Сергей Чувашов – Стекло между нами (страница 2)

Алиса стояла посреди переулка, сжимая в кармане брошь с вороном, и смотрела на пустую крышу. Сердце больше не колотилось. Оно замерло. Потому что в глубине души она вдруг поняла то, что отказывался принимать разум.

Сны не врали.

Он существовал.

И если первая часть сна сбылась (брошь, переулок), то сбудется и вторая.

Та, где она падает, а он держит её на руках, истекая кровью.

Вопрос был только в одном: успеет ли она что-то изменить, или уже танцует на битом стекле под дирижёрскую палочку судьбы?

ГЛАВА 2

Часть 1. Точка сборки

Три дня.

Три дня Алиса ходила по краю собственного рассудка, как канатоходец над пропастью. Работа превратилась в механическое существование: замеры, чертежи, согласования. Она говорила нужные слова, кивала в нужных местах, но мысли её постоянно возвращались в тот переулок и на ту крышу.

Брошь с вороном лежала под подушкой. Алиса не могла заставить себя сдать её в музей или в полицию. Это была единственная ниточка, связывающая её с реальностью того сна. Каждую ночь она ложилась в постель со смесью ужаса и томительного ожидания. Что ей приснится сегодня? Увидит ли она его снова?

Но сны молчали.

Вместо них пришла бессонница. Алиса лежала в своей мансарде, слушала, как дождь барабанит по стеклянной крыше, и прокручивала в голове силуэт на крыше снова и снова. Кто он? Почему он смотрел на неё? И главное – почему она чувствует эту дикую, нерациональную связь с человеком, которого видела только во сне и мельком на крыше?

На третий день Света не выдержала.

– Так, подруга, колись, – сказала она, застав Алису за пятым по счету стаканом кофе в строительной бытовке. – Ты или влюбилась, или вляпалась. Выражение лица у тебя одинаковое в обоих случаях: смесь блаженства и паники. Что случилось?

Алиса посмотрела на Свету – коренастую женщину лет сорока с вечно перепачканными цементом руками и добрым сердцем – и вдруг поняла, что ей жизненно необходимо выговориться. Иначе она сойдет с ума.

– Свет, ты веришь в вещие сны? – выпалила она.

Света поперхнулась чаем.

– Чего?

– В сны. Которые сбываются. Или в судьбу? В то, что люди могут быть связаны, даже не будучи знакомы?

Света поставила кружку, внимательно посмотрела на Алису и вздохнула.

– Слушай, милая. Я в своей жизни столько этапов пережила, что в приметы и сны давно не верю. Мой бывший муж снился мне каждую ночь изменой – так и случилось. Но это не сон был вещий, это интуиция мозг долбила, что он козел. А ты про что?

Алиса замялась. Рассказывать про ворона, про брошь, про царапину? Звучало как бред сумасшедшей.

– Я про другое, – осторожно сказала она. – Про чувство, будто ты знаешь человека. Будто он часть тебя. Еще до знакомства.

– О, это, – Света усмехнулась. – Это, детка, называется гормоны и романтизация. Тебе тридцать скоро, а ты всё в облаках витаешь. Мужика тебе нормального надо, а не сны.

– А если я его видела? Во сне? А потом встретила в реальности? – вырвалось у Алисы.

Света замолчала. В ее глазах мелькнуло что-то странное – не насмешка, а скорее настороженность.

– Ты его встретила? Где?

– На крыше, – Алиса отвела взгляд. – Он смотрел на меня. А потом исчез.

Света резко встала, подошла к двери бытовки и закрыла её поплотнее. Повернулась к Алисе, скрестив руки на груди.

– Алиса, скажи мне честно. Ты в последнее время ничего странного не замечала? Кроме снов? Может, вещи пропадают? Или наоборот, появляются? Чувство, что за тобой следят?

Холодок пробежал по спине Алисы.

– С чего ты спрашиваешь?

Света помялась, потом полезла в карман своей рабочей куртки и вытащила помятый листок бумаги.

