Сергей Джевага – Когда оживают Страхи (страница 61)

А так ли теперь важен для меня титул?

Не знаю почему, но я больше не чувствовал До. В то время, пока досаждала своим зовом, пока тащила в Тару и пыталась влиять, я ее ощущал, пусть и сам не отдавал себе в этом отчета. А сейчас связь оборвалась. Темное пятно на ладони осталось, Тени тоже мелькали где-то на грани восприятия, но бесплотный взгляд из пустоты пропал.

Так, может, и плевать теперь на грот? Если До сгинула в битве с Вестником, то и родовому проклятию конец? Наобещать чего угодно, повесить побольше водорослей на уши. И как отвернутся, ноги в руки и на дальние рубежи великой родины. Там опять поменять личность и пересидеть бучу, а потом начать все заново.

Идея чертовски соблазнительная. Но вместе с тем меня одолевали и сомнения, и чувство вины. А что, если ошибаюсь и Тени снова начнут сводить с ума шепотом? Что с Фергюсом? С Браном? Коулом? Стариком? Матерью?..

Практически наверняка неудавшегося Мстителя бросят в тюрьму. И лысого дельца не оставят в покое. Пусть каждый подложил жирную болговскую свинью, но и я не ангел, друзьями быть оба не перестали.

Со Стариком проще, ибо Дампира вряд ли сумеют вычислить, скрываться и менять личины он привык. Но что за жизнь, когда постоянно от чего-то бежишь? Одно дело просто быть незаметным, другое – прятаться от преследования.

Мать тоже не оставят в покое и будут таскать на допросы, выпытывать каждую мелочь. А я для нее желал подобного меньше всего. Ведь не зря старался держать дистанцию, дабы поменьше знала обо мне и моих темных делишках. Но следователям будет плевать, копать станут в любом возможном месте, испоганят налаживающуюся жизнь.

И совсем уж обидно будет, если вместе с утерей цепи лорда сводящий с ума шепот вернется. Или останусь без родовых способностей. Ведь не знал, к чему привязаны, как работают, а свою полезность Тени доказали. Да и крылась за ними какая-то тайна.

Таким образом, четкого ответа на то, как следует поступить, я для себя не нашел. Несколько дней назад знал, что буду делать и при каких обстоятельствах. А теперь нет.

Что бы сказал Уильям на такое? Посоветовал бы плыть по течению до тех пор, пока не появится какая-либо ясность. Ладно, так и поступим. А заодно выясним, чего хотят те, кто так любезно пригласил в гости. Поторгуемся. И попытаемся выскочить из тонущей субмарины за секунду до того, как захлопнется люк.

– Направо, – вновь сухо скомандовал конвоир. – Стой.

Путь по длинному серому коридору с чередой безликих дверей закончился у одной из них – ничем не отличающейся от прочих, казенной и скучной. Один из гвардов без стука провернул рукоять запора, лязгнули петли. Меня мягко, но настойчиво втолкнули внутрь. Сами остались снаружи, захлопнули створку.

Очередной уютный кабинет, эдакое теплое логово, что так любят люди при власти, обреченные работать сутки напролет.

Не большой и не маленький, средний. С полом, устланным толстым ковром из шерсти пещерных пауков, парочкой баснословно дорогих деревянных столов. Письменным и еще одним с круглой столешницей, для переговоров. В одном углу устало развалился мягкий диван, кресла расположились в хаотичном порядке. На голых каменных стенах карта Олдуотера, герб правящей династии, несколько полок с древними на вид книгами, стекло для пометок. В другом углу небольшой бар со стаканами и кружками, десятком бутылей – маслянисто поблескивали янтарные жидкости. И все озарено мягким желтоватым светом, что источали лампы в замысловатых люстрах, представляющих собой кованых доисходных животных и птиц.

Пахло деревом, книгами, крепким грогом и ромом, чернилами и чем-то нематериальным типа чужих размышлений. И я по привычке потянулся к Изнанке, чтобы проверить на наличие защиты и ловушек, но, схлопотав предупреждающий укол холодом и новый приступ головной боли от браслетов, невольно поморщился.

– У тебя такое лицо Мак-Моран, словно чем-то разочарован, – произнес полноватый низкорослый мужчина, сидящий в одном из кресел. – Думал, приволокут в пыточную?

– Мелькнула такая мысль, – с непроницаемым выражением лица ответил я. Медленно переключился с обстановки на собеседника, вежливо кивнул.

Признаться, я его не заметил, что странно. Как правило, чувствую любого и каждого, ведь так или иначе все люди испытывают какие-то эмоции. Сейчас же то ли браслеты задушили способности, то ли банально увлекся.

Через минуту я сообразил, что не все так просто. Данный человек был настолько округлым и мягким, что взгляд с него будто соскальзывал. Вроде смотришь, отмечаешь детали – рисунок морщин, форму носа и губ, цвет глаз, телосложение, – но попросят через минуту описать, и запнешься, будешь долго и мучительно, а главное бестолково вспоминать.

