Сергей Дмитриев – Книга Half-Life 2 (страница 49)
— Нет, просто я теперь стал проводить много времени наверху… Да я и, кстати говоря, тоже не думал, что ты все еще работаешь здесь. В чем дело, Калхун? С твоими замечательными задатками ты мог бы уже давно подать заявление о переводе в ряды солдат Альянса. А оттуда — открыты все двери наверх.
— Ты же знаешь, я не тщеславен, — улыбнулся Барни, — Мне просто нравится стабильность. Нравится эта комната, этот вокзал. Да и паек тут неплохой!
— Скажи лучше, что тебе просто лень ездить на рейды! — засмеялся СЕ121007.
— Лень, — согласился Калхун, — Я и не скрываю. Ну что, может, поведаешь о цели своего визита?
Офицер Элиты Альянса посмотрел на друга.
— Калхун, ты же понимаешь, что я не гулять сюда пришел. И не зря заговорил о строгом порядке.
— Ясно, — Барни вновь стал серьезным, — Так, значит, да? Что за странный у тебя приказ? Консулу чем-то не угодил наш пункт?
— Калхун, — укоризненно сказал офицер, — Странные вопросы ты задаешь. После того, как через ваш пункт таинственным образом пролез Гордон Фриман, этот вокзал вообще следовало бы прикрыть.
— Консул этого не сделал, и это верное решение, — ухмыльнулся Барни, — Закрыть главный вокзал означало бы признать тяжелое положение в городе.
— Давай без этого фарса! — махнул рукой СЕ121007, - Мы-то с тобой знаем, что город уже на грани всеобщего восстания. Именно поэтому я здесь.
— Что-то случилось в Нова Проспект?
— Да. Калхун, мы с тобой знакомы уже семь лет, и я доверяю тебе как себе. Причины закрытия вашего пункта просты — в Нова Проспект случилась вспышка неповиновения. Уже вторая за последние дни. И опять ее спровоцировали граждане, которых именно вы пропустили через пункт на поезд.
— Да? — новость ошеломила Барни, — Ну а причем здесь наш пункт?
— Не прикидывайся дураком, Калхун! Ты же понимаешь, что после появления Фримана все эти вспышки восстаний приобрели новый характер. И еще — у одного из поднявших бунт нашли пистолет. Табельный пистолет ГО! Ты понимаешь, что это значит?!
— Теперь — да, — Барни в задумчивости прошелся по комнате, — Невесело… Ни, и что Консул хочет с этим делать?
— Он послал меня сюда, чтобы навести хотя бы подобие порядка. Консул приказал мне поговорить с начальством "Гражданской Обороны" города.
— Купер, — сказал Калхун, останавливаясь, — Послушай, а тебе никогда не лезли в голову эти мысли? О том, что он лишь оттягивает неизбежное.
— Ты это сейчас о чем? — напрягся офицер СЕ121007.
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. Вспышки неповиновения — уже каждодневное явление. Повстанцы основали десятки своих опорных пунктов. Я не хочу сказать, что это правильно. Но… Купер, мне иногда кажется, что к этому все и шло…
— Ты хочешь сказать, что массовое восстание неизбежно? Я и так понимаю это.
— Жаль только, что Консул этого не понимает.
— Консула мы с тобой критиковать не вправе, — отрезал офицер, — Он знает, что делает. Эти люди лишь пытаются разбить лбом стену.
— Понимай меня как хочешь, Купер, — проговорил Калхун, — Но мне кажется, что я понимаю их. Мы отняли у них дом. И они будут драться за него до последнего.
— Калхун, что ты мелешь?! — напрягся СЕ121007, - Альянс не отнимал у них дома. Он построил для них лучший мир, сдвинул человеческое существо с мертвой точки эволюции!..
— Послушай, — оборвал его Барни, — Ты никогда не задумывался, почему я никогда лично не провожу допросы? Никогда не задумывался, почему я пресекаю любой беспредметный допрос, любое беспричинное избиение граждан? Потому что я всегда чтил законы войны. А на войне с пленными принято обращаться с уважением. Уважать сына своей страны за то, что он бился до последнего, а не смешивать его с грязью.
Офицер СЕ121007 резко встал и тоже прошелся по комнате.
— Закон войны состоит в другом, — наконец остановился он, — Победитель получает всё. Да, наши меры жестки, но эти меры — необходимы! Ты сидишь тут и рассуждаешь, а в Нова Проспект граждане, вооруженные пистолетами, поднимают бунт! Вот, что бывает, если ослабить хватку!
— А ты никогда не думал, что именно эта «хватка» и провоцирует бунты? — мрачно усмехнулся Барни.
Офицер СЕ121007 пристально посмотрел на Калхуна.
— Ты говоришь опасные вещи, — сказал он, — И хорошо, что тебя сейчас никто не слышит!
— Я все же надеюсь, что Ты меня услышал, — отвернулся Барни, — Просто подумай над этим.
Офицер СЕ121007 одел шлем скафандра и положил руку Калхуну на плечо.
