Сергей Чувашов – Загадки старого маяка. Уютный детектив (страница 2)

Анна намазала блинчик вареньем, но аппетит вдруг пропал.

– А может, он действительно заболел? Или уехал к родственникам?

– Да какие у него родственники, – махнула рукой Вера Ивановна. – Он сирота с детства, жена умерла лет десять назад, детей не было. Мы тут ему вся семья. И потом, он бы предупредил, если бы уезжал. Ответственный очень.

Дождь усилился, барабаня по крыше. Анна посмотрела в окно – прогулка к маяку явно откладывалась.

– А у него есть телефон? – спросила она.

– Есть, старый ещё, стационарный. Но не отвечает. Степан говорит, вчера ходил к маяку, стучал – никто не открывает.

В дверь постучали, и на пороге появился Михаил в промокшей куртке, с мокрыми волосами.

– Доброе утро, – поздоровался он, стряхивая капли. – Извините, что так рано, но… у нас проблема.

– Проходи, проходи, – засуетилась Вера Ивановна. – Куртку сними, чаю горячего налью. Что случилось?

Михаил прошёл в гостиную, но чай пить не стал. Он выглядел встревоженным.

– Мария Сергеевна из города звонила, – сказал он, обращаясь к Анне. – Просила передать, что выйдет на работу завтра, как планировали. Но дело не в этом. Она спрашивала про Василия Петровича – оказывается, он должен был привезти ей какие-то документы ещё позавчера. Важные, связанные с архивом.

– Какие документы? – спросила Анна.

– Не знаю точно. Что-то из военных лет. Он последние недели только об этом и говорил – нашёл какие-то записи, хотел их изучить, сверить с архивными данными.

Вера Ивановна поставила чашку так резко, что чай плеснул на блюдце.

– Опять эти военные истории, – пробормотала она. – Лучше бы прошлое в покое оставил.

– Что вы имеете в виду? – Михаил внимательно посмотрел на неё.

– Да ничего особенного, – поспешно ответила хозяйка. – Просто… некоторые вещи лучше не ворошить. Много лет прошло.

Анна почувствовала, что Вера Ивановна что-то скрывает. В её голосе звучала не просто тревога, а настоящий страх.

– Знаете что, – решительно сказала Анна, – дождь вроде стихает. Давайте всё-таки сходим к маяку. Посмотрим, что там происходит.

– В такую погоду? – засомневался Михаил. – Тропинка будет скользкая.

– Я не сахарная, не растаю, – улыбнулась Анна. – А вы, Вера Ивановна, пойдёте с нами?

Пожилая женщина покачала головой.

– Нет, деточка. У меня ноги болят в сырую погоду. А вы идите, только осторожно.

Через полчаса Анна и Михаил шли по узкой тропинке, вьющейся вдоль берега. Дождь почти прекратился, но воздух был влажным и свежим, пахнущим морскими водорослями и мокрой землёй. Волны всё ещё были беспокойными, с белыми барашками пены.

– Красиво здесь, – сказала Анна, любуясь тем, как туман медленно поднимается над водой.

– Да, особенно в такую погоду, – согласился Михаил. – Я часто сюда прихожу рисовать. Море в шторм – это что-то особенное.

Они шли молча, прислушиваясь к шуму прибоя. Анна украдкой поглядывала на своего спутника. Он был красив той спокойной, мужественной красотой, которая не бросается в глаза сразу, но запоминается надолго. И в нём чувствовалась какая-то внутренняя сила, надёжность.

– Михаил, – сказала она наконец, – а вы давно здесь живёте?

– Пять лет, – ответил он, перепрыгивая через лужу и подавая ей руку. – Приехал из Петербурга. Там работал в рекламном агентстве, рисовал то, что заказывали. А потом понял, что задыхаюсь. Бросил всё и уехал.

– И не жалеете?

