Сергей Дмитриев – Книга Half-Life 2 (страница 72)

— Да нет, я не это имел ввиду. Это не люди, и…

— Фриман, хватит нас предостерегать, словно детей малых, — усмехнулся Андрей, — Что мы вортигонтов никогда не видели, что ли?

— Да нет же! Со мной муравьиные львы.

Секунда молчания. А затем — полные сочувствия взгляды. Андрей смотрел на этого великого человека с состраданием. Неужели, все что он пережил, сыграло свою роль? Жалко, если знаменитый Доктор Фриман вот так вот просто сошел с ума… А ведь был почти национальный герой, мировой величины…

— Если ты шутишь, то у тебя получилось. Ха-ха. А теперь, давай серьезно, — нахмурился Вебер.

— Я серьезно. В лагере вортигонтов мне дали ферроподы, сигнальные железы мирмидонтов. Они издают специфический запах. И, воспринимая его, муравьиные львы принимают меня за мирмидонта. Основную особь. И идут за мной.

Андрей с сомнением покачал головой. Удивительно, но все же похоже на правду… Вряд ли бы сам Гордон Фриман стал бы так глупо шутить.

— Ну допустим, — кивнул он, — Ладно, потом покажешь. Если все так, как ты говоришь, то у нас теперь есть некоторое преимущество.

— Огромное преимущество, — заверил их Гордон, — Вот, возьмите каждый по три ферропода. Чтобы муравьиные львы и вас считали за своих.

Растерянные заключенные приняли из рук Фримана по три кожистых шарика со светящимися голубыми вкраплениями.

— Всегда держите их при себе, — предупредил Фриман, вспомнив страшную кончину старика, — И все будет в порядке. Ну так как, вам известно, где находится железная дорога?

— Не знаю, — пожал плечами Вебер.

— Я знаю, — остановил его Андрей, — Меня водили через перрон на допрос. Надзиратель хотел со мной разговаривать в личной комнате.

Гордон присвистнул.

— Не может быть! Как же ты с допроса живым ушел?

— А так, — снисходительно усмехнулся Андрей, — Здесь все немного иначе. Здесь те, кто Альянсу еще живым нужен пока что. Охранники тут не имеют права по собственной прихоти убивать заключенных. Покалечить могут. Но убить — нет.

— Это тебя твой кореш-надзиратель еще пожалел, что не покалечил, — похлопал его по плечу Вебер.

— Не кореш он мне! — рявкнул Андрей, — Еще раз так скажешь, хоть ты мне и друг, я за себя не отвечаю, понял? Сволочь он предательская…

Фриман покосился на заключенного. Нет, ничего страшного. Видать, парень многого натерпелся, пока был тут. Нервы и у самого Гордона были ни к черту.

— Надо выдвигаться, — сказал он, — У нас очень мало времени. Ферроподы сдавите один раз на всякий случай.

И они вышли из охранной комнаты. Оба заключенных последовали совету Гордона, и сдавленные ферроподы выпустили по облачку коричневых спор. Вебер чихнул.

— Что это за гадость?

— Споры, несущие запах, — ответил Гордон, понимая, что и сам не так давно морщился от этого терпкого запаха, — Ничего, привыкнешь.

Они осторожно двинулись по гудящему от боев Нова Проспект. Здесь нужно было каждую секунду быть начеку. Каждый шаг мог стать последним. За ними не шли муравьиные львы, так что прикрытия со спины у них не было. Замыкающим как-то сам определился Вебер. Андрей и Гордон шли впереди, обводя коридор стволами автоматов. Веберу наконец-то досталось кое-что получше гранаты — помповое ружье одного из убитых в охранной комнате. Свернув в коридор с маркировкой А7, они вдруг замерли. За углом слышались звуки ожесточенного боя.

— Всем стоять, — шепнул Фриман, поднимая руку, — Ждем.

— Что значит "ждем"? — поднял брови Андрей, — Там могут быть наши! Какие-нибудь заключенные нарвались на патруль, и теперь дерутся. Надо помочь им.

— Сами справятся, — Фриман сам удивился, что ответил так, — У нас слишком мало времени. Андрей… ну пойми ты… Заключенные и Илай Вэнс… Кто важнее?

— Ты хочешь сказать, что Илай Вэнс важнее жизней нескольких наших, быть может, повстанцев?! Знаешь, что я тебе скажу, Фриман? Ты хоть и легенда, но…

— Ладно, — даже с облегчением согласился Гордон, — Сейчас…

Он приказал заключенным оставаться на месте, а сам осторожно заглянул за угол. Вебер тут же потянулся за ним. За углом и вправду кипел жестокий бой. Но этот танец войны можно было и пропустить. Трое охранников отчаянно отстреливались от нападавших со всех сторон муравьиных львов. Похоже, им приходилось туго — огромные насекомые нападали и с воздуха, планируя на своих жестких коротких крыльях.

— Порядок, парни, — кивнул Фриман, — Это не про нас. Идемте быстрее отсюда, пусть сами разбираются. Незачем тратить патроны, эти охранники все равно уже не жильцы.

Возражений не было. И они быстро, пригибаясь, перебежали в соседний коридор, оставляя уже затухающую битву позади. Вдруг Андрей встрепенулся

— Я сейчас, — бросил он и кинулся обратно.

— Куда?! Стой!

Но он скрылся за углом… Через минуту он вернулся к странно смотрящим на него товарищам. Плевать, зато он успел разглядеть нашивки… Там не было надзирателя. Путь продолжился, но эта стычка научила их осторожности. Начали больше следить за тылом — ведь там остался непроверенный коридор.

