствие и капелька радости.

Наверное, стоило отдохнуть. И бандитов прошляпил, и приятеля детства.

— А я думал, в столице не одобряют такое, — парировал я, кивнув на кобуру, спрятанную под курткой матросского покроя.

— Разрешение есть, — пожав плечами, ответил Бран. Подал руку и помог встать. — Тебе повезло, Орм, я проходил мимо. Задержался у работодателя, решил сделать круг и пройти мимо дома детства. Ностальгия.

— Работодателя?.. А как же карьера матроса? Мечты стать офицером?..

— Жизнь штука сложная. Пока работал с твоим отцом, дела шли неплохо. А потом, после исчезновения Айне, пошли наперекосяк. Устроился на одно судно, на другое, третье. Как-то не приживался нигде. В итоге сейчас в охране у одной организации здесь, в Верхнем. Платят неплохо, и времени хватает на свои занятия. Жду теплого течения.

— Иногда надо делать паузы, — кивнул я. — Зайдешь?

— Кто-то же должен тебя довести домой, — хмыкнул приятель детства.

Глава 5

Вязкая горечь обожгла небо, свела скулы. Но превратилась в приятное тепло, что расползлось в груди, расслабляя натянутые как струны мышцы.

Вот за что уважал жителей Шельфа, так за предприимчивость и умение работать. Додумались же купить у туату немного редчайших семян и технологию выращивания, соорудили в своих городах-куполах аграрные секторы. И теперь торгуют ароматными травками, горячие настои из которых и приятны, и полезны. Да, потратили баснословную сумму, но деньги у них, считай, в горшках колосятся. Вроде даже какие-то фрукты и овощи начали культивировать, пшеницу, постоянно расширяют площади.

Ходят упорные слухи, что в качестве удобрений используют человеческие испражнения, смешанные с илом и песком, но о таком думать не хочется.

Я приложил к скуле тряпку, вымоченную в холодной воде, подождал, пока боль немного отступит. Вновь поднял кружку и сделал глоток, с благодарностью кивнул Старику.

— Спасибо.

Тот промолчал, метнув грозный взгляд. Отобрал ветошь и вышел прочь. Бран посмотрел вслед с недоумением — дескать, что за странный слуга, но пожал плечами.

Мы сидели в одной из гостиных грота. Точнее в той, где Старик успел навести нечто смахивающее на порядок. Но от парочки диванов тянуло сыростью, стекло журнального столика помутнело от времени, а фотографии на стенах и плафоны ламп покрывал густой слой пыли.

Я помнил эту комнату. Помнил, как иногда собирались здесь семьей, встречали гостей. В одном из кресел сидел отец, читая какую-нибудь книгу, мать рисовала, а я играл, сидя на ковре. Тепло, сухо, очень уютно. Лишь шелестели страницы да мерно цокали часы.

Сейчас от того ощущения не осталось ровным счетом ничего. Обычная пыльная и холодная комната. И что самое главное — я не испытывал ни горечи, ни страха, ни грусти. Легкое смущение от осознания, что мне все равно. Когда открывал люк, шел через шлюз, била дрожь. Но осознав, что Теней здесь нет, отыскав Старика и выспросив новую рубашку, успокоился.

Чего не скажешь о Бране. Приятель детства ерзал в кресле и осматривался, принюхивался. На лице отражалась смесь эмоций — от светлой печали до застарелой злости.

— Здесь давно никто не жил, — констатировал он.

— Да, — подтвердил я. — Сам только-только вернулся в город.

— Надолго?

— Не знаю. На какое-то время придется остаться, дальше будет видно.

— Кто те люди, Орм? — спросил Бран, решив, что приличия соблюдены и пора утолять любопытство.

— Бандиты, — с непроницаемым выражением лица ответил я.

— Да я как бы смекнул, что не торговцы сладкой ватой. Они тебя специально дожидались. Почему?

— Долгая история. Семейные распри.

— Нолан подослал?

— Как ты догадался?

— Да тут каждая крыса знает, что спит и видит себя хозяином родового грота МакМоран. Судиться пытался, взятки давал, чтобы смерть твоего отца признали пораньше. Ну и я видел, как меняются таблички на заводах и фабриках, кораблях. Сначала какая-то неизвестная компания, потом другая, третья. И вот уже герб твоего дяди.

— Ты следил?

— Скажем так — интересовался. Воспоминания связаны с вашей фамилией, и мне обидно видеть, как наследие Дома превращается в воду.

Он пожал плечами и виновато улыбнулся. Давно не юнец. Тогда являлся худым, порывистым, состоящим из сплошных углов пареньком. Сейчас же в кресле сидел побитый жизнью, но не сломленный мужчина лет на пять старше меня самого. Широкоплечий и высокий, мускулистый, с хищными чертами лица, немного крупноватым носом и стальными искорками в серых глазах. В по-военному коротких волосах много проседи, у глаз и рта морщины, на левой щеке короткий шрам от удара кортиком. Но в новом Бране я еще видел того любопытного юношу, что жил в нашем доме.

Лир подобрал парня-сироту на улице одного из дальних поселений. Пожалел, привел в родовое имение и предложил работу. С тех пор Бран помогал с бумагами, таскал грог, чистил вещи, разносил послания. И стал одним из лучших моих друзей. Часто играли вместе, сбегали и уводили Фергюса из-под носа многочисленных нянек, учителей и лакеев, вместе ходили по заброшенным тоннелям и коллекторам к теплым источникам. Соревновались, читали книги, дрались с соседскими мальчишками. Ели за одним столом, учились и сражались вместе.

Но повзрослев, Бран ушел на флагманскую субмарину Дома юнгой и частенько отправлялся с отцом в экспедиции. Возвращался, и помогал с какими-то исследованиями, копался в лабораториях. Я же тогда продолжал учиться, и виделись реже. Но помню, с какой радостью встречал приятеля, сколько новых планов рождалось в наших головах.

Все закончилось, когда Лир отправился в очереднойпоход, оставив подхватившего лихорадку Брана в Таре. Потом было ожидание, отсутствие каких-либо вестей, снова ожидание — уже беспомощное и безнадежное. На поиски «Айне», субмарины отца, отправляли лучшие корабли, но безрезультатно. Связь пропала где-то у Мглистых скал, на границе владений фоморов, и ни один капитан не рисковал подходить туда чересчур близко. Из-за подводных вулканов, туч липкого ила, забивающего винты и водометы, опасности попасться свирепым тварям и быть разобранными на запчасти в буквальном смысле слова.