Сергей Диковинный – ДОСААФ, или Как мы всей кухней прыгнули с парашютом (страница 1)

ДОСААФ, или Как мы всей кухней прыгнули с парашютом

Глава 1. «А что такое ДОСААФ?» — спросил Лёха,и все пожалели

Начинается всё, разумеется, дома. Макс — тот самый Максим, который в прошлый раз просчитал отход и оказался прав, — теперь сидит за столом, листает что-то в телефоне и вдруг говорит:

— Слушайте. Вот тут написано: ДОСААФ. Одна из ключевых задач — подготовка граждан по военно-учётным специальностям. Водители, радисты, парашютисты. И ещё спортивные дисциплины: самолётный, вертолётный, парашютный, мотоциклетный, водно-моторный, подводный, радиоспорт, пулевая стрельба.

Он поднимает глаза.

— Парашютный. Мотоциклетный. Стрелковый. Вот бы попрыгать. И пострелять. И мотоцикл научиться водить.

Алиса тут же садится рядом и заглядывает в экран.

— А это что за плакаты? Девушка в шлеме, с парашютом за спиной, улыбается так, будто ей за это платят.

— Это, — говорит Егор, уже радостно открывая рот, — советский плакат. Тридцатые годы. ОСОАВИАХИМ, потом ДОСААФ. «Молодёжь — на самолёты!», «Комсомолец, на трактор!», «Учись стрелять из винтовки!». Военно-прикладные виды спорта. Массово. Бесплатно. Для всех.

— Бесплатно? — переспрашивает Соня, отрываясь от ноутбука.

— Бесплатно, — подтверждает Егор. — И массово. Парашютные вышки по всей стране. Аэроклубы. Тир в каждом райцентре. Мотоциклы, самолёты, радиостанции.

Соня смотрит на него долгим взглядом.

— Егор, — говорит она, — ты понимаешь, что ты сейчас сделал?

— Что?

— Ты произнёс вслух слова «парашютные вышки» и «бесплатно» в одной фразе.

Лёха уже стоит возле кнопки.

Кнопка, надо сказать, слегка оправилась после прошлого раза — скотч подклеили свежий, надпись «НЕ НАЖИМАТЬ» обвели красным маркером. Но кнопка была обречена с самого начала, потому что Лёха уже слышал слово «парашют».

— Лёха, — говорит Соня предупреждающе.

— Лёха, — говорит Алиса заинтересованно.

— Лёха, — говорит Егор, — вообще-то, если мы хотим в тридцать шестой, то это как раз пик ОСОАВИАХИМа, но надо учесть, что там…

Лёха нажимает.

Кнопка отзывается — на этот раз — звонким, чуть металлическим, как удар по рельсу, «дзинь». И кухни не становится.

Становится плакат.

Буквально. Перед ними — небо, солнце, зелёное поле и трибуна с красным полотнищем. А вокруг — люди. Много людей. Молодых. Счастливых. В спортивных костюмах, с парашютами за спиной, с винтовками через плечо, с мотоциклами под рукой. У всех — значки на груди и улыбки до ушей.

Прямо перед ними стоит девушка — в шлеме, с парашютным ранцем, в комбинезоне, и улыбается так широко и искренне, что даже Кот на секунду прищуривается.

— Это, — говорит Егор благоговейно, — советский пин-ап. Только про спорт.

Девушка, услышав это, оборачивается — и говорит, как будто они знакомы сто лет:

— Новенькие? На парашют? Тогда — на вышку, там очередь. На стрельбище — после обеда. Мотоциклы — вон там, за ангаром. Только не бегите, у нас всё по расписанию.

Соня закрывает лицо руками.

Кот-мореход, впервые за всё время путешествий, разворачивается спиной к происходящему и говорит ровно одну фразу:

— Я против.

Все оборачиваются.

— Против чего? — спрашивает Алиса.

— Против всего, — говорит Кот. — Против высоты. Против мотоциклов. Против того, что мне это нравится.

— Тебе уже нравится? — удивляется Лёха.

— Мне не нравится, — отрезает Кот, — что мне уженравится. Это тревожный симптом.

Глава 2. Парашютная вышка, или Котом внизне смотрят

Парашютная вышка — это, надо сказать, отдельное удовольствие. Высокая, деревянная, с площадкой на самом верху, с лебёдкой и с инструктором, который, судя по выражению лица, видел в жизни всё и прыгал со всего, что летает.

Алиса взлетает по лестнице первой. За ней — Лёха, который до последнего момента уточнял у Сони, «а это точно безопасно», и получал в ответ исчерпывающее «ты сам нажал кнопку».

Соня поднимается третьей — с таким лицом, будто идёт на собеседование, а не на прыжок.

Макс — четвёртым. Он сначала долго изучает конструкцию вышки, потом — инструкцию, потом — инструктора, потом — запасной парашют. И только потом — всё-таки решается.

Егор остаётся на земле — уточнять у инструктора технические параметры, историю вышки, год постройки и вообще, «а было ли это в сорок первом или это гражданская версия».

Кот сидит у основания вышки. И не поднимается.

— Кот, — зовёт его Алиса сверху. — Ну?

— Я пас, — говорит Кот спокойно.

— Ты же моряк!

— Я кот-мореход, — поправляет Кот. — Это две разные профессии. Моряки прыгают с парашютом. Коты смотрят, как это делают моряки. Это у нас исторически сложившееся разделение труда.

— Трус.

— Наблюдатель, — отвечает Кот с достоинством. — И я не собираюсь менять эту позицию.

Лёха прыгает первым. Приземляется — на ноги, как ни странно, — и орёт от восторга так, что с соседнего поля вспархивают птицы.

Алиса прыгает второй — с визгом, но счастливым.

Соня прыгает третьей — молча, сжав зубы, и только на земле говорит: «Ещё раз. Обязательно.»

Макс прыгает четвёртым — технично, с расчётом, и приземляется точно в центр мишени. Он выглядит довольным собой, но не подаёт вида.

Кот наблюдает. Смотрит. Молчит.

И только когда все уже собрались вокруг и начали обсуждать ощущения — Кот встаёт, подходит к лестнице, оборачивается к ним и говорит ровно:

— Ладно. Один раз. Но если кто-нибудь об этом узнает — я буду всё отрицать.

Минутой позже он стоит на площадке на самом верху, хвост вертикально, на морде — крайняя степень смирения с неизбежным. Инструктор прикрепляет его — аккуратно, чинно, с уважением к хвостатым участникам.

— Смотри вниз, — говорит инструктор.

— Не буду, — говорит Кот.

— Почему?

— Потому что я буду прыгать. А не смотреть.

Он прыгает. Летит. Приземляется— на мягкую траву, на четыре лапы, с видом человека, который побывал в аду и обратно.

И потом, отряхиваясь, произносит единственную фразу:

— Больше. Никогда.