Сергей Джевага – Когда оживают Страхи (страница 20)

– Хорошо.

– Взаимопонимание – это здорово, – тускло усмехнулся я. Вновь посмотрел на Нолана и сказал: – Еще пара вопросов, дядя, прежде чем я и мой друг уйдем из твоего дома. То, отчего ты решил со мной позаигрывать, понятно… титул, уважение, грот. Но зачем тебе ключ и планы Лимба?

– Мне не нужны, – фыркнул брат отца. – Я вообще не знаю, из-за чего вокруг какой-то паршивой книжки поднялась такая шумиха.

– И даже любопытно не стало? – сказал я, приподняв бровь.

– Стало, – признался Нолан. – Но одни доверенные ничего толком не разузнали, другие резко пропали без вести. И я решил, что лучше знать поменьше, но спать покрепче.

– Тогда кому понадобилось искать путь в Лимб? Кто твой покровитель, дядя? – прямо спросил я. – И кто заказчик летописи?

– Ты думаешь, что я возьму и выложу? – скривился родственник.

– Но мы вроде прояснили ситуацию, – заметил я и кивнул на пыточный стул. – Тогда давай иначе.

– Да бога ради! – хохотнул Нолан. – Хочешь, режь, бей, стреляй. Но вот что я тебе скажу, Ормонд… Имея дело с определенными людьми, лучше вести себя крайне осмотрительно. Иначе потом может произойти неприятность. Не с тобой, так с близкими. Так что можешь пытать, я готов, валяй!

– Вот как, – пробормотал я, ощущая исходящий от него поток скрытой опаски и твердокаменного упрямства. Но теперь понятно, отчего не кинулся налево и направо ославлять меня как искателя и отребье, портить репутацию. Боялся гнева покровителя больше, чем хотел заполучить титул. И только если б повезло с ключом, устроил бы мне показательную порку в прессе, нашел бы компромат, натравил инквизицию.

Что ж, может, и к лучшему. Вряд ли рассказали кому-то, так что эту угрозу я устраню здесь и сейчас. Возможно, и удастся потом отмазаться от тайной службы, кто знает.

Пошарив в нужном кармашке, я нащупал золотую монетку, вытащил и сжал в кулаке. Усилием воли активировал артефакт, продолжая смотреть в глаза Нолана. И едва пальцы начало пощипывать, как взгляд дяди стал невидящим, пустым. Рот медленно приоткрылся, а тело расслабилось.

Я удерживал немигающим взглядом мгновение, прежде чем связь окончательно установилась. Жестом приказал дернувшемуся Брану стоять спокойно, а сам медленно и внятно произнес:

– Кто твои покровители, Нолан?..

В какой-то момент почудилось, что произошел сбой и древняя вещица не сработала должным образом, а дядя просто заснул. Но мышцы лица хозяина грота напряглись, из горла вырвалось сипение, вскоре превратившееся в невнятные слова:

– Мак-к-к…. Ке-е-ейн-н-н…

Ого! Или нет… О-го-го!!!

Таким образом, фамилия реваншистов и флотоводцев, давних друзей и врагов правящего рода Тары засветилась и здесь. Но сие подводит к совершенно удивительным выводам.

Судя по словам Талли, у отца Олсандера намечается крупная грызня с Мак-Гратом. Дядя же говорил, что покровитель хочет подставить кое-кому подножку, пошатнуть власть. Чью же, если не верховного лорда?..

Но тогда получается, что заказчиком летописи является не кто иной, как Мак-Грат! В крайнем случае его доверенные. Или я неправильно истолковываю?..

В голове зашумело от обрывков мыслей, смутных предположений, а в груди зашевелился липкий холодок. Ведь не подвело чутье! И тем хуже, что замешаны Старшие семьи. Значит, грызня предстоит нешуточная. Кроме того что сам заказ чрезвычайно опасен, так и при получении награды влетит по шапке. Свидетелей могут пустить в расход, если дело щепетильное.

А ты, Ормонд Лир Мак-Моран, умудрился засветиться. И тем самым заляпался с ног до головы. Ведь не отстанут же.

Ключ жег кожу живота сквозь ремень и ткань. И я едва удержался о того, чтобы не хлопнуть по поясу. Но совладал с собой, выдохнул и упрямо наклонил голову. Так. Без паники. Выход найдется. Сейчас главное узнать как можно больше, чтобы потом сделать ход, единственно верный ход. И речь уже не идет о каких-то деньгах. На кону вещи посерьезнее.

Хуже то, что я мелькнул перед глазами тайной службы. Эти уж точно в курсе многого и, если прознают, что замешан, с живого не слезут. А они прознают, Талли постарается. И раз на кону политика, смахнуть с доски или использовать новоявленного лорда сам бог велел. Так что в свете последних событий поступили со Стариком верно, решив на время покинуть грот.

Вывод? Нужно нечто весомое. То, что позволит вести переговоры на равных и даст шанс диктовать условия. Иначе Ормонда Мак-Морана спишут в утиль.

Фоморья мать! Во что ж влез-то?..

Облизнув пересохшие губы и подавив приступ отвратительного страха, я спросил:

– Чем важна летопись Исхода?

Да, Нолан ответил на вопрос, но я хотел проверить – вдруг да солгал. Однако, к моему вящему неудовольствию, дядя сипло ответил:

– Не-э-э…. с-с-знаю-ю…

– Ладно. Что Мак-Кейн планируют с ней делать?

