Сергей Джевага – Когда оживают Страхи (страница 43)

Я мог и ошибаться. Потому промолчал, решив наблюдать. А белобрысый выдал пачку грязных ругательств, развернулся и ушел куда-то в переулок.

– Кретин, – сказала наемница. – Не обращай внимания, он болен. Сынок мелкого лорда, хотел стать художником, а папаша заставлял стать врачом, давил и гнобил. В итоге у мальчишки потекли мозги, прирезал и маму, и папу, и сестренку, обчистил счета рода и кинулся в бега, прибился к банде головорезов. Дальше обычная история: выжил, набрался опыта, потерял остатки рассудка. Воображает себя гением искусства и предпочитает рисовать на телах жертв. Разыскивают в каждом городе Олдуотера и Ньювотера за серийные убийства.

Странно. Мерещится или извиняется?

От нее веяло растерянностью. Я чувствовал, что она с трудом контролирует эмоции, и укрепился в подозрении, что на троицу повлиял мрак. Но озвучивать мысли не стал, пожал плечами и произнес с ноткой сарказма:

– Действительно, ничего необычного. Сам Лиам не побаивается?

– Не знаю, – пожала плечами Мора. – Говорит, что ценит за особые таланты и близость духа. Хотя не знаю, за что там ценить кровожадного придурка. В голове каша… Вон несколько лет назад удумал жениться, начал ухаживать за какой-то дурочкой и почти добился руки. А потом задушил ее же собственными кишками, несколько недель носил ей цветы, спал с трупом в одной постели. До сих пор считает живой и планирует свадьбу.

– Ты его недооцениваешь, – пробурчал сбоку Олифф.

– Да? – удивилась рыжая, вскинула брови.

– Хитрее, чем кажется, – сказал здоровяк. – Я давно знаю мерзавца, работали в одном картеле на Шельфе.

– Так я и не говорю, что тупой, – отмахнулась наемница. – Просто больной извращенец.

В голосе все-таки проявилась толика пренебрежения. А я подумал, что детина прав, зря она так. Ведь очень удобно слыть психопатом, на больной рассудок списывают слишком многое. И если бы Том хотел чего-то добиться, например, как сейчас – не приближаться к зданию, то достиг цели. Но вероятно и то, что я преувеличиваю, вижу умысел, где такового нет.

– С ним понятно, – пробормотал я. – А что с тобой?

Она напряглась, посмотрела искоса и нахмурилась. И я уже думал, что сделает вид, будто не услышала. Но Мора ответила:

– Со мной чуть сложнее.

– Чуть?

– Да, – отрезала рыжая. Мотнула головой и решительно добавила: – Не важно. Что нужно искать?

Что ж, вторая попытка копнуть глубже не увенчалась успехом. Растерянность в ней сменилась злостью, моментально закрылась от любых попыток проковырять брешь в обороне. Но и я не знаток человеческих душ.

– Выемку, примерно такого размера, – произнес я, показав пальцами окружность. – Посередине должен быть крест. Смотрите внимательно, камни не трогайте. И если ощутите щекотку, уколы, неожиданный жар или холод, бегите. Если в чем-то засомневаетесь, зовите меня.

– Выемку… – эхом обронила наемница, глядя на здание. – Будет непросто.

И оказалась права. Потому что стены обители теургов буквально изрезаны тончайшими узорами, образовавшимися за долгие годы работы печатей. Да и затейливой резьбы по камню хватало, лепнины, мозаик. Одни изображали какие-то символы и фигуры, другие представляли собой целые картины – люди и туату, пейзажи поверхности, какие-то события из истории.

Найти в данном шедевре нечто подходящее под описание медальона епископа казалось невозможным. Но Мора не стала рассуждать о вероятностях успеха, приблизилась и медленно пошла вдоль стены, что смотрела на академию, внимательно изучая узоры. Олифф вздохнул, проворчал нечто матерное и унылое, но присоединился к наемнице, ушел к противоположной. Мне же достался фасад.

Я оглянулся и окинул настороженным взглядом площадь: скамейки и фонарные столбы, здание академии, храм, несколько домов богатых купцов, библиотека… мир тонул в мертвенном запустении. Где-то вдалеке чудилось движение холода, по спине скребло ледяными когтями. Но в непосредственной близости тварей я вроде не чувствовал. Ладно.

Пожав плечами, приблизился к зданию и посмотрел на древние камни, зябко поежился. Вся обитель теургов представляла собой один сплошной артефакт. От нее тянуло скрытой мощью, глубоко внутри чудились источники – сквозные дыры, воронки в Изнанку, подающие энергию с той стороны в наш мир. И оттого сами монолиты звенели от мощи, едва сдерживая атакующие и защитные контуры.

Одна ошибка, одна расползшаяся от ветхости схема – и нас размажет по полу кровавой пленкой.

Картинка в воображении получилась на редкость сочной и реалистичной. Но я отмахнулся усилием воли и медленно пошел вдоль стены, потянувшись доступными чувствами к темным камням. Слушал, смотрел, ощущал.

