Сергей Джевага – Искусственный отбор (страница 52)
Черт! Сон? Опять накрыло, да так, что попросту свалился на кровать без памяти. К тому же не успел замкнуть квартиру, не успел раздеться. И судя по отросшей щетине, провалялся долго.
Сколько? Сутки? Пару?.. И ведь много раз напоминал себе о необходимых предосторожностях. Хотя без толку. Кошмары всегда приходят внезапно и отступают неохотно, оставляя послевкусие сумасшествия. Хорошо хоть Аленку не задел.
Вновь взглянув на возмущенную гостью и не обнаружив свежих ссадин и синяков, Миронов слегка успокоился, виновато пожал плечами.
– Снова кричал?
– Угу, – мрачно кивнула мелкая. Скрестила руки на груди и грозно поджала губы – ни дать ни взять строгая жена. – Мы с Персиком пытались разбудить, а ты драться начал.
– Я не хотел. И говорил же, что не надо приходить в такие моменты.
– Знаю.
Девочка фыркнула и присела, начала неловко собирать ромашки. Обиженное выражение так и осталось на лице, тонкие брови упрямо сошлись на переносице. Бывший законник хотел обругать и укорить, но посмотрел на надутую гостью, и обезоружено выдохнул.
– Персик не хотел тебя пугать, – продолжала бубнить Аленка. – Правда, не хотел. Он хороший.
В подтверждении слов на кухне что-то звякнуло, заскрипело, послышался топот. За спиной мелкой появилась добродушная плоская и усатая морда, сверкнули желтые глазища. Кот настороженно принюхался, фыркнул: мол, ты больше драться не будешь? И сразу спрятался за углом. Так, на всякий случай.
– А цветы-то зачем притащила? – невпопад брякнул Игорь, силясь прийти в себя.
– Затем, – отрезала Аленка. – Сюрприз хотела устроить. Видишь, какие красивые? Такие только в Диком растут.
– Ты же обещала туда не ходить, – нахмурился изгой. – Опасно… зверья полно, Отверженные шастают, безумные дроны…
– Я многое обещала. Иногда забываю, что и кому. Персику надо охотиться, кто его тут прокормит?
– Ходить может и сам. Не думаю, что мама обрадуется твоим обглоданным косточкам.
– Огорчится, – неожиданно уныло согласилась девочка. – Но я ж недалеко, и кот меня защищает.
– Мяф! – важно подтвердил мурлыка.
– Ладно, – пробормотал бывший агент примирительно. Подметил неуверенность движений Аленки, присмотрелся внимательнее. Она подбирала ромашки на ощупь, долго обшаривала пол. И при этом смотрела вдаль. Глаза неподвижные, пустые как стеклышки, на шее мерно подмигивала зеленым пластина нейрокоммуникатора. Смягчившись, Миронов подполз на четвереньках поближе, начал помогать. И немного погодя ворчливо добавил: – Зови своего хама.
– Персик не хам, дядя Игорь, – серьезно сказала девочка. – Просто ты во сне руками размахивал, зубами скрежетал, я и попросила лапами прижать, чтоб не поранился… Правда, можно?
– М-мяв? – послышалось из-за угла.
– Можно-можно.
По бетону цокнули когти, и громадный, с тигра размером, кот робко выглянул из-за спины мелкой. Протиснулся в комнату, бухнулся толстой задницей на пол и принялся лениво вылизываться.
Действительно Персик. Кличка соответствовала и окрасу, и той породе, что стала основой для модифицированного зверя. Огромный, толстый и добродушный котяра. Такому только сметану лизать да сказки говорить. А уж морда-то – ну вылитый интеллигент в пятом поколении. Но острые когти тоже имеются, а клыки похожи на тонкие стилеты. Так что слова о защите не пустой звук.
Забавная компания. Всегда вместе – за игрой, за учебой, за каверзами. Кот никогда не отходит от девочки, а та от кота. И насколько знал Миронов, даже спать ложились вместе. Она обхватывала животину, а тот аккуратно прикрывал лапами, грел. Пару дней назад удалось понаблюдать воочию: ударил ливень, и мелкую сморило у него дома.
Собрав цветы, Аленка торжественно вручила букет, стряхнула пыль с сарафана и слегка помялась.
– Что? – спросил Игорь.
– А дядя Коля сегодня придет?
– Может быть.
– Тогда я чуть попозже загляну? Заодно приберусь, пыльно у тебя.
– А школа? Плюс мама беспокоится, когда гуляешь без присмотра.
– Ну, ты же присматриваешь? И каникулы у нас давно, забыл?
– Забыл, – покаялся Миронов. Чуть помедлил и высказал догадку: – Дядя Коля обещал комм настроить?
– Ага! Персик на бессонницу жалуется. И у меня голова побаливает, иногда снится, как зайцев ем. Прям со шкурами и кишками, фе-е-е.
– И, правда, фе. Ладно, куда ж вас денешь…
– Никуда! Потому что мы коты, которые бродим сами по себе! От мамы привет!
Осчастливленный ребенок показал язык и быстро, пока изгой не передумал, юркнул к выходу. Кот шмыгнул вперед, и оба скрылись на лестничной площадке, оставив удивленного Игоря в обнимку с охапкой ромашек.