– Ни разу, – улыбнулся он. – Здесь я наконец-то рисую то, что хочу. Правда, денег меньше, но зато душа на месте.

Анна кивнула, понимая его как никто другой. Она ведь тоже бежала от прежней жизни, искала что-то настоящее.

Маяк становился всё ближе. Белая башня возвышалась на скалистом мысу, а рядом с ней стоял небольшой домик смотрителя. Всё выглядело тихо и безлюдно.

– Странно, – пробормотал Михаил, когда они подошли к калитке. – Обычно Василий Петрович в это время в саду возится. Он у нас заядлый огородник.

Сад действительно был ухоженным – аккуратные грядки с овощами, цветочные клумбы, небольшая теплица. Но сейчас он выглядел заброшенным. На грядках лежали опавшие ветки, а в теплице были открыты все форточки, хотя шёл дождь.

– Василий Петрович! – крикнул Михаил. – Вы дома?

Тишина. Только шум моря и крики чаек.

Они подошли к дому. Дверь была заперта, но в одном из окон была приоткрыта форточка.

– Может, заглянем? – предложила Анна. – Вдруг ему плохо?

Михаил колебался.

– Это вторжение в частную жизнь…

– Но, если человеку нужна помощь? – Анна уже подходила к окну. – Василий Петрович! Вы меня слышите?

Она заглянула в окно и ахнула. Комната была в полном беспорядке – опрокинутые стулья, разбросанные книги, выдвинутые ящики стола. На полу валялись какие-то бумаги.

– Михаил, идите сюда! – позвала она. – Что-то здесь не так!

Он подбежал и тоже посмотрел в окно. Лицо его побледнело.

– Господи… Здесь явно кто-то искал что-то. Или дрался.

– Нужно вызвать полицию, – сказала Анна, доставая телефон.

– Подождите, – Михаил схватил её за руку. – А что если мы ошибаемся? Может, он просто что-то искал, торопился…

– Посмотрите на эту комнату! – Анна показала в окно. – Это не поиски, это погром. И где сам Василий Петрович?

Они обошли дом кругом, заглянули в сарай, проверили маяк – везде было пусто. Но в маяке Анна заметила ещё одну странность: на полу валялись осколки разбитой лампы, а на стене были какие-то царапины, словно кто-то пытался что-то содрать.

– Михаил, – тихо сказала она, – я думаю, с Василием Петровичем что-то случилось. И это связано с теми документами, которые он изучал.

Художник молчал, глядя на серое море. Потом медленно кивнул.

– Боюсь, вы правы. Но кому могли понадобиться какие-то старые бумаги? И что в них такого важного?

– Не знаю, – ответила Анна, – но я собираюсь это выяснить.

Она не знала ещё, что этими словами подписала себе приговор. Что кто-то уже следит за ними из леса. И что тайна, которую хранил старый маяк, стоила человеческой жизни.

Глава 3. Первые улики

Участковый Сергей Николаевич Петров выглядел так, словно его оторвали от важного дела – например, от просмотра футбольного матча. Мужчина лет пятидесяти, с округлым животиком и усталыми глазами, он слушал рассказ Анны и Михаила с явным скептицизмом.

– Значит, говорите, погром? – Он записывал что-то в блокнот, периодически облизывая карандаш. – А может, дедушка просто что-то искал? Старые люди бывают рассеянными.

– Сергей Николаевич, – терпеливо повторил Михаил, – вы сами посмотрите на дом. Это не рассеянность.

Они стояли возле дома смотрителя. Дождь окончательно прекратился, и солнце пробивалось сквозь тучи, освещая картину разрушения, которая открывалась через окна.

– Ладно, ладно, – вздохнул участковый. – Пойдём, посмотрим.

Дверь пришлось вскрывать – ключей у Василия Петровича никто не знал. Внутри дома картина была ещё более удручающей, чем казалось снаружи. Мебель была перевёрнута, книги разбросаны, даже половицы в некоторых местах были приподняты.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.