Сергей Джевага – Искусственный отбор (страница 58)
– Тогда почему ты сказал, что не уверен?
– Потому что за всю свою карьеру ни с чем подобным я не сталкивался. Четко знаю одно – ты не исток, уже нет. Но и не цивил. Чем отличаются модифицированные от изначальных людей? Генами. У модов звенья ДНК искусственно заменены, дополнены. В некоторых случаях – взятыми у животных, в иных – искусственно созданными, запрограммированными. И только. Но ни у одного цивила нет спонтанной изменчивости.
– Мутации?
– Лишь на первый взгляд. Дело в том, что процент полезных обычно невероятно мал. Выбрось из головы сказки о чудесном эликсире или воздействии радиации, после коего человек позеленел и с бабами гигант. Нет, мутация – это ошибка в ДНК, и чаще приводит к появлению злокачественных опухолей, болезней, уродств. Мутанты долго не живут, если вообще живут. А ты, вопреки логике и науке сидишь рядом, и выглядишь здоровым.
– Чертовски вдохновляет, – съязвил Игорь. – Но если не мод и не мутант, то кто?
– А вот тут я могу лишь строить теории… учти, достаточно зыбкие, – развел руками Кириллыч. – Изменения каждый раз регистрировались стабильные, с определенным набором полезных свойств. И реакция организма такова, будто тебя модифицировали, но оставили без обязательного мета-периода в биореакторе.
– Так откуда тогда новые цепочки? – задумчиво пробормотал Миронов. И вздрогнул, когда ухватил за хвост озарение, широко распахнул глаза. – Реликтовое ДНК! Накамура говорил, что Состав как-то действует на реликтовую часть!
– В точку. Похоже, активные части твоей ДНК произвольно замещаются реликтовыми. В дополнение идет бешеный клеточный рост. То есть тело вместо месяцев положенных на полноценную метаморфозу и обновление меняется за считанные часы. Отсюда неприятные эффекты вроде болей, сонливости, повышенного аппетита, гормонального дисбаланса. Не удивлюсь, если и окукливаться начнешь.
– Э-э-э… в смысле?
– В прямом. Вдруг в моль захочешь превратиться.
– С чего бы? Я вообще не контролирую происходящего.
– А вот тут ты ошибаешься, – проворчал медик. – В твоей крови и тканях я обнаружил специфический белок, реагирующий на электрохимические импульсы. Механизмов работы не понял, строения тоже, но если в теории, то твои изменения напрямую зависят от деятельности мозга. Короче… Кошмары – это неспроста. Возможно, реакция подсознания. Или запрограммированный эффект. Но вероятно со временем ты сможешь осознанно контролировать способности.
– Как? – поразился Игорь. – Кем я стал? Что я такое?
Последнее законник вымолвил одними губами, ибо голос почему-то предал. Но Николай услышал. А может, просто угадал. Алые отблески сверкнули на лысине, в глазах отразились языки огня, и голос долетел до Миронова будто из преисподней – мрачный, обрекающий:
– Самое близкое и подходящее понятие – метаморф.
Глава 3 Сумерки душ
– Метаморф, – заворожено повторил изгой: пробуя слово на вкус, пытаясь осознать и втиснуть в общую картину.
Голова отвратительно кружилась, руки дрожали, под черепом возникла звенящая пустота. Чтобы хоть как-то почувствовать мир, удержаться в неких рамках, Игорь крепко вцепился в бревно. И ощутил, как когти врезаются в неподатливую древесину, раздирают волокна.
Такое простое слово, а столь многое меняет. В принципе. Кардинально. Навсегда.
Страх – следствие непонимания. Или нежелания понимать. Но зацикленные на чистоте крови истоки вряд ли будут долго разбираться. В лучшем случае объявят шпионом, прогонят. В худшем – решат избавить мир от очередной «мерзости». Обманувшей к тому же, воспользовавшейся гостеприимством.
Стена онемения начала отодвигаться, обнажая мир. И звезды по-прежнему ярко сверкали на черном небе, листва успокаивающе шелестела. Из темноты подслеповато смотрели сочащиеся желтым светом окна домов. Алые блики прыгали по стенам, гоняясь за тенями, ветер пах дымом и надвигающимся дождем. А далеко на горизонте тускло сверкали молнии, еле слышно ворчал гром.
– Ты в порядке? – с беспокойством спросил Боровин.
– Да, – сделав над собой усилие, ответил Миронов. Помолчал, и сказал в пустоту: – Ладно. Допустим, Реагент предназначен для создания метаморфов. Зачем?
