Сергей Диковинный – Жёлтая машина (страница 5)

— И как ты себе это представляешь? Я в Париже никого не знаю!

— А ты постарайся, — подмигнул Дед Мороз (хоть она его и не видела). — Ты же у меня умница. Придумай что-нибудь. Ей нужно просто услышать, что папа важнее любых подарков. И что он ехал к ней через всю Европу только ради того, чтобы её обнять.

Снегурочка вздохнула:

— Ладно. Я что-нибудь придумаю. А ты сам-то как? Дальше работать будешь?

— Я? — Дед Мороз посмотрел на планшет, где уже подмигивал новый заказ. — Конечно, буду. У меня тут, понимаешь, работа. Оказалось, что самая волшебная работа на свете — это слушать людей и помогать им понимать, чего они на самом деле хотят. Я, знаешь, за свою жизнь столько желаний исполнил... А сегодня понял, что самое главное желание — это чтобы человек не чувствовал себя на свете одиноким.

— Ты у меня мудрый, дедушка.

— А то!

Этой же ночью, в Париже, в маленькой квартирке на пятом этаже старого дома, девочка Ира ждала у окна. Огромный аэропорт Шарль-де-Голль был отсюда далеко. Но она знала: папа уже приземлился. Сердце подсказывало. Она смотрела на снег, который вдруг начал падать на Париж, — хотя синоптики обещали дождь. И в этом снеге ей показалось, что она слышит чей-то голос: «Он очень старался. Улыбнись ему».

И она улыбнулась.

А в Москве, в ту ночь, жёлтая Toyota Corolla с шашечками и потёртым кузовом везла очередного пассажира. И из её выхлопной трубы время от времени вылетали снежинки и пара золотых искр. Никто не обращал внимания. Ну подумаешь — Новый год на носу. Всякое бывает.

Глава 3

Девушка с котом

Дед Мороз как раз допивал кофе из термоса, когда планшет пиликнул. Новый заказ: улица Строителей, дом 25, корпус 2, квартира 147. Комментарий: «Кот в переноске, не пугайтесь».

— Кот в переноске? — Дед Мороз хмыкнул и отставил термос. — Ну, я за свою жизнь столько зверей перевозил... Олени, волки, медведи. Кот — это легко.

Он завёл мотор и поехал по указанному адресу. Через пятнадцать минут жёлтая Toyota припарковалась у облезлой панельной девятиэтажки. Двор был неухоженный: сугробы, облезлые качели, пара брошенных машин. Дед Мороз глянул на подъезд и стал ждать.

Из подъезда вышла девушка. Лет двадцать пять, в сером пуховике, который был ей слегка великоват. Волосы растрёпаны, заплаканные глаза, под ними — тёмные круги. На плече — потрёпанный рюкзак. В руке — пластиковая переноска, из которой доносился душераздирающий кошачий вой.

Девушка открыла заднюю дверь, поставила переноску на сиденье и села рядом. Дед Мороз посмотрел на неё в зеркало: она выглядела так, будто не спала несколько суток. И будто плакала недавно. Прятала глаза.

— Здравствуйте, — тихо сказала она. — Едем на Юго-Западную. Улица Островитянова, дом 9.

Дед Мороз кивнул и тронулся. Из переноски продолжал доноситься вой — настойчивый, требовательный, переходящий в надрывный крик.

— А кто у нас там такой голосистый? — миролюбиво спросил Дед Мороз, пытаясь разрядить обстановку.

— Кот, — коротко ответила девушка. — Барсик. Ему не нравится ездить в машине.

— Слышу, — Дед Мороз поморщился, когда вой перешёл в особенно пронзительную ноту. — И давно он у вас?

— Пять лет, — она погладила переноску пальцами. — Я его ещё котёнком из приюта взяла. Он у меня с тех пор. Всё со мной пережил.

Голос у неё дрогнул на последнем слове. Дед Мороз насторожился. Магическое обоняние уловило запах — солёный, горьковатый, с металлическим привкусом. Так пахнут несбывшиеся надежды и спрятанные слёзы.

— А куда путь держим? — осторожно спросил он. — К родным? Друзьям?

— Не совсем, — девушка отвернулась к окну. — Я... комнату снимаю. Новую. Одну.

Вой кота стал ещё громче. Казалось, Барсик пытался перекричать весь мир.

— Он у вас всегда такой громкий? — спросил Дед Мороз, повышая голос.

— Только когда волнуется, — девушка вздохнула. — А он волнуется всегда, когда я волнуюсь. Мы как будто связаны. Вот и сейчас... я волнуюсь, и он орёт.

Она замолчала. А Дед Мороз смотрел на неё в зеркало. И чувствовал. Чувствовал, что за этим «не совсем» и «одну» скрывается что-то большое и тяжёлое. Что-то, о чём она не говорит.

