Сергей Чувашов – Сирень и смерть у Иртыша. Уютный детектив (страница 11)

Шура прислонилась к стене, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Марта, вы сейчас в Омске?

— Я прилетела вчера. Остановилась в гостинице. Я бы очень хотела встретиться с вами. И с ней. Если это возможно.

— Да, — выдохнула Шура. — Да, конечно. Я всё устрою.

Она отменила все планы, надела тёплое пальто, обмоталась шарфом и выбежала на улицу. Снег хрустел под ногами, холодный воздух щипал щёки, но внутри было жарко от волнения. Она позвонила Илье, рассказала новость. Только присвистнул:

— Этого мы не ожидали. Я сейчас подъеду.

Они встретились у гостиницы «Омск» на набережной. Из дверей вышла молодая женщина лет тридцати, высокая, светловолосая, с глазами того же оттенка, что у Эльзы на старой фотографии — серо-голубыми, с лёгкой грустинкой. Она держала в руках букет белых хризантем и старую фотографию в рамке.

— Марта? — Шура шагнула вперёд.

— Да. А вы — Александра? — женщина улыбнулась, и в улыбке этой было столько надежды, что у Шуры защипало в носу.

— Поехали, — сказала она. — Она ждёт.

Дом престарелых встретил их запахом хвои и мандаринов — приближался Новый год. В холле стояла наряженная ёлка, на стенах висели гирлянды. Медсестра улыбнулась:

— Эльза Карловна сегодня особенно волнуется. Говорит, сердце чует. Проходите.

В палате было сумрачно, горел только торшер. Эльза сидела в кресле, одетая в нарядную кофту, с медальоном на груди. Она смотрела в окно на заснеженный сад и, кажется, о чём-то думала.

— Эльза Карловна, — тихо сказала Шура. — К вам пришли.

Старушка медленно повернула голову. Увидела Марту — и замерла.

Девушка подошла, опустилась на колени перед креслом и протянула фотографию. На ней был мужчина лет сорока, с такими же серыми глазами, в военной форме бундесвера.

— Бабушка, — сказала Марта дрогнувшим голосом. — Это мой папа. Ваш сын. Его звали Ганс. Всю жизнь он вас искал. Он не успел, но я успела.

Эльза протянула руку, коснулась фотографии. Пальцы её дрожали. Она подняла глаза на Марту, всмотрелась в её лицо — и вдруг тихо, по‑детски всхлипнула.

— Глаза... — прошептала она. — Его глаза. Ты похожа на него.

Они обнялись — хрупкая старушка и молодая женщина, две ветки одного дерева, наконец сросшиеся через шестьдесят лет разлуки. Шура и Илья стояли у двери, чувствуя себя свидетелями чуда.

Марта пробыла в Омске три дня. Всё это время Шура водила её по памятным местам: набережная, где Павел ждал Эльзу; дом, где скрывался тайник; старая мельница, занесённая снегом. Марта слушала, записывала, плакала и смеялась. На третий день она пришла к Эльзе с большим свёртком.

— Я хочу оставить это вам, — сказала она, разворачивая ткань. — Это платье. Бабушкино подвенечное платье. Папа хранил его всю жизнь, а перед смертью просил передать вам, если я найду.

Платье было старинным, из тяжёлого шёлка цвета слоновой кости, с кружевными рукавами. Когда Эльза увидела его, она ахнула:

— То самое... Я надевала его только раз. На тайную свадьбу. Мы обвенчались в маленькой церкви на берегу Иртыша в 1954 году. Никто не знал. Павел купил это платье у старьёвщицы, оно было не новое, но для меня — самое красивое на свете.

— Позвольте, — сказала Марта, — я отдам его в музей Омска. Чтобы эта история жила.

Эльза кивнула, смахивая слёзы.

Вечером Шура и Илья провожали Марту в аэропорт. Снег всё шёл, и взлётная полоса тонула в белой мгле.

— Спасибо вам, — сказала Марта на прощание. — Вы вернули мне семью. Я прилечу ещё, обязательно. Может, даже перееду в Омск. Тут есть какая‑то… душа. Иртыш, сирень… это всё настоящее.

Они обнялись, и Марта ушла в зону вылета, помахав рукой на прощание.

Шура и Илья стояли у заснеженного окна, глядя, как самолёт поднимается в серое небо.

— Ещё одна счастливая встреча, — тихо сказала Шура. — А ведь могло бы не случиться, если бы мы тогда не начали это расследование.

— Всё не случайно, — ответил Илья. — Иртыш помнит, Иртыш соединяет.

Они вернулись в город уже в сумерках. Окна домов светились жёлтым и оранжевым, на улицах зажглись праздничные гирлянды. На площади перед библиотекой стояла большая ёлка, и дети водили вокруг неё хоровод.

— Зайдём? — предложила Шура.

— Зайдём.

Они купили два стакана горячего чая у ларька, сели на скамейку, глядя на кружащийся снег. Барсик остался дома, греться у печи.

— Знаешь, — сказал Илья, немного помолчав, — я никогда не думал, что участковый будет помогать в таких делах. Я привык к мелким кражам, дракам, потерянным документам. А тут — целая жизнь, переплетённая с моей.

— А я не думала, что библиотекарь станет писателем-детективщиком, — улыбнулась Шура. — Жизнь умеет удивлять.

Он посмотрел на неё. На её ресницах таяли снежинки, а глаза блестели в свете фонарей.

— Шур, — сказал он вдруг тихо, — а ты хочешь встретить Новый год вместе?

— Мы и так всё время вместе, — рассмеялась она.

— Я не про то. Я про то, чтобы вместе. По-настоящему. Я и Лиза. И ты. И Барсик. Как семья.

Шура замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее.

— Ты серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — он взял её за руку. — Я долго думал. И понял: ты — это то, чего мне не хватало. И не потому, что ты расследуешь тайны. А потому что с тобой тепло. Как у печки. Как с тем самым тыквенным хлебом.

Она рассмеялась, чувствуя, как счастье поднимается откуда-то из самой глубины.

— Ты сравнил меня с хлебом?

— С самым лучшим хлебом на свете.

— Ну, тогда я согласна.

Они поцеловались под снегом, под ёлкой, под мерцающими огнями. Где-то вдалеке Иртыш спал подо льдом, но в его глубине уже чувствовалось движение — весна придёт, сирень зацветёт снова, и история продолжится.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.