Сергей Демьянов – Такая работа (страница 69)

— Нет. Мне так дороги мои принципы.

— Хорошо. — Люс кивнула, перевела взгляд на скорчившуюся возле холодильника Марго. — Но ты очень будешь мне обязан, малыш. Это слишком дорого мне обойдется, чтобы я забыла об оплате.

— Ты там застрял, что ли, Кир? — Макс влетел обратно в кухню, как камень. Интересно. На него эта дрянь не действовала. И на Рашида. И на Марьку. Впору было гордиться тем, что на меня тут персональный капкан расставили.

Вот выберусь — и сразу начну. Гордиться в смысле.

— Застрял, — признался я.

Не церемонясь, Макс вытолкнул меня в коридор, и я почувствовал, что снова могу двигаться. Сила никуда не делась, она искрила вокруг меня, как будто воздух был наэлектризован. У меня даже в ушах звенело, так ее было много. Но шевелиться — это было просто отлично.

Зверь взревел, долбанулся в стену, смахнув одну из полок. Зазвенели болты, выдранные с мясом. Краем глаза я заметил, как Анна-Люсия скользнула к выходу, воспользовавшись удачным моментом. Замерла. Развернулась. И, схватив Марго за футболку, выволокла ее наружу. Та не вскрикнула, не дернулась, хотя мало приятного в том, что кто-то отдирает от твоей спины намертво присохшую окровавленную ткань.

— Не дай себя убить, малыш, — сказала Анна-Люсия. — Я сделаю для этой все, что нужно, чтобы она была в порядке. И я не причиню ей вреда — в твоем понимании. Только не дай себя убить.

И метнулась прочь по коридору, к лестнице. Не знаю, как она собиралась тащить Марго по городу, но об этом пока можно было не думать. Люс сама сформулировала свое обещание так, что я мог быть спокоен за Марго. Я точно не справился бы лучше.

У тех, кто родился в Гемаланг Танах, много недостатков, но они не нарушают договоров. Ни разу такого не было. Люди в этом плане куда менее надежны.

Дверные петли лопнули с таким хрустом, словно что-то раздавило их. Дверь вылетела и впечаталась верхним углом в стену, оставив след, но стекло уцелело. Макс дважды выстрелил в темную лохматую тварь, замершую на пороге кухни, прикрывая нас. Не сказать чтобы это сильно ей повредило, но подарило нам лишние полминуты. Звук был, как будто шина автомобильная лопнула. Вообще-то использование глушителя снижает начальную скорость пули, а значит, и энергию выстрела, но, если приходится работать в жилом доме, где люди спят, без него не обойтись.

Некоторые ученые считают, что теоретически человек может бежать со скоростью шестьдесят пять километров в час. Кажется, мы сумели подтвердить это практикой.

— Эту тварь вообще можно убить? — деловито спросила Марька, когда мы оказались на лестнице. Лифт ни мне, ни Рашиду все еще не казался годным средством передвижения.

— Можно, — на бегу подтвердил я. — Но не нашими средствами. Я мог бы попробовать изгнать ее, но…

И в этот момент Зверь меня учуял. Я услышал его радость — она разлилась, как масло по поверхности воды. Что это значило? Все довольно очевидно. Кто-то натравливал его на меня, как собаку. И я даже знал, кто это был.

Видимо, я Нику здорово не понравился.

Даже отсюда, с пятого этажа, были слышно, как Зверь бьется во входную дверь квартиры изнутри. Кто из нас умудрился ее захлопнуть, когда мы удирали? Не помню.

Ник заговорил ее, но надолго бы этого не хватило. Он ритуалы чистенько проводил, аккуратнее, чем я, но Зверя мог бы остановить разве что грамотный круг, поставленный до вызова. Не дурацкий охранный заговор. Металл скулил и визжал, выгибаясь под ударами. Или, может быть, это Зверь плакал, раз за разом ударяясь тяжелым телом в стену из слов и линий.

Я остановился. И обернулся.

— Что ты задумал? — спросила Марька, останавливаясь тоже. И перезаряжая на всякий случай свою помповуху. Лишних предосторожностей не бывает. Даже самые дурацкие из них порой помогают тебе выиграть пару минут. Десяток попаданий из SPAS-12 Зверя не убьют, но почти гарантированно задержат.

Чую, нашумим мы здесь все-таки.

— Вернусь, пожалуй, — сказал я. — Посмотрю, может, можно его прогнать.

— Я тебя прикрою, — сообщила Марька.

Она не обязана была это делать. Я — тоже. Только вот больше не на кого было это свалить. Когда эта тварь справится с дверью и не найдет за ней нас, она взбесится.

Я имею в виду, еще больше взбесится.

Марька остановилась справа, у самой стены, чтобы не задеть меня локтем, если придется стрелять. Я встал прямо перед дверью, шагах в пяти, и закрыл глаза, чтобы мысленно нарисовать вокруг себя круг, такой большой, какой только смогу. Сосредоточился. Представил себе зеркало, висящее у Ника в коридоре. Удачно все-таки, что он его повесил. А потом пририсовал к этой картинке второе — маленькое, прямо напротив. Так, чтобы получился зеркальный коридор.

