Сергей Диковинный – Засада на Карлсона (страница 2)

— Макс, ты философ, — улыбнулась Алиса.

— Я просто наблюдаю.

Егор подошёл к краю и посмотрел вниз:

— А если кто-нибудь заметит, что мы тут стоим? Вызовут полицию. Что мы скажем? «Мы ищем Карлсона»?

— Скажем, что любуемся видами, — ответил Лёха. — Это не запрещено. Надеюсь.

— А если это частная собственность?

— Егор, мы на крыше. Нас никто не видит. Не переживай.

Вдруг из темноты раздалось знакомое ворчание. На крышу, откуда-то из-за вентиляционной трубы, вышел Кот-Мореход. Он был явно недоволен.

— Ну и зачем вы меня сюда притащили? Ни мышей, ни еды, ни даже нормального места, где можно полежать. Одна сплошная романтика!

— Кот, ну посмотри, как красиво! — попыталась урезонить его Алиса.

— Красиво, — согласился Кот-Мореход. — Но неуютно. И холодно. Усы мёрзнут. Лапы мёрзнут. Хвост мёрзнет. А вы стоите и любуетесь. Ну и что вы тут забыли, спрашивается?

— Мы ищем Карлсона, — терпеливо объяснила Алиса.

— Карлсона? — Кот-Мореход поднял бровь (у него это очень хорошо получалось). — А что, он пропал? Он же в Стокгольме живёт. На крыше маленького домика. С вареньем и конфетами. Вы вообще географию учили?

Лёха фыркнул:

— Алиса, даже кот умнее нас.

— Кот просто не верит в сказки, — отрезала Алиса. — А я верю. Значит, я романтик. А вы все — скептики.

Кот-Мореход вздохнул и полез на чердак, который обнаружил в углу крыши. Сунул нос в щель, понюхал и вдруг весь подобрался.

— Так-так-так… А вот это уже интересно. — Он повернулся к остальным. — Вы как хотите, а у меня тут дела. — И исчез в темноте чердака.

— Куда это он? — удивилась Соня.

— Похоже, он всё-таки нашёл мышей, — пожал плечами Лёха.

— И оставил нас здесь одних, — вздохнула Алиса. — Никакой поддержки от кота.

Они ещё немного постояли, любуясь ночной Москвой. Потом Егор поёжился:

— Что-то холодает. Может, нам пора? Всё равно никто не пришёл. Никакого Карлсона тут нет.

— Подожди, — не сдавалась Алиса. — Моя знакомая сказала, что он приходит поздно. Садится и сидит. Наберёмся терпения.

Лёха посмотрел на небо, на котором зажигались звёзды, и сказал:

— Ладно. Ещё десять минут. Но если никого не будет…

— Будет, — уверенно сказала Алиса. — Вот увидишь.

И тут они услышали звук шагов.

Кто-то шёл по крыше. Медленно. Осторожно. Как будто не хотел, чтобы его заметили.

Лёха схватил Алису за руку и увлёк за вентиляционную трубу. Остальные инстинктивно последовали за ними.

Из темноты появился силуэт. Человек. Он нёс что-то тяжёлое — какую-то конструкцию на треноге. Подошёл к краю крыши, поставил конструкцию и начал что-то с ней делать.

— Это не Карлсон, — прошептала Соня. — У него нет пропеллера.

— И он не толстый, — добавил Егор.

— Зато у него тренога, — заметил Лёха. — В прошлый раз, когда я видел треногу, всё закончилось плохо.

— Это фотоаппарат! — прошептала Алиса. — Смотрите, он же фотографирует!

Действительно. Человек склонился над треногой, прильнул к видоискателю и щёлкнул. Потом ещё раз. И ещё. Он явно был увлечён своим делом и не замечал никого вокруг.

— Фотограф, — выдохнул Лёха. — Ночной фотограф. Снимает Москву.

— Красиво же, — тихо сказала Алиса. — Пойдём познакомимся.

— А если он не один? — остановил её Егор. — Вдруг здесь ещё кто-то есть?

— Тише! — шикнула Соня. — Он идёт сюда!

Фотограф, видимо, решил сменить ракурс и направился прямо к их укрытию. Ребята замерли, боясь дышать. И тут Лёха, который стоял ближе всех к краю, поскользнулся и врезался в Егора. Егор врезался в Соню. Соня врезалась в Алису. А Алиса не удержалась и вывалилась прямо перед фотографом.

— Ой, — сказала Алиса, глядя снизу вверх на удивлённого парня с фотоаппаратом.

— Ой, — эхом отозвался фотограф. — Вы… это… с неба упали?

— Ну, типа того, — пискнула Алиса.

Лёха вздохнул, вышел из-за трубы и сказал как можно спокойнее:

— Привет. Мы просто… любовались видами. А вы, видимо, фотограф?

Глава 3

Карлсон оказался фотографом

Парень с фотоаппаратом оказался на удивление дружелюбным. Его звали Максим. Или просто Макс, как тут же отметил их Макс с лёгкой улыбкой.

— У нас теперь два Макса, — констатировала Соня.

— Главное, чтобы они не начали спорить о смысле жизни, — хмыкнул Лёха.

Как выяснилось, Максим работал фотографом в каком-то журнале и очень любил снимать ночную Москву. У него был целый список крыш, с которых открывались лучшие виды.

— Вы не представляете, какая Москва красивая ночью! — рассказывал он, увлечённо жестикулируя. — Днём она — суетливая, серая, вечно спешащая. А ночью… ночью она становится волшебной. Она зажигает окна, как звёзды. По ней хочется идти и идти. И с крыш — с крыш это видно лучше всего.

Фотограф рассмеялся, узнав, за кого его приняли:

— Карлсон? Я? Ну спасибо, конечно. Но я, кажется, не в том возрасте, чтобы летать с пропеллером. И варенья у меня с собой нет. — Он похлопал себя по карманам. — Хотя фотографировать с крыш — это почти то же самое, что летать. Только без пропеллера.

Он с удовольствием показал ребятам свои снимки. На них Москва открывалась совсем другой — торжественной, величественной, наполненной светом.

— А где вы научились так снимать? — заинтересовалась Алиса.

— Самоучка, — пожал плечами Максим. — Сначала просто ходил с фотоаппаратом по городу. Потом понял, что интересные кадры получаются именно с крыш. Оттуда видно всё. И ничего не мешает. Только ветер. И иногда голуби.

— А если дождь? — спросила Соня.

— А если дождь — я не хожу. Я вообще не люблю дождь. Он мешает снимать. И вообще, ночная Москва в дождь — это совсем другая история. Мокрая, блестящая, как будто в лампочках отражается. Это красиво, но сложно. Приходится беречь технику и прятаться под крышами.

Ребята слушали, затаив дыхание. Казалось, перед ними открывался целый незнакомый мир — мир людей, которые видят город не с земли, а с высоты. Которые знают каждую крышу в округе, каждый уютный уголок, каждый лучший ракурс.

— А можно нам как-нибудь с вами на экскурсию? — спросила Алиса, сделав самые жалобные глаза.

Максим улыбнулся:

— А почему нет? Днём, конечно. Ночью здесь можно замёрзнуть. Хотя, если хотите, я могу показать пару хороших мест. Здесь неподалёку, между прочим, есть крыша, с которой Кремль видно как на ладони. И набережная хорошо просматривается. Особенно на закате.

— На закате! — мечтательно повторила Алиса. — Это же волшебно!