Сергей Дышев – Экипаж лейтенанта Родина (страница 41)
– Иван Родин, лейтенант, и рядовой Александр Деревянко.
– У тебя все?
– Так точно! Спасибо, Юрий Петрович!
Максимов не ответил, положил трубку. Именно по его предложению при разработке плана операции на овладение высотой 323,8 была определена отдельная армейская штрафная рота. И уже два часа штрафники при поддержке артиллерии безуспешно штурмовали ее. Доклады поступали каждые полчаса, и пока один неутешительней другого…
Бой угасал, как угасали, обрывались, уходя в мир иной, жизни бойцов штрафной роты.
Атака началась с обработки переднего края. За это время, пока взрывами вздымалась и крушилась каменистая земля вокруг дотов и окопов немцев, штрафники успели пройти не более, чем на сто метров. Родин, как и все бойцы роты, стоял в окопе полного профиля и впервые видел картину боя не из танка, а воочию, во всех подробностях, как на макете, как на огромной живой карте, на которой происходила беспощадная смертельная игра. Рядом стоял верный «ординарец» Сашка Деревянко, «от меня ни шагу».
Шквал огня из всего, что стреляло, был настолько сильным, что бойцы залегли без команды.
– Во, подпустили ближе и вдарили со всех стволов, грамотно делают фрицы! – бросил в сторону Деревянко Родин.
Тут вновь артиллерийская батарея прошлась серией выстрелов по позициям немецкой обороны. Вдруг послышались разрозненные крики «ура», тут и там солдаты поднимались в рост, за первыми клич увлекал других… Они прошли рубеж, где полег взвод, отправленный в разведку боем. И тела бойцов, застигнутые смертью, хранили в себе последний рывок перед невидимой чертой. Перебежками и ползком взвод продолжал штурм. Остатки кустарника на поле выкосило очередями, миномет методично выплевывал мины, вырывая из атакующих всё новые жертвы. Семеро последних бойцов, уже не вставая в рост, продолжали ползти под непрерывным огнем пулеметов. Но и на земле их доставали пули, замер один, другой, третий боец. Вскочили в едином порыве и тут же были сражены одной длинной очередью еще три штрафника.
А на исходном рубеже все с горечью и болью смотрели, как последний боец роты всё ближе и ближе подползал к доту. Он полз тяжело, наверное, был ранен. Еще немного – и вот расстояние для броска гранаты. Но другое оружие держал солдат для своего последнего боя – бутылку с зажигательной смесью. Он запалил «коктейль Молотова», рванулся к амбразуре. Пулемет огрызнулся очередью, одна из пуль разбила бутылку. Мгновение – и боец превратился в огненный факел. Он сделал еще несколько шагов и замертво упал возле самой амбразуры, уже не чувствуя боли.
Родин и Деревянко глянули друг на друга, подумав об одном: их ждет не менее тяжёлая участь. Еще восемьдесят человек сгинули в адской топке боя за высоту. Приползли с поля боя трое раненых, двое из них тяжелых. Ничего путного сказать не могли: «лупят, гады, со всех сторон». Их отправили в тыл, и война для них сделала свою паузу.
Командир первого взвода Шамиль Сыртланов хмуро, со злостью, пока в роли наблюдателя, смотрел, как безуспешно закончились одна за другой атаки штрафников. Следующим был его взвод. И Шамиль лихорадочно, с напрягом всех извилин думал, как его ребятам не лечь следом костьми, как прорваться внутрь кольца обороны опорного пункта, как уничтожить, прежде всего, этот дьявольский дот?
– Что думаешь, лейтенант, как нам хоть одну амбразуру заткнуть? – Зверев повернулся к стоявшему рядом Сыртланову.
– Думаю сосредоточить всю огневую мощь на этом доте, а потом обойти его с левого фланга.
– И я так думаю… Мы их пехоту все же пощипали. На левом фланге тоже. Сейчас практически точно знаем позиции их минометов. Дымовую завесу перед их передним краем тоже в момент штурма обеспечим.
Потом Зверев спросил:
– А где твой лейтенант-танкист, давай его сюда!
Через пару минут Родин появился перед очами ротного.
– А тебе, лейтенант, особое задание. Выдаю тебе оружие из резерва Ставки Главного командования.
И Зверев показал на ранцевый огнемёт РОКС-3, который лежал в углу палатки.
– Умеешь обращаться?
– Танкисты все умеют!
– Смотри, умелец, пуля попадёт, сгоришь, как… сам сейчас видел.
– Хрен редьки не слаще, – с вызовом ответил Родин.
Зверев не обратил внимания на дерзость:
– Постарайся, лейтенант, очень тебя прошу, поджарь их, гадов! Столько людей положили!
– Задачу понял, гражданин капитан! Только и артиллеристы пусть поточнее постараются.
– Не твои заботы, лейтенант! На последнем рубеже сделаем дымовую завесу. И этот момент надо максимально быстро использовать.
