Сергей Дегтярев – Личность. Том III. Растройства (страница 8)

Чувство причастности к будущему. Подросток чувствует, что его жизнь не заканчивается здесь и сейчас — она продолжается в будущем, и это будущее зависит от него. Он — автор своей судьбы, и это чувство авторства дает ему ощущение контроля и осмысленности.

Как показал Дж. Марсиа, именно в этом возрасте формируется «достижение идентичности» — состояние, в котором человек пережил кризис и принял обязательства [161]. В норме 3 этапа подросток находится именно в этом состоянии: он знает, кем он хочет стать, и он движется к этой цели.

23.3.5. Опыт приближения к образу

В норме 3 этапа подросток не просто мечтает о будущем — он действует, чтобы приблизиться к своему образу. Он накапливает опыт, который станет материалом для будущего страха.

Подросток пробует разные пути к своей цели. Он выбирает профильные предметы, участвует в олимпиадах, посещает кружки, ищет стажировки. Часть этих проб оказывается успешной, часть — нет. Каждый успех укрепляет его веру в образ, каждая неудача создает напряжение. Как показал Е.А. Климов, именно в этом возрасте происходит стадия «оптации» — подготовки к выбору профессионального пути [154]. Этот опыт проб и ошибок становится материалом для будущего страха.

Подросток постоянно сравнивает свой прогресс с прогрессом других. Он видит, что кто-то уже достиг того, к чему он только стремится, кто-то идет быстрее, кто-то — медленнее. Это сравнение становится все более мучительным к концу этапа, когда подросток начинает осознавать, что его образ будущего может быть недостижим.

Подросток начинает замечать, что его образ будущего вступает в конфликт с его реальными желаниями, способностями, обстоятельствами. Он хочет быть врачом, но боится крови. Он хочет быть художником, но не может заработать на жизнь. Этот внутренний конфликт становится все более острым к концу этапа.

Подросток начинает делать реальные выборы, которые приближают или отдаляют его от образа. Выбор профиля, выбор вуза, выбор профессии — каждый выбор становится необратимым и закрывает альтернативы. Как показали данные Национального центра образовательной статистики США, около 30% студентов меняют специализацию в первые три года обучения [156]. Это означает, что многие подростки делают выбор, а затем пересматривают его. Накопление опыта выбора — и его последствий — становится материалом для будущего страха.

23.3.6. Что станет страхом: логика перехода к следующему этапу

Норма 3 этапа длится до 18 лет. К этому возрасту подросток накопил достаточно опыта проб, ошибок, выборов и сравнений, чтобы начать задаваться вопросом: «А вдруг я не смогу этого достичь? А вдруг я выберу не то?»

В 18 лет происходит социально-юридическая граница: подросток становится совершеннолетним, завершает обязательное образование, должен сделать выбор — профессии, вуза, места жительства, образа жизни. Но его префронтальная кора еще не завершила миелинизацию, и его способность к долгосрочному планированию и принятию компромиссных решений ограничена [152, 153].

И тогда возникает страх: «А вдруг я не смогу достичь того, что задумал? А вдруг я выберу не ту профессию? А вдруг я ошибусь, и это будет стоить мне всей жизни?»

Этот страх является нормативным для перехода к 4 этапу (18–24 года). Он длится до кризиса 24 лет, когда человек завершает миелинизацию префронтальной коры и обретает способность к принятию долгосрочных обязательств. Но в норме 3 этапа (12–18 лет) этот страх еще не наступил. Подросток живет в своем образе будущего, не осознавая его как проблему. Это и есть норма: энергичное, вдохновенное, ориентированное проживание в структуре, сформированной на предыдущем кризисе.

23.3.7. Патологические отклонения от нормы 3 этапа

Понимание нормы позволяет нам увидеть, что является патологическим отклонением на этом этапе.

Отказ от формирования образа будущего. Подросток не имеет представления о том, кем он хочет стать. Он не видит себя в профессии, в роли, в образе жизни. Это может быть вызвано травмой, депрессией, подавлением уникальности на предыдущем этапе. В терминах нашей модели это отказ от «Сам» — подросток не может предъявить себя миру даже в форме проекта.

Фиксация на одном, недостижимом образе. Подросток имеет образ будущего, но этот образ настолько недостижим, что парализует действие. Он хочет стать гениальным художником, но не рисует; хочет стать великим ученым, но не учится. Образ становится не мотиватором, а оправданием бездействия. В терминах нашей модели это застревание в страхе — подросток уже боится невозможности достичь, хотя до 4 этапа еще далеко.