По-хорошему следовало бы и в реальности его туда повесить, но внутрь квартиры я бы сейчас ни за какие коврижки не сунулся. Ритуальная магия — отличная вещь, но только тогда, когда тебя никто не пытается убить прямо сейчас и есть время расставить все нужные ингредиенты по местам. Мысленный фотошоп — плохая замена, но лучше чем ничего.

Во всяком случае, я надеялся, что лучше.

— Изгоняю тебя, — произнес я.

Может быть, в этом доме не очень хорошие люди жили. Может, они воровали из бюджета и проводили закрытые тендеры. И почти наверняка изменяли друг другу, врали, пили и ругались. У всех есть свои недостатки.

Но эти люди пока еще были живыми. Если бы я просто ушел, Зверь почти наверняка убил бы их.

У меня нет белого пальто и белой шляпы. У меня нет бритвенного тазика на голове, коня и дурацкой бороды клинышком. И зовут меня не Дон Кихот. Просто мне чертовски не хотелось взваливать на себя еще и чувство вины за то, что я не вмешался.

— Изгоняю тебя, — повторил я, ощущая кровь на губах и глухую пульсацию того, что заменяло Зверю сердце.

Разумеется, это не сработало. Не могло сработать, хотя бы потому, что я не знал его имени. Но я привлек его внимание. Он замер на мгновение по ту сторону двери, а потом принялся долбиться в нее с удвоенной силой.

Металл затрещал и лопнул. Трещина прорезала дверь от выгнутой середины до самого верха.

— Я изгоняю тебя не по праву призвавшего, — сказал я. Отчетливо. Медленно. Он должен был почувствовать, что я не боюсь. Что я не из тех, кому следует его бояться. — Но волей и властью отмеченного Вороном.

Если верить источникам, христианские священники использовали для изгнания формулу «волей пославшего меня», и довольно успешно, но я предпочел эту. Обычно я стараюсь быть честным, насколько это возможно. Бог не поручал мне вышвыривать вон эту тварь. Ворон — тоже. Но он отметил меня так, что это даже бывший четха разглядел. И Зверь наверняка эту метку видел.

Ворон хотел знать, когда я умру, чтобы поймать меня. Думаю, я имел право воспользоваться этим в собственных целях.

От последнего удара дверь развалилась на две половинки. Правая упала мне под ноги, левая повисла на петлях, наполовину выдранных из косяка. Я был почти уверен, что Зверь кинется на меня, но он замер на пороге. Так и не переступив границы моего воображаемого круга.

То ли я такой молодец, то ли он испугался.

И меньше всего я ожидал, что лохматая темная туша, только что в ярости проломившая зачарованную дверь, заговорит со мной.

— Человек! — Голос у Зверя оказался, пожалуй, даже приятным. Певучий такой баритон с бархатными нотками, как у профессионального ловеласа. — Не хочешь ли ты сказать, что Ворон послал тебя за мной?

— Хочу, — признался я. — Но врать не буду. Это будет для него сюрпризом.

Есть одна вещь, которую стоит запомнить всякому, кто намерен общаться с обитателями Гемаланг Танах. Они считают ложь доказательством того, что ты слаб. А слабость у них наказуема. Если ты не можешь выиграть с помощью правды, то ты не можешь выиграть. Любой из них способен почувствовать ложь раньше, чем ты скажешь ее. Нюанс в том, что это касается только прямой лжи. Именно поэтому им нет равных в искусстве умолчания.

Любой сколько-нибудь опытный ритуальщик с этим хоть раз, да сталкивался. Просить духа помочь тебе с деньгами, не оговаривая деталей, обычно чревато неприятностями. Разумеется, ты получишь свои деньги. Например, по страховке в результате несчастного случая, лишившись руки или ноги. Или — попроще случай — получив работу с хорошей зарплатой, но жуткими условиями, кошмарным начальником и невозможностью разорвать контракт. И в придачу — дыру, куда будут уходить все заработанные деньги.

Не всегда так бывает, но они это любят.

— Есть другая причина, по которой я не могу тебя убить и попробовать, какова на вкус твоя душа? — поинтересовался Зверь.

Сложный вопрос.

Только он так его сформулировал, что сам загнал себя в угол. Он мог меня убить, но вот пробовать ему меня не стоило. Никогда не думал, что однажды меня обрадует тот факт, что большой босс из Гемаланг Танах планирует поймать меня, когда я умру, но это случилось.

— Ты даже не представляешь себе, насколько это не понравится Ворону, — сказал я, широко улыбаясь.

Зверь вздрогнул — волна прошла от холки по всей спине.

— У меня с ним договор, — добавил я, надеясь, что у твари не хватит ума уточнить, о чем именно мы договорились. Не думаю, что его можно впечатлить тем, что я обещал предупреждать Ворона о своем появлении в Гемаланг Танах.

Он секунды две смотрел на меня, не в силах поверить, что я не лгу. А потом закричал так, что мне даже жалко его стало, честное слово. Он не мог меня убить. Он должен был меня убить. Его корежило так, словно внутри разыгралась ядерная катастрофа, — куда там дурацкой разрывной пуле.