Сергей Дик – Первое апреля (страница 2)
И начинается. Визы, согласования, трехдневное скоростное изучение английского языка, тренировки по плаванию, собеседования с женой…
Наконец все позади. Глеб Иванович Серегин утопает в мягком кресле «Боинга-747» авиакомпании «Эр Африк» и потягивает пепси-колу. Лайнер прогревает двигатели, мелко дрожа от нетерпения погреть свои крылышки под экваториальным солнцем. В иллюминатор залетают улыбки многочисленной толпы. Все показывают руками что-то круглое и тычут пальцами вверх. «Ага, кокосы», – догадывается Глеб.
На чистом английском языке что-то вещает стюардесса красотищи необыкновенной: в полроста ноги, в пол-лица глаза, в полразмаха крыльев «Боинга» ресницы.
«И ей привезу кокос», – думает Серегин на взлете.
И лазурная гладь океана. И африканское солнце в зените. И медленно скользит под парусами полу-пирога, полуплот, полуяхта Тура Хейердала. Серегин сидит на корме и держит руль.
– Курс зюйд-вест, – кричит Тур.
– О’кей, – отвечает Глеб.
К ногам шлепается летучая рыба. Глеб нанизывает ее на линь и вешает на бом-брам-лисель-шкот. После вахты будет с чем пинту пива выпить.
– Квартальный отчет в сундук мертвеца, ой-хохо и бутылка рома! – в ритме самбы напевает Серегин старинную пиратскую песню. Но что-то уж сильно печет голову. Нет, невозможно, надо надеть сомбреро. А его как назло вчера унесла «Стелла» – тайфун, налетевший с норд-веста.
Подходит Сенкевич.
– Серегин, где отчет за третий квартал?
– Юрий Александрович, ну хоть в Атлантике не будем об этом, – не глядя, отвечает Глеб и лихо перекладывает руль влево.
– Серегин! Где отчет?..
Глеб протирает глаза. Перед ним начальник отдела.
– Извините, – медленно вставая, начинает оправдываться Серегин, – с кокосовыми орехами сейчас туго, недавно прошла полоса муссонов с ливнями, они еще не созрели…
Жертва воспитания
Когда к нам на работу поступил Фиалкин, о нем сразу узнал весь институт. Нет, он не был потрясающе красив и не обладал высокими научными степенями. Просто он в присутствии женщин… вставал.
Сначала этого никто не приметил. Думали, он по делу встает или у него болит что-нибудь. Но он проделывал это с таким завидным постоянством, что все поняли: Фиалкин фанатически культурен.
Эйнштейн не учел одного: со скоростью света могут распространяться не только частицы с массой покоя равной нулю, но и слухи! Весь институт был наэлектризован в один миг. Женщины вызывающе смотрели на мужчин, мужчины отвлеченно смотрели в окно. Сотрудницы отдела якобы по делу стали непрестанно заскакивать в комнату, где сидел Фиалкин. Фиалкин автоматически вставал. Наслышанные о таких чудесах, из других отделов тоже забегали женщины, и иногда у заветной двери образовывалась целая очередь.
Естественно, все сотрудницы, включая и замужних, прониклись к Фиалкину чувством похожим на любовь. От него веяло какой-то средневековой деликатностью, рыцарской надежностью и неброской целеустремленностью. Его хотелось взять за руку и идти с ним к горизонту, не оглядываясь и не спрашивая зачем.
Среди наших мужчин произошел раскол. Они разделились на два лагеря: на тех, кто в присутствии женщин начал вставать, и на тех, кто принципиально не вставал. Первые, однако, оказались в невыгодном положении. Вставая, они не знали, куда девать глаза, краснели, хрустели пальцами, часто дышали. Легкости и изящества Фиалкина у них не было и в помине.
Создалась взрывная ситуация, воздух перенасытился электричеством, так дальше продолжаться не могло.
И взрыв грянул! Поводом послужило то, что из-за упавшей производительности труда наш НИИ лишили квартальной премии.
Десять мужчин во главе с бывшим борцом Потапенко втащили за грудки Фиалкина в туалет и попросили больше в присутствии женщин не вставать.
– Коллеги, – взмолился Фиалкин. – Сжальтесь. Я уже много организаций сменил… Я бы с удовольствием не вставал, но не могу… У меня воспитание такое.
– У-у-у! – зловеще загудели мужчины, и кольцо вокруг Фиалкина сомкнулось.
На следующий день, когда Фиалкин пришел в отдел кадров забирать документы, все женщины встали.
По прямой
Этой ранней весной вдруг заметил, что веду себя, как фазан на току. Головой верчу, в лица заглядываю, догоняю, обгоняю, а для знакомства всегда готовая фраза: «А нет ли у нас общих знакомых, которые могли бы нас познакомить?»
В один прекрасный день сказал себе: «Хватит. Пора начинать новую жизнь. Судьба сама столкнет с кем надо. Женюсь. Заведу детей, остепенюсь».
Вышел на улицу – голова прямо. До метро добрался успешно, как комета, по прямой вжик – и все. У метро шея заболела. Знаете, какие нужны адские усилия, чтобы смотреть только перед собой?!
В метро начались искушения. Час пик. Одну ко мне прижали, другой бы месяц охотился, а я… Знаете, что я говорю?
– Девушка, – говорю, – нельзя же так… – и поворачиваюсь к ней спиной.
На эскалаторе не легче. Перед моим носом такой экземпляр встал… Другой бы год охотился, а я… Глаза закрыл, рукой перила сжал, жду, когда все это кончится.
Наверх из метро вышел и облегченно вздохнул. Значит, могу! Значит, не конченный я человек; значит, начну новую жизнь: судба сама столкнет с кем надо; женюсь, заведу детей, остепенюсь.
И тут замечаю, прямо на меня что-то движется. Глаза зеленые, волосы белые, джинсы синие – как трехцветный флаг неведомой страны. Другой бы всю жизнь охотился, а я… Делаю вид, что не вижу. Идем лоб в лоб. Она на меня, я на нее. Остается десять метров. «Главное, – думаю, – как комета». Остается два метра. Сжимаюсь. Метр. Каменею. Полметра. Четверть… Бац!!! Грохот, искры, туман, тишина… Галактическая пыль закручивается в спираль. Мы растворяемся и становимся единым целым. Она моей половиной, я – ее. И вокруг много планет – это наши дети. И все на меня похожи, мальчики и девочки. И все у нас с «половиной» общее: деньги, знакомства и, главное, принципы.
Оказывается, она в тот день тоже решила ни на кого не смотреть и шла по прямой.
Времена года
В тот вечер мы решили с другом прогуляться, ноги размять. Вышли на улицу. Мороз ноздри щекочет. Смех превращается в пар и остается за плечами. Короче, идем нога в ногу, душа в душу.
Вдруг р-раз – перед нами выпархивают откуда-то две девушки. Движения легкие. Шапочки набекрень. И тоже смеются.
Мы за ними. Идем, как в детском саду, по парам. Они спереди, мы сзади. А дело происходило на улице Герцена. И чтоб как-то худо-бедно начать разговор, я спрашиваю:
– Вы, случайно, не в консерваторию спешите?
– Ага, – говорят, – опаздываем.
«Как же, – думаю, – такие по консерваториям не ходят, таких ждут где-нибудь». Ну, слово за слово, шуточки разные: «А вы на барабане играете? И я нет. У нас много общего. А консерватория – это там, где консервы делают?» Доходим до памятника Чайковскому, они р-раз – и сворачивают на самом деле в консерваторию.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.