Постоянная смена образов. Подросток меняет образ будущего каждые несколько месяцев. Сегодня он хочет быть врачом, завтра — программистом, послезавтра — музыкантом. Это может указывать на то, что он не нашел своей микро-группы или не получил признания своей уникальности. В терминах нашей модели это незавершенность 3 этапа — подросток не может остановиться на одном образе, потому что ни один из них не подтвержден группой.

Перфекционизм в отношении образа. Подросток требует от себя «идеального» соответствия образу. Любое отклонение — плохая оценка, неудача в соревновании, сомнение в выборе — воспринимается как катастрофа. Это может указывать на то, что его уникальность не была принята группой, и он пытается компенсировать это через безупречность. В терминах нашей модели это перверсия 3 этапа — уникальность превращается в требование совершенства.

Особого внимания заслуживает патологическое застревание в «Вместе» на 3 этапе. Это состояние, при котором образ будущего достижения формируется не как личный проект, а как пожизненная принадлежность к группе, которая определяет идентичность человека раз и навсегда. Человек не «вырастает» из своей подростковой микро-группы — он навсегда остается в ней, и его «сам» замораживается на уровне 12–18 лет.

Внешне это проявляется в феномене «вечного подростка» — человека, который в 30, 40, 50 лет продолжает идентифицировать себя с той субкультурой, которую он выбрал в 14 лет. Вечный панк, вечный рокер, вечный геймер, вечный фанат определенной группы или стиля. Он носит ту же одежду, слушает ту же музыку, разделяет те же ценности, что и в подростковом возрасте. Его идентичность заморожена в той точке, где он впервые почувствовал себя «своим» в микро-группе.

Это не просто «хобби» или «ностальгия». Это структурное застревание. Человек не может перейти к 4 этапу, потому что его «сам» не отделилось от группы. Его уникальность не стала основой для личного проекта — она осталась привязанной к коллективной идентичности.

В норме 3 этапа микро-группа выполняет функцию трамплина. Подросток находит «своих», получает признание своей уникальности, формирует образ будущего достижения — и затем, в 18–24 года, начинает двигаться к этому образу самостоятельно. Группа остается важной, но она перестает быть главным источником идентичности. Человек становится автономным субъектом, который сам определяет свой путь.

При застревании в «Вместе» эта структура разрушается. Группа перестает быть трамплином и становится клеткой. Человек не может отделиться от группы, потому что его «я» существует только через принадлежность к ней. Его идентичность — это не «я такой-то», а «я — один из нас».

В терминах нашей модели это означает, что 3 этап не был завершен. Признание уникальности в микро-группе произошло, но осознание уникальности как личного, отдельного от группы достояния — нет. Человек остался в коллективном «мы», не перейдя к автономному «я».

Причины застревания могут быть как психологическими, так и социальными.

Если подросток получил признание только в своей субкультуре и не получил его в других сферах (учеба, семья, спорт), он может «приклеиться» к этой субкультуре как к единственному источнику идентичности. Он боится покинуть ее, потому что вне нее он — никто.

Взросление требует отказа от подростковой идентичности, принятия ответственности, совершения необратимых выборов. Для некоторых людей этот переход оказывается слишком страшным. Проще остаться «вечным панком», чем столкнуться с неопределенностью 4 этапа.

Если в культуре нет образцов успешного перехода от подростковой идентичности к взрослой, человек может не знать, как это сделать. Он видит только два варианта: оставаться «своим» в группе или стать «чужим» в мире взрослых.

В некоторых случаях застревание может быть связано с задержкой созревания префронтальной коры, которая не позволяет человеку перейти к автономному планированию и принятию ответственности [152, 153].

Последствия застревания:

Инфантилизация. Человек сохраняет подростковые паттерны поведения — импульсивность, зависимость от мнения группы, страх ответственности, неспособность к долгосрочному планированию. Его «сам» не развивается, потому что он не сталкивается с вызовами 4 этапа.

Социальная изоляция. Группа, с которой человек идентифицирует себя в юности, со временем распадается или меняется. Сверстники взрослеют, уходят, меняют ценности. Человек, застрявший в «Вместе», оказывается одиноким среди тех, кто уже прошел дальше.

Экзистенциальная пустота. Без личного проекта, без образа будущего достижения, без смысла, который выходит за пределы группы, человек оказывается в экзистенциальном вакууме. Он не знает, ради чего жить, потому что его идентичность была привязана к группе, а не к личному проекту.