Сергей Диковинный – Занавес, кот! (страница 2)
Егор прищурился на циферблат:
— Слушайте, интересная деталь: если судить по этим символам, то стрелка указывает на год, когда в цирке произошёл пожар, и, соответственно, если...
— Егор.
— Что?
— Не.
Лёха щёлкнул по будильнику.
Тиканье стало громче. Стрелки задрожали. Кухня поплыла — чайник, чашки, тарелка с макаронами, кетчуп на футболке — всё смешалось в один тёплый калейдоскоп.
И мир выключился.
Включился он в полумраке.
Они стояли за тяжёлым бархатным занавесом. За занавесом — то есть прямо за их спинами — слышались аплодисменты, музыка, чей-то голос в микрофон: «...и на арене — знаменитые пудели Генриетты Гранд!»
Пахло опилками, пудрой и немного лошадьми.
— Мы на месте, — прошептала Алиса. — Ребята. МЫ НА МЕСТЕ.
— Тсс, — сказала Соня.
Кот стоял чуть в стороне, оглядывал коридор за кулисами, оценивал, взвешивал — и молчал.
А коридор жил.
По нему туда-сюда сновали люди: жонглёр в блестящем костюме, две гимнастки в перьях, клоун с гигантским ботинком под мышкой, какой-то мужчина в цилиндре с табличкой «Тигры — не входить». Возле стены сидел мальчик со скрипкой. Дальше — униформисты катили огромный обруч. Из-за угла вынырнул конюх с ведром.
Никто из них не остановился. Никто не спросил: «А вы кто?» Никто даже не посмотрел в их сторону.
Занавес дрогнул, снова взорвался аплодисментами, и голос в микрофон объявил:
— А сейчас — наша гордость, наши пудели! Встречайте!
Алиса схватила Лёху за рукав.
— Лёха.
— Что?
— Мы на месте.
— Да.
— МЫ. НА. МЕСТЕ.
— Да, — согласился Лёха. — Только я не понимаю, зачем нужен кетчуп.
— Ты сам его взял.
— Я взял его на всякий случай.
— Какой случай, Лёха?
— Исторический.
Кот снял трубку изо рта и поднял лапу.
— Так, — сказал он тихо. — Слушайте сюда. Правила. Раз, два, три. Мы стоим здесь, наблюдаем, ничего не трогаем. НИЧЕГО. Поняли?
— Поняли, — сказали все.
— Отлично, — Кот снова вставил трубку. — Тогда кто-нибудь объяснит мне, что это за мелкие пушистые существа бегут в нашу сторону.
Все обернулись.
По коридору, лавируя между униформистами и клоунами, к ним неслась стая белых пуделей. Маленьких. Кудрявых. С бантиками. С лаем.
Голос за занавесом объявил:
— Пудели! На арене — пудели!
Пудели, однако, на арену не собирались.
Пудели неслись прямо к Коту.
Кот посмотрел на них.
Пудели посмотрели на Кота.
Кот с достоинством произнёс:
— Я так и знал.
И сорвался с места.
— ЗАНАВЕС! — крикнул он на бегу. — ЗАНАВЕС, Я ИДУ!
— Кот, стой! — заорал Лёха.
Пудели с лаем понеслись за Котом.
— КОТ! — закричала Алиса.
— НУ НАКОНЕЦ-ТО! — заорал клоун, и почему-то побежал за пуделями.
— Что происходит?! — из-за угла выскочила молодая девушка в блестящем костюме — очевидно, дрессировщица. — Куда?! Куда?! СТОЙТЕ! ЭТО ЖЕ НОМЕР!
Но никто не стоял.
Всё закулисье пришло в движение.
Кот мчался по коридору, пудели мчались за ним, клоун мчался за пуделями, униформисты мчались за клоуном, дрессировщица бежала за всеми, размахивая хлыстиком, из-за занавеса выглядывали гимнастки, кто-то уронил ведро, кто-то — обруч, обруч покатился по коридору и врезался в цилиндр «Тигры — не входить», цилиндр свалился с головы человека в цилиндре, человек в цилиндре посмотрел на цилиндр, потом на обруч, потом на Лёху, будто это Лёха был виноват во всём.
Лёха посмотрел на Соню.
Соня посмотрела на Лёху.
Макс посмотрел на браслет.
Егор посмотрел на всех и сказал:
— Знаете, подобные ситуации в истории цирка случались не раз. Например, в...
— ЕГОР! — крикнула Соня. — БЕЖИМ!
И они побежали.
За Котом. За пуделями. За всеми. Прямо в глубину закулисья, где аплодисменты становились всё громче, где занавес отделял их от арены — и где, кажется, никто из них уже не понимал, что происходит, кроме Кота.
А Кот, конечно же, был уже под потолком.