Сергей Дымов – Пули и магия: Долгий путь домой (страница 2)

Кормили нас два раза в день. Утром перед работой, плошка каши из сильно разваренных злаков, с каплей какого-то жира, плюс кусок твёрдого чёрного хлеба. Медленные углеводы, снова подсказывала память, хотя кто такие эти углеводы, я и понятия не имел.

Вечером давали плошку каких-то варёных мелко рубленных овощей и снова немного каши из злаков. И снова кусок твёрдого хлеба.

Из питья была вода, иногда по утрам давали настой из какой-то травы, которая придавала бодрости, и работать было не так трудно.

Кстати, вы знаете, что чай и кофе изначально англичане давали рабочим, чтобы те могли больше и эффективнее работать? Вот, а я знаю3. Правда, я не знаю, кто такие англичане, и что такое чай и кофе…

В общем, один день у меня не отличается от другого. За одним исключением. Раз примерно в десять дней приезжал какой-то важный господин, которого встречал весь состав надзирателей шахты. Поэтому мы не работали в шахте и были предоставлены сами себе. Выходной, почти. В этот день мы были заняты уборкой барака, прилегающей территории и личного места жительства.

Так же можно было помыться, постирать и заштопать одежду, подлечить какие-то небольшие раны, так как с важным господином приезжал маг-целитель. В остальные дни приходилось справляться с ранами, травмами и болезнями самостоятельно. От этого, как вы понимаете, смертность на шахте была чрезвычайно высока.

Кстати, во время помывки и постирушек было время внимательнее изучить собственное тело, которое было для меня будто чужим.

Худой, но жилистый, с крепкими узловатыми мускулами. Кожа бледная, не видящая солнечного света, но в то же время тёмная, впитавшая в себя несмываемую шахтную пыль.

В сочетании с уродливым шрамом и отсутствием глаза, это давало ту ещё картинку, прямо писаный красавец!

На правой руке, в районе запястья виднелся шрам как от ожога, опоясывающий запястье почти по кругу. Откуда он? Я не помнил, но казалось, что тут, на руке, у меня когда-то было что-то очень важное. Временами я машинально сжимал правую ладонь, словно пытаясь что-то ухватить и… и дальше память подводила, что, зачем, ничего не помнил.

Я потер бок от болезненного пинка, встал с топчана и надел грубый балахон. Прихрамывая, я вышел из своего барака и направился в другой, где мы принимали пищу. Там уже колотили молотком в небольшой колокол, созывая работников на трапезу.

Я подошёл к столу раздачи и взял свою миску и хлеб. Прошёл к столу, где уже сидели мои коллеги по опасному бизнесу и сел есть.

Последним появился бригадир, Снорик, и уселся рядом со мной, бесцеремонно отодвинул в сторону какого-то бедолагу, новенького, я не знал его имени. Интересно, с чего это? Мы общались, но друзьями точно не были.

Снорик поставил свою миску рядом с моей, кивнул мне и принялся за еду. Я пожал плечами и занялся тем же.

– Скажи, Харр, кто ты такой? – спросил вдруг бригадир.

Я удивился и посмотрел на него.

– Не пялься на меня, жри спокойно, – прошипел Снорик.

Я вернулся к еде, пожимая плечами.

– Я не помню, ты же знаешь, – тихо ответил я – а что?

– А то, – прошептал Снорик – что тобой интересуется какой-то очень важный господин.

– Какой? – удивился я.

– Не знаю, – ответил Снорик – но я услышал, как к господину Эндимейну приезжал гонец. От кого не знаю, но гонец был одет весьма дорого, и на хорошем коне, уж я-то разбираюсь, – хохотнул Снорик, он ранее был профессиональным конокрадом, за что и попал сюда, на шахту – а значит, служит сей гонец кому-то весьма серьёзному.

Я снова пожал плечами.

– Так может он искал не меня? – спросил я.

– Может и не тебя, – согласился бригадир – но уж больно по описанию похож. Только в описании у интересующего его человека было два глаза. А у тебя один, причем шрам не вчерашний, давний, не меньше года.

Он пристально посмотрел на меня, затем хмыкнул и вернулся к еде.

– И что дальше? – тупо спросил я.

– А ничего, завтра этот господин должен приехать, – ответил Снорик – вот я и интересуюсь, кто ты такой, раз такие важные люди тобой интересуются.

Я вздохнул, но от еды не оторвался.

