Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 7)
– Серёня, долго ты будешь играть у меня на нервах? – начала терять терпение мама, а из квартиры слышался гул пылесоса.
– А ты брось свой пылесос, – дерзко ответил я, – и загони меня!
Тогда мама пригрозила, что не отпустит нас сегодня вечером на дискотеку и мы с Тимой и Даней нехотя бросили игру и поплелись домой.
Я включил радио и мы полезли на балкон делать летние задания. А через два часа я отложил книжки, надел матросский костюмчик и вышел на улицу. По бетонке носились играющие в догонялки мальчишки.
– Стиляга! Стиляга! – дразнили они Дашку Трепыхалину, которая возвращалась из школы. – Догони нас, догони!
– Только попадитесь мне в школе! – раздражённо кричала она на мальчишек, но её никто не боялся.
В сторону озера катил на самокате Родька. Он стоял босой ногой на самокате, а другой отталкивался и очень лихо маневрировал между играющими в "классики" с пинашкой девочками и носящимися мальчишками.
– Стой! – взвинченно крикнула ему Дашка. – Куда ты едешь, хулиган! Здесь же люди, а ты носишься!
Она схватила самокат за руль и остановила.
– Ну ты! – возмутился Родька. – Это мой самокат!
– Живо пошли к твоим родителям! – беспощадно сказала Дашка.
– Никуда я не пойду! Отдай самокат, вредина!
– Вот щас как дам!
Дашка конечно ни чуть не изменилась, когда прилетела с нами из лагеря. Она всё так же кричала на мальчишек, которые шумели, носились и стояли на головах. Портила всем игры, мучила нравоучениями и доводила до слёз.
– Дашка, – вздохнул я, отцепляя её руку от Родькиной. – Ты самый страшный мучитель, который есть на свете! Хуже завуча! Чего ты пристала к пацанёнку? Он катается, никого не трогает. Отдай!
– Ах ты защитник голоногий! – окрысилась Дашка. – Чуть что случилось, а уже мчишься спасать, как Чип и Дейл!
– Ещё с ними Рокки и Гаечка были, – глумливо напомнил я Дашке.
– Вот погоди, – бушевала Даша, нехотя отдавая Родьке самокат – я в школе скажу про твои выходки…
– А я скажу в отряде! – пригрозил я. – Хватит на всех кричать! Как ты приходишь во двор, всем только тошно от тебя, вредины!
Дашка задохнулась от возмущения и осталась стоять. Мы с Родькой пошли к озеру, где мелькал за деревьями парус яхточки.
– Спасибо… – посмотрев на меня, благодарно улыбнулся Родька. – Здорово ты её!
– Я с ней с самого детского садика воюю, – утомлённо признался я.
– Это я с тобой воюю, Вьюжанин! – услышала меня Дашка. – Ты у меня ещё в детском саду много крови попил со своими братьями! Мучитель!
– Это ещё не известно, кто кого мучал! – ощетинился я.
Дашка и в детском саду на нас орала. Она тогда училась в педагогическом и своё умение общаться с детьми оттачивала на мне, ругала и верила, что я самый невозможный мальчишка на свете.
А всё потому, что ей я сопротивлялся изо всех сил, больше других ребят. То же было и в школе, и в пионерском лагере, и здесь, во дворе…
– Теперь до десятого класса тебя терпеть! – не успокаивалась Дашка. – Ты моё наказание и мучение!
– Придётся помучаться, – с невинным выражением лица, сказал я.
– Нахал!
– А ты лахудра крашенная!
– Что-о-о?!
– Что слы-ы-ышала, каракатица! – протянул я с издевательской улыбкой, и повернулся к другу. – Пошли, Родька!
Дашка орала до тех пор, пока не охрипла. Вся тушь и прочая косметика потекли и она убежала, под общий хор ребячих дразнилок.
– Стиляга крашенная! – кричали ей вслед ребята. – Каракатица! Глиста!
Дашку у нас не любили.
– А давай вдвоём кататься? – предложил Родька, вставая на самокат.
– Угу! – обрадовался я.
Я встал на самокат и мы поехали вместе, по-очереди отталкиваясь ногами от пыльных бетонных плит и влетели в лужу.
– А давай с горки? – предложил я, когда мы вернулись во дворы.
Родька согласился и мы примчались с горки прямо к его дому. Родьку позвала мама. Друг помахал мне из окна, а я побежал искать ребят. Ребята ждали меня возле гаражей.
– Серёня, ты где бегал? – окликнул меня Костя. – Мы тебя везде искали.
– А кто там вопил сейчас? – спросил Тима хлопнув меня по плечу.
– Дашка.
– Ну сирена! Её бы на пароход поставить!
Мы пошли по двору в сторону озера. Я влез в лужу.
– Давай Влада позовём? – предложил я, вылезая из лужи. – Он в это время всегда дома, сестра его замучала.
– Давай! – согласился Тим.
– Владька! – крикнул я, подходя к Владькиному окну. – Владь, выходи!
Влад высунулся из окна, и, увидав нас, обрадовался:
– Выхожу! Ждите возле бойлерной.
– Мы за катамараном идём!
– Айда на плотину! – свистнул нам Ваня Спицын.
На плотине стояла лодочная станция. На неё мы бегали часто. Нам нравилось кататься на яхтах. Ирка, которая была начальницей яхтклуба, и которую все прозвали боцманшей никого не гнала, ребята за ней так и вьются.
Это была большая девчонка, толстая и не смотря на громкий, как у пароходной сирены голос очень лобрая. Не то, что Дашка…
– Серёне точно дадут, он же капитан! – хмыкнул Владик и прихлопнул усевшегося ему на ногу комара.
Я потрогал свой капитанский шеврон. Может по-правде дадут, если явлюсь с заявкой от отряда чтобы прокатиться на большом катамаране?
– Мальчики, вы чего тут затеяли? – подошла к нам Светка Загремухина.
– Светка, будешь в нашей команде? – предложил я подруге. – Мы на большом катамаране хотим прокатиться.
– На большом? – переспросила Светка, намотав на палец кончик косички.
– Ну да, – кивнул я. – Мы прокатимся до трубы и назад. Хочешь с нами?
– Хочу! – согласилась Светка. – Заодно искупаемся!
Влад спустился к нам, размахивая своим беретом и, держась за руки, мы побежали на плотину. Мы отвязали большой катамаран и двинулись в сторону девятиэтажки, визжа от восторга и радуясь ветру и брызгам. Но не успели мы дойти до высоковольток, как из трубы, которая вела на водонапорную станцию начался мощный выброс воды и нас смыло с палубы.
Катамаран заскрежетал поплавком по бетонным плитам и застрял в камышах, а мы, отчаянно вопя и отплёвываясь, добрались до набережной.
– Ну что разбойники, набаловались? – сладко пропела Дашка, стоя на пристани и злорадно улыбнулась. – А теперь процедуры!
И она вытащила из-за спины огромный шприц.