У отдельных участков кружилась голова, у иных окатывало иррациональным страхом, порой овеивало то холодом, то жаром. Однажды заметил свечение на кладке, бег ярких искр в ложбинке – как бы ни были велики и опытны теурги, но и их творения ветшали. Стабильность контуров слабела, и энергия печатей начинала сочиться наружу.

Когда-нибудь мелких разрушений накопится столько, что будет достигнута критическая масса. И тогда, вероятно, обитель взорвется. Или рассыплется песком. А может, исчезнет в схлопнувшемся пространстве. Но до такого исхода далеко, как минимум несколько столетий. Правда, в какой-то момент подходить к зданию станет опасно. Искажения будут рвать живое и неживое.

Индикаторы не помогали, мутнели и трескались от близости к Изнанке. Лишь один окуляр, настроенный заблаговременно, что-то показывал. Но и он вскоре потерял фокус, превратился в обычное стекло. И тогда пришлось обратиться к своим умениям, к тем крохам силы, которыми обладал, смотреть без инструментов.

Но через пять минут у меня закружилась голова, через семь начало ломить виски. Я пытался всматриваться в контуры, искал либо узловой, либо какой-нибудь сигнальный вроде ответвления. От сложности схем и паутин энергии вскипал мозг, а найденные ниточки ускользали и терялись в переплетении иных. И если вспомнить картину, что зрел из Тени, неудивительно. Можно искать до бесконечности. Камни и палки бессильны против винтовок. И я как тот древний дикарь, что нашел электродвигатель и пытается выяснить принцип действия. Но как ни верти, как ни уговаривай или приноси жертвы богам, а жужжать не будет.

«Но как-то ведь теурги сами находили замочную скважину, – подумал я зло. Остановился, сжал кулаки и попытался выдохнуть. – И у них не было причин прятать ее слишком уж хитро, ведь пользовались каждый день. Тут важна скорость, удобство, а главным элементом выступает ключ. Возможно, я не туда смотрю?»

Мысль царапнула, заставила замереть. Я порывисто шагнул прочь от здания, оглянулся и окинул рассеянным взглядом. Отступил еще, вновь посмотрел. И чуть не ахнул.

Вблизи виднелись лишь черточки и царапины, издали тоже ничего внятного. Но на определенном расстоянии срабатывал эффект фокуса и на стене проявлялось изображение. Причем проявлялась подробно, в цвете. Аспидные монолиты изменились и будто ожили, заиграли красками, создав и глубину, и объем.

Картина битвы… битвы с Люцифером и ордами у Врат.

Вдалеке виднелась гора, у подножия монументальная постройка в виде гигантской арки, откуда вырывался дым и мчались полчища бесформенных тварей, виднелась смутная фигура – вроде человеческая, но с длинными загнутыми рогами и крыльями, окутанная пламенем и Тьмой. Над ней расколотое небо, вокруг голые мертвые деревья, дым, пламя, убегающие люди.

На переднем же плане стояли нестройные ряды защитников – туату, люди, какие-то бородатые крепыши. Должно быть, так выглядели представители народа Фир Болг до Исхода. В доспехах, с оружием в руках, на лицах отчаяние, надежда, страх.

Пораженный задумкой неизвестных художников и строителей, я поначалу не обратил внимания на детали. Но через минуту заметил на переднем плане компанию людей в белых плащах, с тонкими красноватыми обручами на головах. И понял – теурги.

Мастера Изнанки творили коллективную печать в классическом построении кругом. Еще один, высокий бородатый и яростный отгонял сгусток мрака впереди. Защищая товарищей, он присел и вскинул руку в ударе, а с ладони лился яркий свет, от которого Тьму разрывало на куски, она таяла, бежала.

– Я ничего не нашла, – сказала Мора, приблизившись. Мрачная и раздраженная неудачей. Наверное, и губы кусала, но под маской не видно. Но, заметив, в каком я состоянии, разом напряглась: – Что?..

– Дай ключ, – медленно сказал я и, не глядя, боясь отвлечься от пойманного взглядом места, протянул руку.

– Может, тебе пушку и патроны? – едко фыркнула наемница.

– Не тупи, – чуть резче произнес я. – Быстрее!

И видимо, нечто в моем голосе заставило ее подчиниться. Рыжая ругнулась, но порылась в многочисленных кармашках на поясе и извлекла металлическое зернышко. Поколебалась, но опустила на ладонь.

– Теперь объяснишь, что случилось? – спросила Мора.

– Лишь бы форма не имела значение, – пробормотал я отстраненно, торопливо направляясь к стене. – Иначе будут проблемы.

– Да что тако…

Она осеклась, подавилась словами. И через секунду я услышал за спиной изумленный возглас – пригляделась, тоже узрела картину. А я подбежал к стене в том месте, где находилась ладонь теурга, источающая яростный свет. Замер, боясь того, что ошибся или потерял направление. Но увидел то, что искал, – небольшое округлое углубление в камне с едва заметным контуром креста.