– Могу только повторить, я Харр. А больше я ничего не помню. Я даже насчет имени этого не уверен. Мне просто показалось, что меня так зовут.

– Где ты жил раньше, чем занимался, за что сюда попал? – не унимался Снорик.

Я снова пожал плечами, не ответив, а лишь зачерпнул ложкой очередную порцию варева.

Снорик пристально посмотрел на меня, затем сплюнул, хлопнул себя ладонями по коленкам и встал из-за стола.

– Доедай, и марш в шахту. Работу делать надо, кем бы ты ни был.

Я молча кивнул, а бригадир, слегка прихрамывая, вышел.

Признаться, слова Снорика меня озадачили. Важный господин ищет меня? С чего бы это? Кто я такой? Тля, калека, никому не нужный, разве нет? Я даже среди таких же бедолаг ничем не выделяюсь, кроме ужасного шрама и одноглазости.

Я отбросил эти мысли и, кряхтя, встал из-за стола, отставив пустую миску.

Вышел из барака и пошел в сарай с инструментами. Взял кайло и лопату и пошел в шахту. Снорик прав, если не хочу нарваться на плети, надо идти работать.

Полдня прошло спокойно и ничем не примечательно. Но вдруг в забой прибежал мальчишка посыльный. Глаза его блестели, и он был весь запыхавшийся от быстрого бега, да еще и в условиях спертого воздуха шахты.

– Одноглазый, тебя господин Эндимейн зовет, срочно! – выпалил он – бросай своё кайло и бегом к нему!

Я удивился. Вроде бы важный господин должен приехать завтра?

Но делать нечего. Я положил инструмент в тачку и вытер руки ветошью. Обтер от каменной пыли лицо и устремился к выходу.

В глаза ударил яркий солнечный свет, и я зажмурился. Обычно я выходил из забоя уже в сумерках, и глазам было куда легче.

Я прошёл в сторону административного барака, но по пути меня перехватил Фрай, один из писцов, служивших у господина Эндимейна.

– Стой, куда?! – воскликнул он – в таком виде? Быстро иди умойся и переоденься в чистое!

– У меня нет другой одежды, – возразил я – а до помывки ещё три дня.

– Пошли, я дам тебе чистое, – скривился он, и мы пошли в сторону ручья. Там я умылся и вымыл руки до локтей, а Фрай принёс мне чистую тунику.

Странно, я ожидал мешок с дыркой для рук и головы, такой же, как на мне сейчас.

– Быстрей, тебя ждут, – поторопил Фрай.

Я кивнул и быстро переоделся. Черт, приятно, эта ткань намного мягче той, что была на мне ранее.

– Давай, потом покрасуешься! – хохотнул Фрай, подгоняя меня вперёд, – господин Эндимейн ждет.

Я едва не бегом направился к конторе, и вошёл.

В помещении было прохладно, работал артефакт Прохлады. Откуда я это знал? Знал, и все. Видимо очередной отрывок памяти.

– Звали, господин? – спросил я, опустив глаза. Смотреть в глаза начальству запрещалось. Мы, заключённые работники шахты, вообще не часто видели руководство, но если что, смотреть им в глаза было нельзя.

Господин Эндимейн был высоким дородным мужчиной лет пятидесяти. Несмотря на избыточный вес, вполне себе спортивного телосложения, похож на штангиста в тяжелом весе.

Что? На кого? Брррр…

В общем, было видно, что сил у господина Эндимейна хватило бы, чтобы скрутить в бараний рог штук пять таких доходяг, как я.

– Да, подними голову, посмотри на меня, – властно велел Эндимейн, и я послушался.

В помещении был ещё один человек.

Невысокий, худой, весь какой-то костлявый и жилистый. С чёрными, глубоко посаженными цепкими глазами. Темноволосый. Взгляд хмурый, лоб прорезает глубокая вертикальная морщина. Это лицо, судя по всему, умело только хмуриться, и никогда не улыбалось.

Глядя на него, я почувствовал смутное, необъяснимое беспокойство, и слегка вздрогнул.

– Он? – спросил Эндимейн хмурого мужика.

Тот пристально посмотрел на меня, как будто хотел прожечь меня взглядом.

Я почему-то не отвёл взгляд, и посмотрел ему в глаза, долгим и таким же пристальным взглядом. Мы смотрели друг на друга около минуты, играя в гляделки, как вдруг я получил мощный удар под колени, и рухнул на пол.

– Не хами, грязь! – рыкнул на меня господин Эндимейн.