Сергей Джевага – Когда оживают Страхи (страница 31)

Тьмы внутри я не чувствовал. Точнее, не больше, чем вокруг. Потому ответил:

– Можно. Но аккуратно.

Мора встала у стены и шепотом отдала приказ. Олифф аккуратно приоткрыл вторую дверь, а Том направил в проем луч фонаря. Пару секунд рыжая осматривалась, держа наготове револьвер, затем чуть расслабилась.

– Какой-то склад. От ящиков труха осталась. Дальше.

– Добро, – ответил здоровяк.

За следующим люком обнаружился такой же шлюз, а за ним нечто вроде комнаты отдыха: грубые столы и стулья, плита, вытяжка, несколько кроватей, стеллажи, тумбочки. Все сгнившее и истлевшее, в плесени и ржавчине. Но судя по аккуратно расставленной посуде, место покидали если и в спешке, то без паники. И смертью тут не пахло.

То, что никто не выпрыгнул из первых двух комнат, изрядно приободрило людей Лиама. К третьей двери шли почти без опаски. А уж когда за тамбуром обнаружился просторный холл, плавно перетекающий в лестничную площадку, я почувствовал их радость.

Было б чему ликовать. Хотя можно понять – не сожрали сразу, уже легче.

– Постойте, – сказал Том, когда Мора двинулась к лестнице. – Надо проверить последний люк.

– Согласна, – ответила рыжая, поразмыслив. – Спокойнее будет.

Я промолчал о том, что подобные телодвижения больше годятся для войны и вообще для мира живых. А тут опасность может поджидать в самых неожиданных местах: в стенах, в предметах, в воздухе и пыли. Но подчинился – музыку они заказывают, пусть играют, раз не желают слышать. Пожал плечами и направился вслед за наемниками к последней двери. Чтобы разгадать второе дно их намерений, следует присмотреться.

– Ого, – вырвалось у Тома, когда луч фонаря озарил внутренности просторного зала, многочисленные шкафы с кучей циферблатов, цветные лампы, на вид архаичные, какие-то блещущие бронзой рычаги и тумблеры, столы с кипами истлевших бумаг, стулья, доски для записей. Стекла приборов в толстом слое грязи, везде лужи, вездесущая плесень.

– Контрольный пост, – высказала предположение Мора. Зашла и вновь включила свой фонарик, посветила на стены и потолок, недоуменно приподняла брови. – Ладно, главное, тут пусто… Эй! Ты что творишь, кретин? Не трогай!..

Последний возглас адресовался Тому, ухватившемуся за один из рычагов на стене. Белобрысый замер и обернулся, сделал небрежный жест.

– Да ладно тебе. Что может произойти?

– Оставь, говорю! – рявкнула рыжая.

Но приказ запоздал, маньяк дернул рычаг на себя. Послышался сухой щелчок, что-то зацокало, словно часовой механизм, и наступила тишина.

Блондин развел руками и разочарованно сказал:

– Видишь? Ничего не произошло.

Раздался сухой треск. Наемники застыли где стояли, лучи фонарей моментально переместились на приборную панель. Там виднелась ветвистая трещина на стекле одного из циферблатов.

– От старости, – уверенно сказал Том.

Но тут образовалась вторая трещина на соседнем стекле. С потолка потекла вода. И через мгновение издалека прилетел звук мощного удара и рокот – будто пробудилось гигантское чудовище, оглушительно взревело. Столы и стулья завибрировали, со стен и потолка посыпалась грязь. Пол лягнул в пятки так, что мы чуть не попадали. И это было особенно страшно в тишине покинутого города.

Грохот сменился душераздирающим скрипом, стоном, гулом, шипением и треском. За стеклом иллюминатора возникла череда блеклых вспышек, раздались взрывы, запахло электричеством, паленой оплеткой, машинным маслом и дымом.

С оглушительными хлопками полопалось несколько лампочек на щитах. Но другие остались целы, тускло засветились, стрелки приборов вяло дрогнули и ожили. И одновременно из вентиляционных шахт слабо подуло, там тоже заскреблось и зашипело – ожили системы подачи воздуха.

В неверном красноватом свете стали видны лица наемников – обескровленные, перекошенные от страха. Глаза как блюдца, пустые и бессмысленные. Стояли, чуть пригнувшись и вжав головы в плечи, отчаянно сдавив рукояти ножей и пистолетов.

Первым в себя пришел Том, с облегчением рассмеялся. Но захлебнулся хохотом, когда кулак рыжей влетел в его переносицу. Квакнул и мешком рухнул прямиком в глубокую грязную лужу.

– Придурок! – рявкнула она. – Я тебя предупреждала, чтоб ничего не лапал?! Тебя предупреждал Лиам?! Ладно себя угробишь, так и нас за собой утянешь.

Белобрысый неразборчиво хрюкнул, зажав нос. Что получилось так себе из-за маски. Захрипел, потом сдернул респиратор и принялся размазывать кровь по лицу, тем не менее продолжая ухмыляться.

– Удар хорошо поставлен. Но за что? Я решил проблему с освещением. Теперь жирный ублюдок не будет скулить и плакать, не будем спотыкаться впотьмах. Увидим прячущихся тварей, если вообще они тут есть.