Посмотрев на цветы, Миронов улыбнулся. Вот мелочь, вот хитрюга! Провела как по нотам: сначала пристыдила, потом задобрила.
Бывший законник поднялся и кинул букет на стол, распахнул окно. Внизу как раз показалась Аленка и Персик, направились к скрытой кронами каштанов пятиэтажке напротив. Котяра важно и неторопливо вышагивал, внимательно осматриваясь вокруг, Аленка держалась рядом, то и дело ерошила густую шерсть, трогала пальцами толстый ошейник-коммуникатор…
Своим видом они вызывали странное ощущение диссонанса. С одной стороны будто пришли из сказки, лучшего мира, созданного лишь для них: светлые, ослепительно юные, сильные и гибкие. А с другой Игорь знал, что мелкая безнадежно слепа. Не от рождения, а из-за несчастного случая: неудачно упала. Однако сейчас шла свободно, осмысленно и уверенно. И вообще казалось, что на разбитой, поросшей травой дороге не двое, а один – настолько синхронно, гибко и плавно они двигались.
Уникум, феномен – так сказали бы ученые мужи Пангеи. Прямое нейронное соединение трудно выдерживать и взрослым. А тут ребенок, да в придачу исток. Но секрет крылся в особой настройке коммов. Отчасти помогало и то, что связь установлена с животным. У зверей нет воображения, нет фантазии, они живут в одном мире. Соответственно меньше «мусора» в сигнале, меньше нагрузка на мозг реципиента. Ну а донор держался за счет модифицированной ЦНС.
Кот-поводырь – отличное решение. Особенно когда нет денег на операции и специальные курсы лечения. Но имелась и оборотная сторона медали. Местные Аленку побаивались, а отдельные весьма одаренные личности украдкой шипели: «Ведьма!» Или ворчали, насколько неестественно, по их мнению, делить сознание с «бессловесной скотиной».
Изгой такими предубеждениями не страдал. И возможно потому автоматически попал в список друзей удивительной парочки.
Гости давно скрылись в зарослях, а Миронов все стоял, и с тем же немым удивлением, которое испытал, оказавшись тут впервые, смотрел на синеющее к вечеру небо, старые дома и случайных людей.
Солнце скатывалось к верхушкам пятиэтажек, озаряло мир косыми и тонкими как иглы лучами. Кроны каштанов и ясеней казались охваченными огнем, редкие застекленные рамы ярко сверкали. Пахло травой, дымом, цветами, в небе носились ласточки и стайки воробьев, жужжали пчелы. До темноты далеко, но тени густели в окнах пустых квартир, а дядя Ваня, сосед по подъезду, начал разводить огонь в большой ржавой бочке. Позже подтянутся окрестные мужики, охотники принесут что-то из дичи. Будут разговоры, песни, истории.
Игорь посмотрел на утопающие в зелени ветхие дома: с растрескавшимися, но аккуратно подмазанными раствором панелями стен. На поросшее деревьями и травой пространство, что давным-давно, когда город назывался Екатеринбургом, было широким проспектом. Ни гула автомобилей, ни стрекота дронов, ни навязчивого бормотания рекламных баннеров…
У дальнего здания, в котором угадывался автовокзал, судачит группа женщин с ведрами, собравшись вокруг водяной скважины. Одеты в легкие платья и туники, вышедшие из моды совсем недавно – и не отличить издалека от жительниц Пангеи.
Разве что возраст… вот молоденькие, лет шестнадцати, а вон компания тридцателеток, чуть дальше – и вовсе пожилые, с лицами, что иссушены солнцем и испещрены морщинами.
На лавочках у подъездов пары ближайших домов притаились «фашисты». Так дядя Ваня прозвал старушек: в ветхих застиранных платьицах, в платках и с обязательными клюками. Сидят тихо, ловко лузгают семечки. Но это до тех пор, пока мимо не пройдет случайный паренек или девушка. И тогда раздается змеиное шипение, творятся крестные знамения, на весь свет звучит вечное: «Мы в их время» и «Совсем стыд потеряли».
Из дому вышел Васька-программист. Должно быть, побрел к Сталкеру за запчастями, но неосторожно двинул через главную тропинку вместо обходной. И сразу попал под обстрел, одна из «милых» бабушек заголосила:
– Ты чего ночью песни горланишь? С дружками, небось, пьянствуешь?
Другая поддержала:
– И мусор под стенами бросаешь, я видела!
Третья обличила внешний вид Васьки – мол, так бандиты одеваются. И побрился бы, да и мыться надо чаще, чем раз в полгода.
Несчастный опешил, пытался отвечать, оправдывался, а потом отмахнулся и кинулся прочь, втянув голову в плечи. Вслед долго «свистели снаряды», бабульки всласть перемывали кости.
А вот среди густых зарослей шныряет детвора: от пяти до двенадцати. Смеются и перекликаются, кто-то строит «Логово Дикаря» из сухих палок и кусков растрескавшегося пластика, другие бьют из рогаток по неосторожным голубям и воронам.
Мужчин пока немного. Большинство либо на заработках в Пангее, либо охотятся, либо возделывают многочисленные поля и огороды, раскиданные то тут, то там среди остовов домов, выпасают коз и коров. Некоторые ремесленничают, малая часть, кому пришла очередь, патрулирует границы жилого сектора.