— Андрей, — повернул голову Гордон, — Мы хоть правильно идем? А то опять не заметим, как заблудимся.

— Правильно, не сомневайся, — заверил его заключенный, — Я этой дорогой уже пять раз ходил.

— Слушай, — тихо поинтересовался Фриман, — Скажи, ведь это же тюрьма? Зачем она вообще нужна? Как я понял, расправу над «преступниками» солдаты и ГО-шники могут свободно чинить и в городе, на улицах. Какой смысл содержать здесь заключенных? Или здесь через пару дней назначают суд?

Андрей усмехнулся. Похоже, Гордон Фриман тут совсем недавно… Объяснить ему?

— Здесь больше пары дней не задерживаются, это верно… Но остальное — совсем иначе. Не расстреливают тут. И тем более не судят, это было бы уже совсем как в сказке. Как бы тебе объяснить… Подними взгляд. Вон там, под потолком, видишь?

Фриман прищурился, поправив очки. У потолка, к стенам рядами были прикреплены продолговатые предметы в человеческий рост. Вебер тоже поднял взгляд.

— Это капсулы, — пояснил Андрей, — Они прибывают за человеком в течение двух дней, и ты — счастливчик, если они задержатся еще хотя бы на день.

Вебер за его спиной напряженно слушал.

— В этих капсулах людей на поезде отвозят в самый центр, в Цитадель. А там… — Андрей осекся, словно ему трудно было продолжать, — А там из них делают сталкеров.

Вебер вздрогнул. Фриман нахмурился — он и раньше слышал тут это слово, и догадывался, что это одна из боевых единиц Альянса.

— Сталкер, — твердо продолжал Андрей, покосившись на оцепеневшего Вебера. — Это вроде такой раб, разнорабочий. Людям полностью уничтожают их мыслительные центры, оставляя лишь контроль мозга над рефлексами, жизненно важными органами и памятью. Идеальный раб.

— Что?.. — ошеломленно сказал Вебер, замерев.

Он-то всегда думал, что тут просто расстреливают после допросов… Он приготовился к смерти и был рад ей, как избавлению, а теперь… Теперь смерть от него ускользала. Ему тут был уготован не вечный покой, а жуткий кошмар, который намного хуже смерти. Полу-жизнь. Но почему? Почему ему никто этого не говорил? Неужели и остальные не знали? Тогда откуда знает это Андрей?

— Будь они прокляты, — тихо проговорил Гордон, — Творить такое с людьми…

— Можно считать, мы только чудом до сих пор не в капсулах, — невесело усмехнулся Андрей.

— Откуда тебе это известно? — вдруг резко спросил Вебер, — Это все слухи! Нас тут просто расстреливают, когда дальнейшие допросы становятся бессмысленными! Это все неправда!

— Не кипятись, Вебер, — спокойно ответил заключенный, — Я никому не говорил, чтобы люди понапрасну не мучались — спасения-то у нас всех не было и не могло быть. Мне рассказал про сталкеров один мой знакомый… Думал, что я испугаюсь…

Андрей поморщился от гнусного воспоминания. Бывший друг, а ныне — надзиратель блока А4 живописно и в подробностях описывает процесс превращения в сталкера… Это было шоком… Но Станислав просчитался. Андрея шок делал только сильнее…

Вдруг Фриман снова остановил всех, подняв вверх руку. Что-то было не так.

— Что? — коротко и шепотом спросил Вебер.

— Не знаю, — тихо ответил Фриман, — Что-то не так. Я чувствую… Шорох вроде слышал какой-то, писк. Будьте настороже.

Он выглянул за угол. Вроде чисто. И они вышли в просторный коридор с боковым ответвлением. Не единой души. Гордон покосился в сторону — в пяти закрытых камерах, сжавшись, лежали холодные трупы расстрелянных заключенных. Похоже, покидали это место очень спешно. Среди разного оборудования, распределительных щитов, панелей связи и труб висели капсулы. Везде — какие-то ящики, контейнеры… Похоже, этот блок был еще новым. Они вышли в центр коридора. Вебер заметил впереди охранную комнату и шепнул, что надо бы пробраться туда.

— Сообщаю о Нарушителе N1, - вдруг раздался мерный модулируемый голос, — Блок В2.

Фриман даже не успел развернуться на звук — и из-за большого контейнера прямо в них полетела граната, блеснув в тусклом свете ламп отшлифованным корпусом.

— Рассредоточиться! — заорал Гордон и, поспешно пнув гранату куда-то в сторону, кинулся за один из ящиков.

— Ах ты черт! — Вебер кинулся в одну из открытых камер.

Андрей кинулся к тому контейнеру, откуда полетела граната. Пол дрогнул от мощного взрыва, Фриман инстинктивно пригнулся, забегая за ящик. И тут же столкнулся вплотную с вооруженным охранником. Вскрикнув скорее в запале ярости, Гордон вскинул автомат, но охранник, не дрогнув, сразу нанес ему мощный удар прикладом в челюсть. Фриман, сдавленно застонав, отлетел в сторону, машинально нажав на спуск. Охранник не успел среагировать вовремя, и несколько пуль раздробили его колени. Застонав, он тоже упал. Гордон, едва видя что-либо от дикой боли, метнулся на звук и, выложив в глухие удары всю свою боль, прикладом забил охранника. Когда тот уже перестал дышать, Фриман, чувствуя, как ноющая челюсть начинает распухать, схватил дробовик охранника и высунулся в коридор.