Сергей Чувашов – Осенний чай и ключ от прошлого (страница 2)
— Напугали до смерти, — выдохнула она.
— Извините. Звал, звал, а вы не слышите. Я с вчерашнего вечера думал: может, не стоит одной лазить? А вы вон уже — на чердаке окопалась.
Марина спустилась, держа шкатулку в руках. На кухне она поставила её на стол, и они оба уставились на неё, как на взрывное устройство.
— Чай будете? — спросил Андрей Иванович.
— Вы меня замучаете чаем, — засмеялась Марина. — Но давайте. С письмами страшно одной.
Пока он заваривал свежий чай, она развязала ленту и вытащила первое письмо. Осторожно развернула. Чернила выцвели, но буквы читались.
«5 ноября 1944 года. Дорогая Катя! Пишу тебе из госпиталя. Ранение лёгкое, пуля задела плечо. Скоро вернусь в строй. Но знай: каждый день я думаю о тебе и о том вечере на озере. Ты обещала ждать. Я верю. Твой Андрей.»
— Андрей? — переспросила Марина вслух. — Тёзка ваш.
Участковый нахмурился, подал ей кружку.
— Мой дед был Андрей. Только он в сорок пятом погиб под Кёнигсбергом. Никаких писем в семье не осталось. А тут — Катя…
— Кто такая Катя? — спросила Марина.
— Не знаю. Елизавета Петровна никогда о ней не рассказывала. Может, бабка её? Или соседка? Дочь Лизаветы сейчас в городе, надо будет позвонить.
Марина взяла второе письмо, оно было короче:
«18 декабря 1944. Катя, прости, что долго не писал. Нас перебросили. Но я жив. Помни: что бы ни случилось, я вернусь. Я обещал. Не забывай меня.»
Третье письмо было написано женской рукой — округлой, аккуратной:
«Андрей, милый! Я получила все три твоих письма. Мама говорит, что война скоро кончится. Я жду тебя, как обещала. Скоро Новый год. Я загадаю, чтобы ты вернулся. Твоя Катя.»
А четвёртое письмо — уже без конверта, просто сложенный вчетверо листок, дрожащим почерком:
«Андрей, я не могу больше ждать. Я должна сказать тебе правду. Я выхожу замуж. Прости. Катя.»
Марина подняла глаза. Андрей Иванович сидел напротив, сцепив пальцы.
— Она вышла за другого, — сказала Марина тихо. — Не дождалась.
— Или… — он запнулся. — Или её заставили. Письма — они историю рассказывают, но не всю.
Марина перебрала остальные письма. Их было двенадцать. И среди них — одно, совсем другое. Без подписи. На грубой серой бумаге, словно вырванной из тетради:
«Кто бы ни прочитал эти письма: знайте, правда похоронена под старой ивой на берегу озера. Там, где мы прощались.»
По спине Марины пробежал холодок. Она посмотрела в окно — озеро виднелось из-за забора, тёмное, неподвижное.
— Ива на берегу… — прошептала она.
— Я знаю ту иву, — тихо сказал Андрей Иванович. — Она кривая, старая. Ещё когда я был пацаном, мы под ней клад искали. Ничего не нашли.
— Может, плохо искали? — Марина почувствовала, как сердце забилось быстрее.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Завтра на рассвете, — сказал он. — Если хотите, конечно. Я лопату возьму.
Она кивнула. В комнате снова запахло мятой и тайной. И осень за окном казалась уже не мокрой и серой, а полной обещаний.
— Знаете, — сказала Марина, отхлебнув чай, — я, кажется, начинаю понимать, почему ваша учительница хотела, чтобы я приехала. Не просто разобраться — а найти конец этой истории.
— Может, и свой тоже, — тихо ответил он. И улыбнулся впервые по-настоящему: светло, без хмурости.
За окном ветер качнул ветку клёна, и горсть жёлтых листьев прилипла к стеклу, как живые ладошки.
Глава 3
Солнце ещё не взошло, но небо на востоке уже светлело — бледно-розовое, с прожилками облаков, похожих на разорванную вату. Марина стояла на крыльце, закутавшись в тёплый свитер, который нашла в шкафу Елизаветы Петровны. Хозяйка уже не вернётся, но вещи её ещё хранили тепло.
Андрей Иванович подошёл неслышно — даже трава под его сапогами не хрустела. За плечом у него висела лопата, в руках — термос и свёрток с бутербродами.
— Не замёрзнете? — спросил он, окинув её взглядом.
— Нормально. А вы всегда в такую рань встаёте?
— Привычка. В участке с шести утра и до ночи, а по выходным — рыбалка. Пойдёмте, пока роса не поднялась.
Они вышли за калитку и направились к озеру. Тропинка вилась между кустами шиповника, усыпанными красными ягодами. Паутина на ветках блестела от капель, и Марина несколько раз провела рукой по лицу, смахивая невидимую влагу.
— Красиво тут, — сказала она. — Даже не верится, что я в командировке.
— Это не командировка, — отозвался он. — Это почти что побег.
Она покосилась на него.
— Вы всегда такой проницательный?
— Нет. Просто сам однажды убежал из города. Двадцать лет назад. И ни разу не пожалел.
Они вышли к озеру. Вода была тёмной, маслянистой, без единой морщинки. Над поверхностью стелился туман, и казалось, что озеро дышит. Старая ива стояла у самого берега — корявая, согнутая ветрами, почти касаясь воды седыми ветвями.
— Вот она, — сказал Андрей Иванович. — Красавица.
— Сколько же ей лет?
— Местные говорят — ещё до войны росла. Наши деды под ней сидели, невест целовали.
Он подошёл к дереву, присел на корточки, постучал пальцем по земле.
— Где-то здесь. Письмо писано в сорок четвёртом, за семьдесят лет земля утрамбовалась. Если тут что-то и было, то глубоко.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.