– Теоретически выгода немалая, – наморщив лоб, подумал вслух медик. – Сколько стоит Берсеркер? Или Росомаха? Сотни тысяч кредитов, не говоря о миллионах направленных на исследования, подготовку и адаптацию мод-пакета, выявления побочных эффектов, уязвимостей, противопоказаний. Ты же отрастил когти за ночь, причем без тотального ущерба для здоровья. И по идее метаморф – существо, способное реагировать на изменение окружающей среды, подстраиваться, выживать.
– Удружил мне братец, – содрогнулся бывший агент. Но про себя озадачился:
Судя по выражению лица, Николая терзали похожие мысли. Но едва эксперт открыл рот для реплики, как от костра послышались новые крики.
Компания, что называется, достигла кондиции. Нет, не той, когда следуют извечное «Ты меня уважаешь?» Но близко, очень близко. Спор, начавшийся на закате, так и не разрешился: то притухал, то разгорался с новой силой. Забористый самогон изрядно подогревал азарт, но аргументы заканчивались и мужики нервничали – назревал неизбежный и фатальный как библейский Потоп мордобой.
Провокатором, естественно, оказался Пророк. Неугомонный монах «дорвался», и в порыве греховной жадности быстренько нализался. А накушавшись, впал в состояние на грани религиозного исступления и мрачной ненависти к Мирозданию. Принялся поучать, грозить бедами и несчастьями, пришествием Антихриста. Брызжа слюной и размахивая руками, обличал цивилов в прислужничестве Сатане, призывал уничтожать «богомерзких тварей» и очистить мир.
Как правило, мужики напоказ кивали и соглашались, пряча снисходительные ухмылки – пусть городит, ведь неистовый служитель культа, ага. Либо просто пропускали мимо ушей. Согласишься – и до драки недалеко. Пророк свирепел, тут же требовал устроить Охоту на Ведьм. И что гораздо хуже, в такие мгновения становился гораздо сильнее, неукротимее. Случалось, потом еле-еле скручивали.
Но из любого правила есть исключения.
То ли попалась особенно крепкая партия пойла, то ли дневной зной и усталость сыграли злую шутку, но ребята оказались более «тепленькими», чем рассчитывали. И антагонистом неожиданно выступил обычно тихий Васька, а благоразумный дядя Ваня превратился в арбитра, судью. С пьяным добродушием слушал обоих, подзуживал и поощрял. Саня же традиционно не участвуя в болтовне, давал музыкальный фон: играл нечто агрессивное и мрачное, – чем раззадоривал спорщиков сильнее.
Около часа словесная дуэль на тему «Что есть модификации – благо или проклятие?» шла с переменным успехом. Пророк то и дело разражался проповедями, читал отрывки из Библии Ренессанса, просто ругался. В ответ потерявший всякое чувство самосохранения Васька тихо, но упрямо возражал, давил логикой и ловил на противоречиях.
Так бы продолжалось и дальше, но нервы монаха, в конце концов, не выдержали. После очередного замечания сжал кулаки и беззвучно рванулся вперед. Но дядя Ваня успел первым: поставил подножку и, приняв скользящий удар на необъятную грудь, умудрился поймать агрессора в мертвый захват.
– Отпусти. Отпусти-и-и… Убью!
– Грех, брат. Ну-ну, успокойся, родной. Опять черти мерещатся? Не беда, крестик поцелуй, молитву прочти.
– Отпусти! Нехристей бить не грех. Сидит и богохульничает, оправдывает злодеяния.
– Я не оправдываю, – часто моргая, возразил Васька, до которого только-только дошло, чего избежал. – Не оправдываю. Просто нужно смотреть на проблему под разными углами. А что если правы все-таки цивилы? И тогда…
– Помолчи уж, – рыкнул дядя Ваня, с огромным трудом удерживая брыкающегося монаха.
Однако «программист» явно залип в вялом «а баба-Яга таки против». Есть такое состояние у доморощенной интеллигенции: глазки в пол, голова в плечах, а язык бормочет, мягко протестует, язвит. Пророк же задушено выл и изрыгал проклятия вперемешку с площадным матом, клочьями пены.
Короче говоря, и тот, и другой отступаться не собирались, и что с ними делать дядя Ваня явно не знал. Отпустишь священника – и полетят шерсть да зубы. Держать, пока не остынет? Или пускай цапаются?
Взгляд соседа заметался в поисках хоть какой-нибудь помощи или подсказки. И надо ж так случится, натолкнулся на притихших Боровина и Миронова.
– Эй, Игорек! Давай к нам! Поможешь, рассудишь.
Погруженный в размышления изгой поначалу не отреагировал. Но получил локтем в бок от Николая, и поморщился. Встревать в пьяную ссору не хотелось, да и разговор увлек. Игорь чувствовал, что подошел к границе разгадки, к пониманию того, как следует действовать.