Сергей Чувашов – Серебряный ключ забытых грёз (страница 1)

Сергей Чувашов

Серебряный ключ забытых грёз

Глава 1. Та, что перестала видеть звёзды

Варя проснулась оттого, что солнечный зайчик — нахальный, как все летние зайчики — запрыгнул ей прямо на переносицу. Девочка чихнула, села на кровати и обвела комнату скучающим взглядом.

Это была не какая-нибудь девчачья спальня с бантиками и единорогами. Нет. Здесь пахло травами, старыми книгами и… одиночеством. На стене висело лукошко, которое когда-то сплела бабушка. На подоконнике сохла варежка — левая, потому что правую Варя потеряла ещё в прошлом году и не искала. Ей было десять лет, и она считала себя ужасно взрослой.

— Варвара! — донеслось с кухни раскатистое, как гром в июле. — Опять ты спишь, пока роса не сошла! Кому я рассказывала про ласковую зорюшку? Кому?

— Мне, бабуль, — зевнула Варя, натягивая выцветшую футболку. — Тысячу раз. Зорюшка умывается, мать-земля просыпается.

— А ты, погляжу, мать-землю попрекаешь. Носом в подушку — это не просыпание, а залёживание!

Бабушка Зинаида стояла у печи в своём неизменном ситцевом платье в горошек, похожая на большую, слегка сердитую матрёшку. В руке у неё половник.

— На, — сунула она Варе кружку парного молока. — Пей. И не кривись. Думаешь, в твоём городе такое молоко есть? Пластмассовое оно там, из пакетов. Души нет у молока без души.

Варя пила молоко большими глотками и смотрела в окно. За окном был лес. Не киношный, не нарисованный, а самый настоящий: мохнатый, щетинистый, с корягами, похожими на уснувших драконов. Когда они переехали сюда из города год назад, Варя боялась этого леса. Потом привыкла. Потом перестала замечать.

— Бабуль, — сказала она, ставя кружку. — Скажи честно. В лесу водятся… ну… чудеса?

Бабушка замерла. Даже половник замер вместе с ней.

— Это с чего такой вопрос, внучка?

— Да так. В школе (Варя училась на домашнем обучении, в деревне была только начальная школа) в интернете прочитала: «Сказки — это ложь для малышей». Вот я и думаю. Взрослые же не выдумывают. Значит, ни Бабы-Яги, ни леших… нет?

На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как муха в углу умывается лапками.

Бабушка медленно поставила половник. Подошла к Варе, села напротив. Взяла её ладони — прохладные, чуть липкие от молока — в свои шершавые, пахнущие укропом и мятой ладони.

— Слушай меня, умница, — сказала она тихо, но весомо. — Взрослые потому и перестают верить в чудеса, что перестают вглядываться. Леший есть. Только он не в чаще сидит с рогами, как в мультиках. Он — в трещинке на коре. И ежели ты через ту трещинку посмотришь на закат, увидишь такого лешего — ахнешь. Баба-Яга — не старуха с метлой. Это время. Оно и костяная нога, и избушка, которая поворачивается. А тебе, Варвара, я вот что скажу. — Бабушка наклонилась ближе. — Ты ключ потеряла.

— Какой ключ?

— От собственного сердца. Закрылась ты на задвижку. Думаешь, я не вижу? Ни смеха звонкого, ни слезы искренней. Всё «ага», «угу», «подумаешь». А без ключа того — чудеса и не лезут. Им тесно к тебе.

Варя хотела огрызнуться — привычка у неё была такая, от городской жизни, где все огрызаются. Но вместо этого почему-то почесала за ухом, как это делал их старый кот Васька, и промолчала.

— Ладно, — сказала она. — Пойду ежевики насобираю. Может, на пирожки.

— Иди, — кивнула бабушка. — И гляди в оба.

Глава 2. Лист, который жжётся

Лес встретил Варины сандалии мягкой, будто бабушкино одеяло, землёй. Тропинка, знакомая до последнего корешка, вилась между кустов орешника. Где-то в вышине кричала иволга, и её голос напоминал скрип качелей. Варя шла медленно, раздвигая ветки не столько руками, сколько скукой.

— Ежевика, ежевика… — бормотала она. — Где ты там?

Она свернула с тропинки. Потом ещё раз свернула. И тут вдруг поняла: места, где она стоит, она не знала. Вообще. Деревья здесь росли не так, как у их дома. Они были… старше. Кора у дубов висела лохмотьями, будто кто-то её долго-долго отдирал ногтями. Пахло прелым мёдом и железом.

— Чушь, — сказала себе Варя. — Заблудиться в таком маленьком лесу? Не смешите мои сандалии.

И тут она увидела дуб.

Он был огромный. Не как обычный дуб — а как дом, который решил вырасти и забыл спросить разрешения. В стволе его, на высоте Вариной макушки, сияли резные деревянные часы. Со стрелками. С цифрами, похожими на корявые руны. И стрелки на часах не стояли — они бешено крутились, то сходясь, то расходясь, будто ссорились.

— Этого не может быть, — прошептала Варя. — Часы на дереве? Это… это…

Она не договорила. Потому что с ветки этого дуба сорвался лист. Не зелёный и не жёлтый — а серебряный, как луна в луже. Он кружился медленно, с достоинством, и упал прямо Варе на протянутую — сама не заметила, как протянула — ладонь.

И обжёг.

Не больно. А так, словно внутри ладошки зажглась спичка. Варя вскрикнула, разжала пальцы. Лист не улетел — он лежал, и на нём, прожилками, проступила карта. Маленькая, подробная: с оврагом, с ручьём-змейкой, с крестиком в самом центре. И надпись подброшена угольком:

«Тот, кто читает, — уже идёт».

— Да что за ерунда? — Варя потрясла рукой. — У меня галлюцинации от недосыпа.

Она хотела выбросить лист. Разорвать. Растоптать. Но пальцы не слушались. Они аккуратно сложили лист втрое и сунули в карман шорт. Сами. Без Варина разрешения.

— Ладно, — сказала она на всякий случай дубу. — Я тебя запомню. Ты… ненормальный.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.