– Не-э-э…. с-с-знаю-ю… Л-лорд с-сказал, что ис-спользует против-в… что важно…

– Ясно, – перебил я.

Озадаченно потерев подбородок, попытался задать еще несколько вопросов, но каждый раз натыкался либо на очередное «не знаю», или на весьма невнятные объяснения. И сие приводило к одному-единственному выводу: «любимый» дядюшка участвовал в игре как обычная пешка, исполнитель. Желая выслужиться, заработать расположение союзника и, возможно, будущего гранд-лорда. Но поступал максимально аккуратно, дабы не вызвать недовольство текущего правителя, лавировал и обтекал, хитрил. Информацию собирать пытался, но столкнулся с жестким противостоянием и тайной. И когда необъяснимо потерял пятого или шестого шпиона, осознал: все очень серьезно.

Нолан боялся. Я чувствовал его страх сквозь паутину печати, сковывающую разум и заставляющую выдавать ответы. Родственник явно понял, что влез в чужую игру. И жаждал одного – выйти из нее без потерь.

И я его понимал, так как оказался в том же положении. Если не хуже.

– Вестники! – выдохнул, когда осознал, что большего не добьюсь. Чуть не плюнул в сердцах, но удержался. И вместо того решил: пора уходить. Хватит.

Спрятав револьвер в кобуру, оглянулся на Коула – тот находится в беспамятстве. Вроде шевелится, но будто во сне. Затем я посмотрел на Брана. Тот отстраненно наблюдал, как допрашиваю нанимателя; пакет с бумагами спрятал под плащ. Но в глазах сквозило смутное понимание, уважение и опаска.

– Путы истины, если не ошибаюсь, – произнес, перехватив мой взгляд, – редкая штука. На мне не испытывай, пожалуйста.

– Ты-то откуда такие слова знаешь? Хотя не важно, все равно ошибся. Если будешь себя хорошо вести, не придется, – мрачно буркнул я. Кивнул на Коула: – Нужна твоя помощь.

– Ладно, – согласился друг детства. – Я как минимум должен за бумаги. Но как ты собираешься пробираться мимо охраны?

– Ни черта ты не должен! – ответил я с прорезавшейся злостью. – А с охраной нам помогут. Давай!

Вместе сумели поднять лысого на ноги. Я схватил справа, закинул руку Проныры себе на плечо, Бран подхватил слева. Подняли и поволокли к выходу. У люка остановились, и я, усилием воли активировав второй контур артефакта, сказал дяде:

– Встань. Открой дверь. Затем проведи нас мимо охраны к выходу. Мы твои гости. Как уйдем, можешь идти спать. Забудешь об этом разговоре и обо всем том, что связано с ключом. Забудешь, что узнал обо мне за последние пять дней. Понял?

– Да, – ответил Нолан. Заторможенно поднялся с дивана и прошествовал к выходу. – Вы гости. Я забуду.

Голос дядюшки изменился, стал более внятным. Сам он стал больше напоминать живого человека, а не куклу-марионетку. Лишь выглядел очень сонным и уставшим. Я обернулся и бросил взгляд на троицу бандитов-подручных, установил контакт с разумом каждого и повторил фокус с забвением.

Бран ошибся. У меня в кулаке лежала монетка не пут, а инструмента подороже и посложнее – бича погонщика. Таких, насколько знал, вообще штук десять в мире. Принцип действия отдаленно смахивал на узоры гипносов. Но с весьма гибкой регулировкой, стопроцентным контролем и почти без побочных эффектов. Если правильно использовать. И надо ли упоминать, что человек без связи с Изнанкой работать с подобным инструментом попросту не сумеет? Что, узнай инквизиция о запретном артефакте, меня долго и со вкусом разбирали бы по частям?..

– Мог бы внушить ему, что вредить тебе нельзя, – заметил Бран, видимо осознав ошибку. – Либо можно заставить отписать тебе состояние.

– Это так не работает, умник. Не с этим, – отмахнулся я. – Внушения сильнее стирания памяти. От длительного сойдет с ума или откинет ласты. А потом труп изучат люди в сутанах и начнут расследование.

– Не знал о таких тонкостях, – задумчиво обронил друг детства.

– Думай, прежде чем ляпаешь или творишь, – едко прокомментировал я. – И не переступай черту. Не делай суждений, основываясь на молве.

– Но…

– Умолкни и тащи, – буркнул я грубо. Сознавал, что он хочет как-то уменьшить возникшую между нами пропасть, но раздражался от этих попыток. И больше бесился, сознавая, насколько по-гадски себя веду и что меня сие почему-то волнует.

К счастью, он послушался и заткнулся, но по-прежнему распространял флер вины, горечи и раскаяния, только больше не бесил репликами. И мы двинулись коридорами грота. Впереди шел Нолан, устраняя одним своим видом угрозы в виде охранников и прислуги. А за ним тащились мы, волоча Коула на плечах. И хоть выглядел делец мелким, но весил почему-то весьма прилично. К тому же где-то на середине пути начал подавать признаки жизни, приоткрыл глаз и захрипел, а потом застонал. Причем в неподходящий момент, когда из бокового прохода в гостиную, через которую мы двигались, выглянул бдительный охранник.