– Это вчера на объекте нашли. Приклеено скотчем к дверям черного хода. Я подумала, студенты балуются, но теперь… Прочти.

Алиса взяла листок. На нем от руки, черными чернилами, было выведено всего два слова:

«СТЕКЛО ДЫШИТ»

Буквы были выведены с нажимом, дрожащей рукой. Или рукой убийцы.

– Что это значит? – голос Алисы сел.

– Понятия не имею, – честно сказала Света. – Но в городе неспокойно. Ты слышала про эти… убийства? В новостях говорят, несчастные случаи, но народ шепчется. Девушки пропадают. Молодые, симпатичные. Находят их в странных местах – в старых зданиях, на пустырях. И всегда рядом… осколки стекла. Будто они падали или их роняли.

Алиса побледнела. Стекло. Во сне она ползла по битому стеклу.

– Ты думаешь, это маньяк?

– Я думаю, – Света понизила голос, – что кто-то охотится на девушек, похожих на тебя. Брюнетки, худые, с длинными волосами. И работают они часто в одиночку, как ты, на объектах. Будь осторожна. И этот твой… с крыши… Если увидишь его снова, не подходи. Беги сразу.

Слова Светы повисли в воздухе тяжелым грузом. Алиса сжала в кармане брошь, спрятанную там с утра. Ворон словно нагрелся от ее прикосновения.

Остаток дня прошёл в тумане. Алиса делала замеры в дальней комнате особняка, но мысли были далеко. «Стекло дышит». Что это могло значить? И почему надпись появилась именно здесь, на объекте, где она работает?

Когда стемнело, и рабочие разошлись, Алиса задержалась, чтобы закончить обмеры. Света уехала час назад, оставив ей ключи. В особняке было тихо и холодно. Только ветер гулял по пустым комнатам, шевеля обрывки старых обоев.

Алиса поднялась на второй этаж, в бывшую гостиную, где нашли брошь. Тайник уже замуровали, но ее тянуло сюда. Словно здесь осталась частица той магии, того сна.

Она включила переноску и осветила стены. Тени заплясали, выхватывая из темноты лепнину, трещины, следы копоти от старых печей.

И вдруг свет выхватил нечто новое.

На стене, прямо над замурованным тайником, кто-то нацарапал рисунок. Свежий, острый, сделанный явно сегодня. Алиса подошла ближе и замерла.

Это был ворон. Расправляющий крылья. Точно такой же, как на броши и на руке мужчины из сна. Но под ним было еще одно слово, выведенное тем же дрожащим почерком, что и на листке:

«ЖДИ»

Алиса отшатнулась, и в ту же секунду свет погас.

Тьма накрыла её мгновенно, густая, вязкая, как нефть. Где-то внизу, на первом этаже, хлопнула дверь. Или ей показалось?

Сердце заколотилось где-то в горле. Алиса нащупала телефон, включила фонарик. Тонкий луч света дрожал в ее руке, вырывая из темноты куски пустоты.

Шаги. Она отчётливо услышала шаги на лестнице. Кто-то поднимался. Медленно, тяжело.

– Кто здесь? – крикнула Алиса, и голос ее прозвучал жалко и тонко. – Света? Это ты?

Тишина. Шаги замерли.

А потом она услышала дыхание. Там, в темноте лестничного пролёта, кто-то дышал. Ритмично, спокойно. Словно ждал.

Алиса попятилась к окну. Единственный выход – черная лестница в конце коридора. Но чтобы добежать до неё, нужно миновать лестничный пролёт. Миновать ТО, что там дышит.

Она сжала телефон так, что кости побелели. Сделала шаг вперед.

– Если ты маньяк, – зачем-то сказала она в темноту, – то учти, я буду кусаться.

Из темноты раздался смех. Тихий, низкий, и отчего-то знакомый до боли.

– Маньяки не кусаются, Алиса. Маньяки режут стеклом.

Она замерла. Он знал её имя.