Указав окровавленными пальцами на ожившую приборную панель, плюнул в сердцах и резко встал, схватился за ножи и оценивающе посмотрел на Мору.

Пожалуй, худших напарников трудно придумать. И если б не странная реакция наемницы, я бы укрепился в мысли, что их взаправду послали на убой. Слишком неудобные, конфликтные. От таких легче избавиться, чем пытаться наладить понимание. Однако Лиам, похоже, всерьез рассчитывал, что они добьются успеха, пусть и с моей помощью. И явно дал какие-то дополнительные указания… Но какие?..

Додумать я не успел, отвлекшись на рокот из глубин грота. Фоморья мать! И надо ж такому случиться, что кретин потянул именно за тот рычаг, что приоткрывал какой-то из шлюзов. Поток усилился, начал вращать турбины генераторов.

Читал я и об этом. Электростанцию во время Прорыва заглушили на всякий случай, боясь, что вода прорвется когда-нибудь сквозь уплотнения и зальет Лимб полностью, а потом пойдет ниже.

– Если ты кого-то не видишь, не видят и тебя, – обронил я. – Профессионалы вообще ходят с минимумом света. Но если ты хотел привлечь внимание, поздравляю. Теперь окрестные монстры знают, что мы здесь. Те, кто крепко спал, выйдут на охоту.

– Да откуда тебе знать? – фыркнул Том презрительно. – Может, твари тут давно передохли?..

– А другие команды искателей решили остаться. Место хорошее, кормят, развлекают, – хмыкнул я. Посмотрел в глаза белобрысому и добавил: – Ты своей выходкой разворошил гнездо морских ос, придурок.

Всем своим существом я чувствовал, как пустота просыпается, множество взглядов начинают рыскать вокруг, выискивая источник беспокойства. Оковы многолетней дремы слетели, и теперь Тьма ворочалась.

Татуировки стали совершенно ледяными, по Изнанке промчалась первая волна. Сердце сжалось от ужаса, от предчувствия неотвратимой беды. А бесплотные шепотки в ушах стали сильнее. Не такие, как от Теней До, абсолютно чужие, мерзкие. Будто осклизлые черви, стремящиеся ввинтиться под череп и сожрать мозг.

Голова закружилась, и меня чуть не стошнило прямо в маску. Но, к счастью, незримый чужеродный взгляд не нашел меня. Скользнул рядом, задержался, словно в раздумьях, и убежал дальше.

– Брось, – начал бормотать Том. Но осекся, и получилось очередное невнятное хрипение.

А через секунду сквозь гул механизмов прорвался протяжный, леденящий душу вой. В глазах потемнело, а ноги стали ватными. И спустя еще мгновение в вентиляции раздался скрежет, топот. Словно огромная свора псов мчалась по следу. Прогрызала и разрывала преграды, ликуя, испытывая азарт.

Судя по лицам наемников, пробрало даже их. Том стоял, бессмысленно таращась в пустоту, а из носа весело хлестали струйки крови. Олифф сорвал респиратор и согнулся в приступе тошноты. Мора побелела как мел, едва держалась на дрожащих ногах.

Наши взгляды встретились, и лишь тогда в глазах рыжей появился блеск мысли.

– Уходим, – ответил я на невысказанный вопрос. – Быстро.

– На лестницу! – приказала наемница. Сообразила, что никто не реагирует, и заорала: – Ну! Бегом!

Тому хватило хлесткой пощечины, а вот здоровяка гнала к выходу пинками. Но боль помогла, и головорезы пришли в себя. В тамбуре контрольного поста начали активно перебирать ногами, а потом припустили так, что пришлось догонять уже мне.

Снаружи все разительно изменилось. Под потолком в сети проводов трещали разряды, сыпались искры. Два трансформатора чадно горели. Но остальные вроде работали. Как и одна из турбин, судя по гулу, набиравшая обороты. Какие-то из фонарей светили, другие лишь мигали, сверху лилась вода и падала грязь, сыпались мелкие камешки.

Дым, капли и сверкание электрических дуг разительно изменили грот. В ярких вспышках виднелись искореженные конструкции, смахивающие на истлевшие скелеты, огонь коптил, уничтожая остатки кислорода. Тени метались по полу, а где-то у дальней стены чудилось движение. Будто чернильные кляксы ожили, стремились собраться воедино. Огромная металлическая труба воздуховода, протянутая под потолком, содрогалась и сыпала ржавчиной.

Кто-то закричал, тонко и протяжно, почти заверещал от испуга, но я не разобрал кто. Прыгнул вслед за остальными в холл, развернулся и торопливо закрыл дверь, крутанул маховик кремальеры и поставил блок. Запер и второй люк. Развернулся и, поскальзываясь, кинулся вслед за улепетывающими наемниками. Пробежал мимо ворот в шахту с обвалившимся и сгнившим подъемником, вскочил на площадку и запрыгал наверх через три ступеньки сразу.

Один пролет, второй, третий…

На пятом я начал задыхаться. Рекуператор маски перестал справляться, ноги подкосились, а в голове помутилось. В полуобморочном состоянии я дотянулся до спаскомплекта и нащупал внутри диск нового фильтра. Отвинтил старый, выкинул и поставил свежий. Дополнительно вытащил баллон с кислородом, отвернул вентиль и, отодвинув респиратор, сделал три глубоких вдоха.