Сергей Диковинный – Здесь был Лёха (страница 2)
— Серьёзнее не бывает.
— А куратор? — сказал Егор.
— А что куратор? — хмыкнула Алиса. — Мы вернёмся через минуту. На свои места. Может быть, даже в тот же момент. Так ведь работает, Лёх?
— Не всегда, — честно признался Лёха.
— Ну, значит, повезёт, — сказала Соня.
Она вышла из зала первой. Остальные — за ней. Лёха постоял ещё секунду, взглянул на витрину.
На свою надпись.
Потом выдохнул:
— Ну ладно. На этот раз экскурсовод у нас я.
И пошёл за всеми.
Они собрались на улице, возле служебного входа. Лёха потянул из кармана будильник.
Егор впервые посмотрел на него внимательно. Раньше он относился к будильнику как к данности — вещь, которая работает, и хватит. А теперь вдруг понял: в будильнике не было ни завода, ни батарейки. В нём не было ничего, что делало бы его «будильником». Просто круглый металлический корпус, цифры, стрелки, кнопка сверху.
— Лёх, — сказал он. — А кто тебе дал будильник?
— Так он у меня с детства.
— Откуда с детства?
— Не помню.
— Совсем?
— Совсем. Всегда был. Понимаешь? Как будто... как будто его никогда не было и он всегда был.
Егор хотел сказать что-то ещё, но Лёха уже крутил кнопку. Стрелки поплыли. Что-то щёлкнуло внутри — или снаружи, или где-то между временами.
Лёха сказал:
— Держитесь друг за друга. Пожалуйста. В прошлый раз один отстал — и знаете, куда попал?
— Куда?
— В Англию. К Столетней войне. Не поеду больше.
Вокруг всё поплыло.
И — в самой глубине этого поплывшего, в самой последней секунде «до», Егор успел заметить краем глаза: на подоконнике служебного входа сидел кот. Не их кот. Просто кот. Серый, нахальный, обычный.
И он смотрел на них.
И — Его ру не показалось — он поднял лапу. Как будто помахал.
Помахал.
А потом мир исчез.
Глава 2. Грот
Переход был мягким.
Это Егор отметил сразу — в прошлые разы, когда они летали к гусарам, всё было иначе. Тогда их кидало, кувыркало, выворачивало, и первое, что человек делал, очутившись в прошлом, — проверял, на месте ли голова. Сейчас ничего этого не было. Просто в какой-то момент стало темно. Потом — светло. Потом — очень светло. И пахло камнем и мокрой землёй.
Они стояли в гроте.
Первым заговорил Макс:
— Мы на месте.
— Мы на месте! — обрадовался Лёха.
Грот был не грот, а, если честно, какой-то холл. Своды уходили вверх на добрых пять метров, стены были ровные, будто обточенные — но не теми инструментами, которые знал Макс. Пол посыпан гравием. По нему шла дорожка — аккуратная, отсыпанная светлым песком, расчерченная бордюром. Вдоль дорожки — перила из чего-то тёмного, похожего на обточенный камень, но гладкого и чуть тёплого на ощупь.
Освещение было ровным, без теней. Непонятно откуда. Просто светло — и всё.
— Я же говорил, — гордо сказал Лёха. — Обустроенный грот. Всё цивильно.
— Кто это обустроил? — спросила Алиса.
— Ну, они. «Первые». Кто же ещё.
— А мы? Мы — откуда? — не поняла Соня.
Лёха пожал плечами.
— А я знаю? Я сколько раз ходил, столько раз не понимал. Может, тут всегда так. Может, я просто в нужное место попадаю. А может, это они специально для гостей.
Алиса фыркнула.
— Для гостей. Из двадцать первого века. С будильником.
— А ты не фыркай, — обиделся Лёха. — Ты посмотри на стену.
И все посмотрели.
На стене грота были рисунки.
Точно те же, что в музее. Окружности. Лучи. Символы. Летающие тарелки. Треугольные силуэты, похожие на самолёты. Дирижабль.
Все замерли.
— Егор, — тихо сказала Соня. — Это ведь те самые.
— Те самые, — согласился Егор.
— Но это значит... — Алиса не договорила.
— Это значит, — ровно сказал Макс, — что рисунки в музее — либо отсюда, либо... — он посмотрел на Лёху.
Лёха уже подошёл к стене. Сел на корточки. И уверенно, будто делал это не в первый раз, под рисунками что-то проговорил вслух:
— Ну, где моё место?
И — показал. Внизу, под всеми тарелками, под всеми символами, тем же косым, грубым письмом, было выцарапано:
«ЗДЕСЬ БЫЛ ЛЁХА».
Один в один.
— Так, — сказал Егор. — Лёха.
— Что?
— Ты понимаешь, что мы нашли в музее именно то, что ты здесь написал?
— Ну... понимаю.
— И как это возможно?