— Отведи меня в управление "Гражданской Обороны"…
…Солоноватый морской воздух сразу же ударил в лицо. Лучи высоко поднявшегося солнца уже припекали довольно ощутимо. Плещущееся справа море было спокойным и серым. Волны не набегали на выжженный солнцем песок, который когда-то был дном этого моря. Одинокие грязные чайки вдалеке носились над водной гладью. А слева были лишь песок и отвесные скалы, поросшие редким сухим лесом на самом верху. Фриман вышел на деревянный помост, укрепленный над пляжем. Было видно, что когда-то весь этот пляж был частью моря, а эти скалы вдалеке — крутым берегом. Этот помост был пирсом, теперь же этот деревянный мост на опорах поднимался над песком, оканчиваясь примерно на высоте трех метров от бывшего дна. Гордон, привыкший сразу оценивать обстановку, в которой оказался, оглянулся назад. За ним было лишь здание цеха и расположенные вдоль «берега» портовые пустые причалы и грузовые контейнеры. Впереди, по левую сторону от пирса, на высоких балках стоял портовый подъемный кран для разгрузки прибывавших сода когда-то кораблей. Теперь этот кран, как и пирс и все остальное стояли на опорах высоко над безжизненным песком, из которого кое-где проглядывали куски скал.
Фриман медленно пошел по пирсу — она сразу заметил стоящий впереди багги. Гордон, оглядываясь, подошел к своему новому транспорту. На вид эта машина выглядела, мягко говоря, необычно. Как ни гадал Фриман впоследствии, он так и не понял, где у нее расположен двигатель. Казалось, багги состоял лишь из корпуса из арматуры, сидения и руля. Но так казалось лишь на первый взгляд. Гордон еще заметил, что корпус сделан наподобие гоночных автомобилей "старого мира" — массивные, почти квадратные формы не позволили бы водителю удариться обо что-нибудь, даже если бы багги перевернулся.
"Обычная машина, — решил для себя Фриман, — А вот что эти ребята тут делают?", — и он подошел поближе к парню, стоящему возле большого станкового пулемета странного вида. На другом конце песочного пляжа, на одном из причалов стояло еще два таких стрелка.
— Это что, — спросил Гордон, обращаясь к парню, — Здесь такая серьезная охрана?
Парень недовольно оторвался от пулемета, но, увидев Фримана, оторопел.
— Ну, да, — наконец проговорил он, всматриваясь в лицо Гордона, — Сейчас у муравьиных львов жор, поэтому приходиться не поворачиваться к пескам спиной…
— Эй, там, не спать! — заорали вдруг с того конца пляжа, и Фриман услышал мощные выстрелы.
Парень, охнув, припал к своему пулемету и, метнув взгляд вниз, тоже открыл огонь. Фриман мельком глянул на остальных стрелков, и машинально посмотрел вниз. И даже захотел протереть очки. Ему казалось, что он бредит.
Из вспухающего на глазах песка на свет стремительно выбирались какие-то совершенно невообразимые существа. Фриман увидел сначала лишь множество острых лап, пронзивших песок. Первое существо так и не смогло вылезти — выстрелы убили его, когда оно было еще под песком. Но паре других удалось выбраться. Такого Гордон еще никогда не видел. Четыре членистых и острых ноги, голова под мощным хитиновым щитом, небольшие перепончатые крылья, как у жуков… Эти жуткие насекомые были просто гигантскими — ростом почти по грудь Фриману. Гордон, оправившись от мгновенного шока, поднял свой автомат, но парень за пулеметом тронул его за руку.
— Не надо, Доктор Фриман. Справимся!
Гордон дождался, когда дождь пуль превратил насекомых в гору залитого жижей хитина, и проговорил, кивая на останки:
— Это у нас теперь такие большие клопы?
Парень сначала серьезно посмотрел на него, словно Гордон сказал несмешную шутку, но все же ответил:
— Да разве это больше? Мирмидонты намного крупнее…
Но внезапный громкий женский голос прервал его:
— Здравствуйте, мистер Фриман! Машина уже готова.
Фриман быстро огляделся — голос шел из мегафонов, установленных на столбе. От него шел кабель к подъемному крану, который уже начал поворачиваться. Фриман, махнув рукой женщине в кабине крана, подошел к багги.
— Садитесь, и я опущу вас на пляж.
Гордон осторожно сел, найдя кресло весьма удобным. Правая и левая перекладины корпуса не давали выпасть при крутых поворотах, верхние — при аварии. Гордон вдруг заметил укрепленную рядом с рулем гауссову винтовку — она была почти точно такой же, какая была у него в "Черной Мессе"! Фриман, непонятно почему обрадовавшись, огладил ее корпус, роторы и стартеры. Ну, хоть что-то не меняется!
Большой электромагнит, который опускала женщина в кабине крана, был уже над ученым. Приклеившись к верхним перекладинам у Гордона над головой, он начал вновь пониматься. Гордон, едва успев перехватить автомат поудобнее, схватился за какую-то железку, чтобы не выпасть. И кран начал довольно быстро поднимать его наверх. В считанные секунды кран повернулся, и багги завис над пляжем. Женщина опускала Гордона уже намного осторожнее. Но вдруг его ощутимо тряхнуло, и спуск остановился за три метра до земли.