И дело, пожалуй, не в артефактах, не в каких-то штуках гностиков. Банально он умел быть незаметным, умел прятаться в тени, что говорило об определенных талантах и роде занятий.

Я вновь взглянул, уже не скрывая, что изучаю. Нарвался на улыбку и острый взгляд холодных серых глаз. Не коротышка, но мелкорослый и полноватый, одет в серые брюки, рубаху и жилет, такие же серые туфли, больше смахивающие на тапочки. Лицо невзрачное и некрасивое, округлое, щекастое, но лоб высокий и едва прикрыт жидкими волосами, нос-кнопка. Мужчина больше походил на какого-то торговца средней руки или на клерка, хозяина гостиницы, но уж не на того, кем являлся на самом деле.

– Насмотрелся?

– Пожалуй, – хмыкнул я.

– Ну вот и замечательно, – сказал мужчина. Резко спрятал улыбку, будто содрал с губ, как кусок резины, посмотрел властно и жестко. – Признаюсь честно, моя б воля, и ты бы сейчас не прохлаждался тут. Сидел бы в пыточной, скулил от боли и говорил.

– Что? – поинтересовался я.

– Правду, – отрезал он. – После первого же сеанса у моих специалистов редко кто рискует лгать. И ты не стал бы исключением, Мак-Моран. И вполне вероятно, не станешь, так как шанс есть. Зависит от того…

– Как я себя поведу, – подхватил я. – Да-да, хорошо. Тогда, может, пропустим прелюдию и я окажу всестороннюю помощь следствию.

– Умолкни, – сказал он.

Я осекся.

В нем столько иступленной ярости и черноты за ширмой мягкой простоты, что стало не по себе. Лишь на мгновение приоткрылся, позволил зверю внутри ощерить клыки, а меня бросило в холодный пот.

Черт. Еще не сталкивался с подобным. И ведь не гностик, не служитель Церкви. Обычный человек. Если такое определение применимо к знаменитому, наводящему ужас на преступников и аристократов серому кардиналу Олдуотера, главе тайной службы Тары Бойлу Кейси.

О нем ходили слухи. А народная молва любит приплетать всякое. Якобы нет человека более жестокого и злобного, неоправданно кровожадного, коварного. Дескать, если не повезет перейти ему дорогу, можешь топиться. Потому что наутро твоих родителей и детей уничтожат, твое дело пойдет прахом, а память о тебе смоет как водой. Болтали и то, что младенцев жрет живьем, а врагов, своих и гранда, любит медленно расчленять.

Обычно я пропускал вот такие россказни мимо ушей, относился с иронией. Но сейчас резко проникся и подумал, что нет дыма без огня. Лишь огромным усилием воли удалось разбить онемение в мышцах, как можно незаметнее выдохнуть. Умом прозревал: раз начали разговаривать, убивать не в их интересах. Сознавал и то, что меня пытаются припугнуть. Однако отчего-то твердо уверился и в том, что уничтожить неугодного лорда для Бойла, как пальцами щелкнуть, ему очень хочется это сделать. И если возжелает чуть сильнее, преградой не станет ни гранд, ни Церковь, ни Лига.

И стало страшно. От него веяло жутью ничуть не меньше, чем от Вестника. Пожалуй, неудивительно, что безродный простолюдин сумел забраться на такую вершину. Характер, воля и целеустремленность такие, что можно болты гнуть. И всем повезло, что этакий человек встал на сторону порядка. Ибо уйди в бандиты или примкни к революционерам, и от Олдуотера мало б что осталось.

– Расставим точки, – помедлив, произнес глава тайной службы. – Ты мне не нравишься, Мак-Моран. Слишком скользкий и малопрогнозируемый, от тебя одни неприятности. Долго оставался безнаказанным и не получал щелчков по носу от жизни. А с учетом того, что обладаешь зачатками разума, привык глумиться над противниками попроще… Но больше не нравится то, что умудрился многие годы хранить секреты. Сие вообще – как личный вызов. Не поверишь, но руки так и чешутся прихлопнуть нахала. И да, плевать, что ты лорд Старшего дома. Один намек, одно движение – и сотрут так, что памяти не останется. Акценты уяснил?

– Вполне, – сказал я, глядя ему в глаза. И видимое спокойствие далось очень нелегко.

– Хорошо, – кивнул Кейси. – Потому я пожелал поговорить с тобой до того, как сюда придут остальные. Внести ясность. Так вот, до тех пор, пока ты полезен и нужен, я тебя не трону. Будешь соблюдать условия сделки, живи как хочешь. Но стоит огорчить меня или моего нанимателя, и будут… хм… санкции.

В его глазах опять сверкнула ярость. И я скрипнул зубами, для себя по-настоящему осознав, – попался. Конец моей свободе. Конец привычной жизни. Если и выйду отсюда живым, с крючка не отпустят. Или попытаются приручить, или пристрелят как бешеного пса.

Можно попробовать сопротивляться, бросить вызов. Но со мной моя сила, а за его спиной стоит система, бороться с которой будет неимоверно трудно.