Они выехали со двора и влились в поток. Барсик продолжал орать — ровно, монотонно, с чувством глубокого кошачьего отчаяния. Дед Мороз терпел минуты три, потом не выдержал:

— А можно его... ну... чуть-чуть успокоить? А то у меня уши закладывает.

— Я пыталась, — девушка виновато посмотрела на переноску. — Он только когда в машине перестанет бояться, замолчит. А он боится всего последние два дня. Я его из дома забирала — он под диван залез, не хотел выходить.

— Из дома? — Дед Мороз осторожно переспросил. — Вы переезжаете?

Девушка долго молчала. Так долго, что Дед Мороз уже подумал — не ответит.

— Уходим мы, — наконец тихо сказала она. — От... от человека одного. Мы с Барсиком. Собрали вещи и ушли.

Дед Мороз сбавил скорость. Он глянул на неё в зеркало внимательнее. На запястье её правой руки, чуть выше края рукава пуховика, он заметил синяк. Небольшой. Свежий. Такой остаётся, если тебя крепко схватили за руку.

— Понятно, — спокойно сказал он. — И надолго вы ушли?

— Навсегда, — твёрдо ответила девушка. Но голос у неё дрогнул, и она добавила чуть тише: — Я... я больше не могу. Три года терпела. Думала, он исправится. Что это я виновата. А вчера он на Барсика замахнулся. Сказал, что выкинет его в подъезд, если тот ещё раз замяукает. И я поняла... если я не уйду сейчас, то не уйду никогда.

В машине повисла тишина. Даже Барсик на секунду замолчал, будто понимал, о чём говорят.

— Вы правильно сделали, — твёрдо сказал Дед Мороз. — Что ушли. Это не слабость. Это сила.

Девушка посмотрела на него в зеркало с удивлением. Кажется, она не ожидала услышать такое от случайного таксиста.

— Спасибо, — тихо ответила она. — Просто... я боюсь. У меня денег почти нет. Я комнату нашла дешёвую, но хозяйка сказала — без животных. А Барсика я не брошу. Никогда.

— А куда вы тогда с котом?

— Не знаю, — она шмыгнула носом. — Может, в приют позвоню. Попрошу, чтобы временно взяли. Пока я не найду что-то с животными. Только Барсик там... он же не выживет. Он же домашний. Он ко мне привык. Он один у меня.

Голос её сорвался. Она отвернулась к окну и закрыла лицо рукой. Барсик, почувствовав её слёзы, заорал с новой силой. Дед Мороз смотрел на них обоих в зеркало заднего вида.

— Так, — решительно сказал он. — Во-первых, хватит орать.

Он щёлкнул пальцами правой рукой, будто поправлял зеркало. На самом деле — применил магию. И Барсик... замолчал. Прямо на полуслове. Он удивлённо замер в переноске, пару раз моргнул и вдруг начал мурлыкать — громко, довольно, заливисто.

Девушка отняла руку от лица и изумлённо уставилась на переноску.

— Что... что ты с ним сделал?

— Я? — Дед Мороз изобразил невинность. — Ничего. Это он сам. Коты они такие: если чувствуют, что человек успокоился, — и сами успокаиваются.

Она недоверчиво посмотрела на него, потом на переноску. Барсик мурлыкал как трактор. Он даже начал тереться головой о стенку переноски — впервые за два дня.

— Ничего себе, — прошептала девушка. — Вы волшебник, что ли?

— Таксист, — улыбнулся Дед Мороз. — Но бывает, что и немного волшебник. Ну а теперь, — он стал серьёзным, — давайте думать, что делать с вашей проблемой.

Он остановился у обочины и повернулся к ней:

—Рассказывайте. Что за комната? Где? И почему хозяйка против животных?

Девушка растерянно заморгала:

— Ну... я через сайт нашла. Объявление: «Сдаётся комната в трёхкомнатной квартире. Женщинам. Без животных, без вечеринок». Позвонила — хозяйка, баба Зина, лет семьдесят. Сказала — смотрины в шесть вечера. Я и еду. Только если она узнает про Барсика, сразу выгонит.

— Смотрины? — переспросил Дед Мороз. — А почему смотрины? Обычно комнаты без смотрин сдают.

— Баба Зина сказала, что ей важно, кто будет жить рядом. Она одна живёт, боится нехороших людей пускать. Я ей по телефону вроде понравилась. Но кот...

Она посмотрела на переноску с тоской.

Дед Мороз задумался. Потом хитро прищурился:

— А что, если я скажу, что знаю одну бабу Зину, которая обожает котов?

— В смысле?

— В смысле, — Дед Мороз достал телефон, — есть у меня одна знакомая старушка. Она в этом же районе живёт. У неё три кота. Она котов любит больше, чем людей. И у неё как раз есть свободная комната. Она её давно сдаёт, но всё никак не найдёт подходящего жильца.