Сергей Дубовик – Носов (страница 5)

– Нет, я… – растерялась Люда.

– Люда, я обязан вам сказать, что вы действительно милы. Ирина не ошиблась. – Игорь выпил коньяк. – Вы оскорблены моим замечанием относительно выхода из-за стойки? Это глупо, правила едины для всех, и вы знаете, что я прав.

– Я вижу, – парировала Люда, бросив укоризненный взгляд карих глаз на Игоря. – Пить на работе – тоже правило в вашей гостинице?

– Сейчас я вам расскажу основные правила нашей гостиницы, но прежде замечу, что я уже не на работе, – сухо сказал Игорь. – Люда, как давно вы в нашем отеле? Кажется, неделю, не так ли?

– Да, – ответила Люда.

– Милая моя, – Игорь намеренно фамильярно и неуместно обратился к ней. Он искоса посмотрел на Люду, которая, едва сдерживала свои эмоции. – Отель здесь живет той жизнью, которую вам вряд ли преподавали в вашем учебном заведении. Мы другие, и индустрия гостеприимства, пожалуй, самая лицемерная из всех существующих. Вам это говорили? Вижу, что нет. А это бы вам следует усвоить, иначе вас здесь съедят. Так вот ряд правил нашей гостиницы и, собственно, той жизни, которой мы посвящаем большую часть времени. По четвергам у нас ночует генеральный со своей румяной тупой секретаршей Норой. В среду куролесит коммерческий директор. Этот, как правило, с баней и кабаком… – об этом вам скажет любой халдей, официант то есть. Иногда разврату предается начальник службы безопасности Кротов, но он конспирирует свою похоть как может и его вы вряд ли поймаете. Я гуляю, когда хочу, потому что я человек, который живет сам по себе. Вы же можете только поспать и помыться в номере, и то, если я заранее разрешу. Далее пожарники. Они гуляют раз в месяц. СЭС – раз в квартал, но те берут деньгами и продуктами, потому что там одни бабы. Менты тащат проституток, когда захотят, потому что они закон, а закону у нас почет и пять звезд днем и ночью. Продолжать?

– Я не понимаю, что вы хотите мне сказать, – Люда внимательно смотрела на Игоря. Взгляд ее был дерзким и пронзительным, что не могло не понравиться Игорю.

– Я хочу сказать, что вам не следует так сверлить меня глазами, потому как я еще не самая последняя тварь в нашем заведении и смогу вам прибавить ума. Поверьте, и не обижайтесь на меня. Мы с вами еще не один пуд соли вместе съедим, и не стоит пренебрегать моим к вам отношением.

– Отношением? – улыбнулась Люда. – Надо же!

– Да, отношением, и вы понимаете, каким. – Игорь вышел из-за стола и склонился над Людой. Он пристально смотрел ей в глаза, не отрывая взгляда от ее красивых карих глаз. – У тебя красивые глаза. У тебя очень красивые глаза. Я никогда не видел таких глаз.

Игорь приблизился к ней губами и поцеловал ее. Люда оттолкнула Игоря и, ничего не сказав, выскочила из кабинета, громко хлопнув дверью.

Игорь остался один. Он присел на стул, где только что была Люда, и закурил. Сделав затяжку, он почувствовал специфический вкус помады на губах и вытер их тыльной стороной ладони, на которой остался едва заметный серебристый блеск.

– Ничего себе девочка, – чуть слышно произнес он. – Юля, ты была права.

Переодевшись, он вышел в холл и подошел к бару, где попрощался с Николаем несколькими банальными фразами.

Вечер был тихим, свежим и сырым. Редкий снег пугливо падал на сырую землю, немедленно погибая в грязи. Время зимы еще не наступило, а конец ноября оказался на редкость теплым. Мгновение постояв в размышлениях о Люде, он развернулся и пошел прочь от отеля на автобусную остановку, желая поскорей добраться домой.

Бесполезное ожидание автобуса заставило Игоря «поймать» частного извозчика прямо до дома. Сквозь запотевшее окно такси он разглядывал ночные огни, безмолвно пролетавшие на обочине дороги. Иногда огни разбавлялись баритоном рекламных плакатов или уступали бесконечно красивым лицам моделей с глазами снежной королевы. Игорь откинул голову на подголовник пассажирского сиденья и закрыл глаза.

Смешанные мысли о Юле еще чувствительно цепляли его. Он вспомнил, как Юля совершенно случайно появилась в его жизни на новогоднем корпоративном празднике отеля в качестве представителя компании-партнера. «Аэролайн» получил приглашение на вечеринку, причем это был единственный клиент, которому было выслано пять приглашений. В тот вечер приехала и Юля…

Юля была по-настоящему красивой девушкой. Красота ее не была холодной, смотрящей на тебя в свете вспышек глянцевой обложкой. Юля была очень гармонична и физически невероятно грациозна – худощава и ростом выше среднего. Ее лицо было немного вытянуто, при этом огромные карие глаза затмевали любой недостаток, который только можно было в ней отыскать, а очаровательная и открытая улыбка завораживала любого собеседника. Игорь уже в первый вечер заметил, насколько откровенно отражаются эмоции на ее лице, и сначала с профессиональной точки зрения расценил это как недостаток, хотя впоследствии, когда между ними возникли отношения, он восхищался тем, насколько открытой была Юля.