– Я понял, товарищ… гражданин капитан!
– Выполняй!
Он обнял Родина, хлопнул по плечу.
Иван нацепил ранцевый огнемёт за спину, два баллона и ружье, по весу определил, что заправленный.
В окопах его появление вызвало оживление.
– Это что у тебя за чемодан, Иван? – спросил мужичок с обвисшими усами. – Никак в отпуск собрался?
– Угадал, Петро, с переносным душевым комплексом. Только сначала на фрицах обмывку попробую.
Взводный Сыртланов был хмур, как туча: он испросил разрешения участвовать в штурме опорного пункта, но командир роты категорически отказал: не с кем воевать будет.
А у Сыртланова душа уже перекипела-выкипела, и каждый раз, когда его взвод вновь почти в полном составе уходил на небеса, он не мог смириться в бессилии, в бессилии оттого, что эта боевая задача могла быть выполнена с меньшими жертвами. Хотя бы на несколько бойцов, если бы он сам руководил на поле боя.
А Родину стало вдруг удивительно спокойно на душе, в этом умиротворении жизнь его уже ничего не стоила, на жертвенном алтаре его высшая миссия была – адским пламенем выжечь дотла этот почерневший, но продолжающий сеять смерь дот. Всего лишь один дот на бескрайних рубежах боев и сражений.
Уже все слова были сказаны, команды отданы, боеприпасы розданы, штыки примкнуты.
Тридцать пять бойцов Родина, его взвод, ждали сигнала к атаке. Пять-шесть из них были совсем пацаны из последнего набора, наверняка, драпанули с поля боя, а в основной массе были мужики средних лет, дезертиры, растратчики, рукоприкладчики, антисоветчики и пораженцы. И самым старшим, годков под сорок пять, был хохол Петро. Ему дали ручной пулемёт Дегтярёва.
– Что это вы, ребята, приуныли? – пройдя вдоль строя и, глянув каждому в глаза, сказал Иван.
– Не до веселья, – заметил один из бойцов в центре строя.
– А у меня есть чудо-оружие, задача только добраться с ним до амбразуры.
– Ага, самая малость, – сказал все тот же солдат.
– Возьмём хотя бы один дот, потом полегче будет.
Иван обнял всех бойцов взвода, сказав каждому: «Держись, братан!»
Тут появился Сыртланов с ППШ на груди, сказал, что следом за ними пойдёт подкрепление, пятнадцать человек, с двумя пулеметами Дегтярева. И, глянув на часы, приказал:
– Родин, вперёд!
Иван передвинул свой ППШ на грудь, поправил лямки ранцевого огнемета.
– Ну что ребята, покажем фрицам, как воевать умеем! Пешим по-танковому, за мной!!!
Как силы неземные подбросили Родина, и он вырос над бруствером, за ним неотлучной тенью – Саня Деревянко. Еще несколько мгновений – и первый взвод, покинув окопы, сначала мерной поступью, потом все ускоряя шаг, двинул в атаку. Следом на левом и правом фланге развернулись второй и третий взводы.
«Сейчас, сейчас начнут!» – подумал Родин.
Они уже вышли к рубежу первой крови: убитые штрафники, не разберешь, первой или второй атаки, из какого взвода, – всех уравняла, поставив свою точку смерть.
– Родин!!! – вдруг услышал Иван за своей спиной, обернулся, не удивился: это Сыртланов нагнал их и теперь шел вместе с ними в строю.
– Родин, командуй всем: залечь!
Иван молниеносно отреагировал:
– Взвод, всем залечь!
Так же мгновенно бойцы залегли. Команда из приятнейших в атаке: есть возможность передохнуть и поразмыслить, как атаковать дальше.
И вовремя: с секундным запозданием немцы открыли огонь из минометов и пулеметов. Щелкнули и несколько винтовочных выстрелов.
– Перебежками – вперед! – взял на себя командование Сыртланов.
И только бойцы ушли с рубежа, две мины упали точно на это место, подняв столбы пыли и дыма.
– Где эта чертова артиллерия, где прикрытие? – Сыртланов обернулся, будто от его испепеляющих слов что-то зависело.
И тут же в тылу громыхнуло, над головами бойцов с шелестящим звуком пролетел гаубичный снаряд. Это было везение, не частое дело на войне: прямое, с первого раза попадание на позицию миномета. И следом гаубицы по всему фронту немецких позиций прошлись чередой взрывов. Ни командир взвода, ни Иван не знали, что уничтожен вражеский миномет. И в эту недолгую паузу Родин не раздумывал:
– Взвод, за мной, в атаку!
У Сыртланова даже судороги прошли по лицу: разжалованный лейтенант перехватил инициативу! Но не отменять же приказ: штрафники пошли за ним, пригнувшись в три погибели, матеря тихо и во все горло фрицев, Ваньку-взводного и свою судьбину…