Сергей Давыдов – 3.Сергей Давыдов. Трое в открытом океане (страница 2)
– Вот, – победно сказал Тим. – Им всё что угодно можно вытащить!
Мы по очереди спускали якорёк вниз, но вытащить катерок смогли только с двенадцатой попытки. Мы вылили из него воду.
– Ребята, завтрак готов! – к нам выбежала вожатая Лизавета Сакурина.
Поглядев, чем мы занимаемся, она презрительно хмыкнула:
– Вместо того, чтобы заниматься делом, вы опять балуетесь!
– А чего? – ехидно сощурился Тим. – Мы же не хулиганим.
– Кто бы говорил! – заносчиво ответила Лизавета, наклонив голову. – Есть у нас в городе стиляги и хулиганы, а есть хорошие ребята из отряда "Космос" на проспекте, где зелёные дома. С вами же не поймёшь, кто вы, мальчики…
– Ты ещё скажи, что мы дети улицы! – хмыкнул я, вспомнив, как нас прозвали за разные проделки и методы борьбы с несправедливостью взрослые.
– Мы эксперемент проводили! – обернулся Тим. – В научных целях.
– Кидание в водозаборник всякой гадости?!
– И что? Катерок же на проволоке!
– На вас должны равняться все ребята, – продолжала Лизавета. – Вы же только и делаете, что учите ребят хулиганить! Вы забыли, что говорил Илья? Мы должны тянуть ребят с улицы в отряд, а вы…
Она не договорила и сказала:
– Идите умойтесь. Завтрак на столе.
И гордо ушла прочь, а мы проводили вожатую ехидными дразнилками.
2
Завтракали мы у неё потому, что наши родители уходили на работу до вечера и были с нами весь день только на выходных. Лизавета волокла нас домой, чтобы мы поели, и целый день мы потом занимались в клубе.
Пионерский клуб у нас находился в первом корпусе по соседству с детской библиотекой. В клубе была пионерская комната, где у нас устраивали сборы и советы дружины. Да мало ли что! В отряде дел хватало. А в школе двести пионеров и ноябрят! Десять отрядов, включая наш…
А между занятиями мы были предоставлены самим себе.
– Пошли ребята, – махнул нам рукой Серёня Зуев, помощник вожатых и председатель совета дружины, на которого смотрели все ребята во дворе.
Серёнька недавно сам стал вожатым, его слушались все малыши, и это он навёл нас на гору поломанных игрушек.
– Мальчики, быстрее, а то компота не достанется! – помахала нам Алёна, старшая сестра нашего друга Лёнчика. Алёна училась на один класс старше. Они почти не похожи друг на друга, разве что оба белобрысые и зеленоглазые. Лёнины волосы были, как у меня, длинные и прямые, а у сестры вечно всклокочены. Лёня был худой и длинный, а сестра, коренастой и пониже брата.
Завтракали мы у окна и допив компот, побежали гулять.
– Давай склеим этот катер? – предложил мне и Тиму Данька. – К вечеру высохнет, сможем испытать, как он сопротивляется водовороту.
– Ага! – согласились мы с Тимой и побежали втроём к нам на балкон.
На балконе уже сох чубрик, которого я нашёл в песочнице. Мы достали клей и Тим очень аккуратно заклеил в катере все щели и трещины. Даня отнёс катер на подоконник и открыл форточку.
Не успели мы разделаться с катером, как мальчишки устроили во дворе войнушку. Мы взяли пульковые пистолеты и автоматы и сбежали вниз…
А в отряд прибежали рано, линейка ещё не началась. Пионерский клуб находился в угловой пятиэтажке на краю леса. Наши друзья уже сидели на мозаичных бортиках подъезда у открытой двери.
– Ребята, идите к нам! – издали помахал нам рукой Владик Сакурин, сидя на бортике. Он был хоть и длинный, но его ноги не доставали до земли.
– Владька-а-а! – обрадовался я, и улыбнувшись, тоже помахал ему.
– О, привет! – выглянул из-за его плеча вихрастый Костя Раскатов.
Я обрадовался друзьям и помахав им, побежал к подъезду.
– Таня уже в отряде? – деловито спросил их Данька.
– Нет ещё, – сказал звеньевой отряда Саша Жариков.
– Серёня, садись со мной, – сказал Влад и подвинулся.
– Угу, – кивнул я и уселся с Владом. Влад дружелюбно обнял меня.
– А пошли на задний двор, а то тут жарко, – предложил Костя.
– Угу, – согласился я и спрыгнул с бортика.
Мои ноги тоже не доставали до земли.
– Вьюжанин, когда ты отмоешь свои коленки? – накинулась на меня Лиза.
И увела меня на задний двор к умывальникам, оттирать коленки…
3
Мальчишки тоже ушли с залитой солнцем лужайки, прошли под окнами и оказались на заднем дворе. Здесь, у забора, в тени стояли всякие железяки, оставшиеся со времён ядерной зимы. Лиза еле отмыла мне коленки.
Зябко поёжившись, я снял чёрный берет и приткнулся к Дане. Брат залез с ногами на трубу, прислонился спиной к сетке забора и посмотрел на голубое небо. Я посмотрел на дома, которые шли вдоль забора и зевнул.
– Спать надо ночью! – едко сказала Лиза. – А ты читаешь под одеялом. А тебе ещё с ноябрятами возиться. Катя говорит, ты им мало внимания уделяешь.
– Я им ещё мало внимания уделяю! – с иронией усмехнулся я, и хлопая ресницами, приподнялся на руках. – Навязались…
– Может тебя вожатым хотят сделать? – пожал плечами Данька.
– Ну уж нет, только не вожатым!
– Боишься ты ответственности, Вьюжанин! – с сожалением ответил Саша Жариков, который был ещё и членом совета дружины.
– Это я боюсь?! – с жаром возмутился я.
– А кто отнекивался, когда ему шефство над ноябрятами дали?
– Но ведь взял же. Взял, а теперь мучаюсь!
Сашка конечно прав, я тогда боялся взять шефство. Боялся, что не услежу за кем-нибудь из малышей и что они меня вообще слушать не станут. Но малыши слушались и звали меня с ними играть. Я их научил делать самолётики и воздушных змеев. Вот тогда-то они и привязались, что еле от них скроешься!
– Если тебя вожатым сделают, ты не бойся, – успокоил меня Саша. – Лучше бойся за тех, кто отлынивает от пионерских заданий.
– А кто отлынивает?
– Ясно кто! Гурька с Лодькой, кто же ещё!
– А он и не отлынивает! – заступился я за друзей.
– А чего ж он во дворе не гуляет? И в отряде их не видать…
– Они ракету строят, – внушительно ответил я. – Они же вернулись в клуб юных космонавтов. Вчера мне показывали, ракету. Я к ним зашёл и видел.
– А я слышал, они инопланетян выслеживают… – сумрачно ответил Саша.
– Ну и что? Должны же у людей быть интересные занятия!
– Глупостями он занимается! – пренебрежительно ответил Сашка.
– Сам ты глупостями! – вознегодовал я и пихнул Сашку в ногу. – Сделали тебя звеньевым, совсем зазнался!
– Это я зазнался? – воскликнул Саша и мы уже сцепились, но конечно невсерьёз. Нас растащили ребята и мы снова уселись на трубах.
Мы замолчали, прислушиваясь к гулу, и голосам ребят, к радио, которое играло на балконе одного из домов. Сверкала плитка, шелестел под окнами тростник, качалась у забора жгучая радиоактивная крапива. А голубое небо то и дело прорезали серебристые самолёты и дисколёты.