Сегодня, сейчас он был несколько подавлен и одновременно оскорблен ее заявлением о физиологии. Он никогда не отдавал себе отчет в том, что Юля значила для него, даже при столь редких встречах. Он никогда не говорил о ней с друзьями как о своей девушке и не мог разобраться, почему она таковой не стала, почему он не сделал ее таковой. Может, действительно это была просто физиология, а сейчас у нее есть ее «котик», который не появляется со своей похотью по пятницам и не читает стихи, а ждет ее каждый день и, наверное, дарит цветы…

Обрывки встреч, поцелуи, диалоги уже не имели исторической ценности и по сути являлись бессмысленностью в настоящем.

Проехав на такси некоторое, казавшееся Игорю неопределенным, время, машина остановилась на красный свет светофора. Игорь открыл глаза и, оставив неприятные размышления, обратил внимание на целый ряд промокших плакатов, повествующих о гастролях и концертах каких-то ярких и далеких звезд шоу-бизнеса.

На одном из плакатов красовалось имя известной молодой певицы и ее портрет. Игорь протер запотевшее стекло, сквозь которое на него пронзительно смотрели промокшие от первого ноябрьского снега ее невероятно печальные глаза.

– Красивая, – тихо произнес Игорь.

– Кто? – вдруг спросил водитель.

– Вон, певица, – Игорь машинально кивнул в сторону плаката.

– Да-а, – протянул водитель, – телка что надо. Такую бы отодрать…

– Отодрать, – тихо повторил Игорь.

– А что с ней еще делать то? – водитель засмеялся.

Игорь был удивлен животной прямолинейности водителя и устранился от диалога, вновь посмотрев на афишу и на одинокие глаза певицы. Машина резко рванула на «зеленый», увозя Игоря в сырую ночь Города все дальше и дальше от бархатных глаз...

Глава 2. Федор Андреевич и Лена

Федор Андреевич проживал в типовой двухкомнатной «хрущевке» на четвертом этаже. Квартира у него его была небольшая, но отвечающая всем требованиям неприхотливого одинокого вдовца. Скудный интерьер его жилища составлял далеко не новый набор мебели: диван в каждой комнате, шкаф, трюмо с телевизором в спальне и два зеленых кресла с журнальным столиком, над одним из которых задумчиво склонился застрявший во времени торшер без лампочки. На старом потертом паркете лежал некогда модный ковер, израненный дырками, а его нарядный и немного пыльный собрат с изображением оленей украшал стену в комнате, где должна была расположиться Лена.

Как и случается в таких квартирах, все выключатели были обрамлены самодельными дощечками, предостерегающими обои от истирания. Выглядели выключатели грязными, имея лишь незначительную белизну размером не более отпечатка большого пальца.

Кухня шесть квадратных метров и маленький санузел с ванной – то последнее дополнение спартанских удобств, которое могла предложить человеку хрущевская эпоха.

Федор Андреевич гармонично существовал в такой обстановке, будучи сызмальства приученным к аскетическому и лишенному всяких излишеств образу жизни. Роста он был выше среднего и с годами немного сгорбился. Глаза потеряли былую зоркость, и теперь крупные роговые очки являли Федору Андреевичу мир таковым, каков он есть. Мальчишки в школе дали ему кличку «папа Карло», которая как нельзя кстати характеризовала его внешность и внутренний мир, полный добродетели.

Федор Андреевич провел пятницу в страшной и непривычной для себя суете, находясь в ожидании приезда Лены. После четвертого урока он вместе с близким приятелем, учителем рисования Иваном Павловичем Казаковым, представляющим из себя полную противоположность Федору Андреевичу, посвятил все свободное время на приведение своей обители в порядок.

– Вот ты, Федор Андреевич, физику преподаешь, казалось бы, точная наука, а в жизни у тебя никакого порядка нет, – причитал Иван Павлович, доставая старые, пожелтевшие от времени газеты из ящика в диване и из шкафа. – Зачем тебе столько газет? Потом купишь себе на старости лет учебник истории и почитаешь. Выбрасывать, нет?

– Что вы, Иван Павлович! Не вздумайте! Такое в учебниках потом не напишут. Я с 85-го года собираю, все основные события. Все, что после перестройки произошло. Газеты даже не думайте выкидывать! – кричал из кухни Федор Андреевич.

– Послушай, Федор Андреевич, а как так вообще случилось, что эта твоя племянница решила вдруг у тебя пожить? И откуда она у тебя только взялась? – Иван Павлович сел на старое кресло и принялся бегло рассматривать заголовки газет.