Сергей Чувашов – Как Крокодил Крокодилыч море от ворчания вылечил (страница 1)
Сергей Чувашов
Как Крокодил Крокодилыч море от ворчания вылечил
Глава 1. Где живут улыбки и почему они плачут
В одном городе, который назывался Сказкино-на-Речке, случилось необычайное происшествие. Пропали улыбки.
Вы спросите: как это — пропали? А вот так. Встаёт утром Заяц Косой Егорыч, хочет засмеяться солнышку — а губы сами в трубочку скручиваются. Выходит Белочка Стрелка Михална с корзинкой, хочет крикнуть: «Хи-хи! Орешки поспели!» — а из горла лезет только: «У-у-ух, тоска какая».
И самое страшное: даже маленькие ребятишки — Томка с Пальчиком — перестали шалить. Сидели на лавочке, вздыхали и смотрели в одну точку.
— Что за напасть? — всплеснула ластами старая Черепаха Тортила Семёновна. — Я триста лет на свете, а такого не помню. Даже когда сахар кончился, люди хоть злились, а не вздыхали.
А всё потому, дорогие мои, что за Большим Кочкарником, за Стеклянной Горкой и далее через Сонное болото начиналось Море-Морянка. Не обычное море, а Ворчливое. Откуда оно взялось? А бог его знает. Может, кто-то в него плюнул с досады. Может, рыбка какая обиженная поселилась.
Но самое главное: именно в этом городе жил наш герой.
Его звали Крокодил Крокодилыч Ушастиков-Наобороткин. Зелёный-презелёный, с пупырышками на спине, а глаза добрые-предобрые — такие, как мокрый виноград, если на солнце положить. Он носил пенсне в золотой оправе (чтоб буквы не прыгали), ходил в кепке с помпоном и всегда имел при себе три вещи: расчёску для хвоста, блокнот для записей и леденец «Петушок» на палочке для поднятия настроения.
И представьте себе: он обожал умываться!
Каждое утро Крокодилыч вставал, подходил к рукомойнику и пел:
— Тили-тили-тили-бом!
Я сейчас лицо умою!
И ушам, и животам,
И зелёной голове моей!
Вода при этом смеялась и лилась сама. Потому что Крокодилыч её вежливо просил: «Будьте любезны, капельки, капните мне на макушку». И капельки капали.
Так вот. В то утро он сидел на террасе, пил какао из синей кружки (кружка была с надписью «Любимому крокодилу») и вдруг слышит — ш-ш-ш… шорох.
Смотрит: а по забору карабкается маленькая девица.
Вьются вишнёвые волосы — ну как будто куст черешни после урагана. На носу — веснушки размером с копейки. Платье грязное-прегрязное, будто в ней картошку сажали. А в руке — ложка.
Обыкновенная столовая ложка, но обгрызенная с одного боку.
— Тпру! — сказал Крокодилыч. — Ты кто будешь? Докторское печенье или горькая конфета?
Девочка остановилась, упёрла руки в бока (ложку при этом засунула за пазуху) и выдала:
— Я — Дрёмка! А тебе какое дело? Ты вообще не страшный! У настоящих крокодилов пасть во-о-от! А у тебя — как кошелёк на молнии. Фи!
Крокодилыч не обиделся. Он вообще никогда не обижался. Он только покрутил пенсне и сказал:
— Ах вот ты какая, Дрёмка-Забияка! Я о тебе слышал. Ты вчера у Зайца борщ из кастрюли вылила? И Белке в дупло записку подбросила: «Ты дупло не мой, сама умойся»? Так?
— И что? — фыркнула Дрёмка. — Они сами виноваты. Борщ был невкусный. А белка — воображала. У неё хвост пушистее моего. А у меня, между прочим, нет хвоста! Это несправедливо.
— Ох-ох-ох, — вздохнул Крокодилыч. — Да ты, милая, не злая. Ты — ворчалка.
— Сам ты ворчалка! — топнула ногой Дрёмка.
А Крокодилыч налил вторую кружку какао, пододвинул печенье с джемом и сказал:
— Садись, рассказывай. Почему ты такая колючая? Как ёжик без сапог?
Девочка помялась, помялась, села. Откусила печенье — и вдруг заплакала.
— Потому что… потому что никто меня не любит! — всхлипнула она. — Я умываться не хочу! Я есть манную кашу не хочу! Я ложиться спать в восемь не хочу! А они: «Дрёмка, вымой уши! Дрёмка, не плюйся! Дрёмка, отдай чужую ложку!» А я ничью не брала! Это моя ложка! Я у бабушки с собой взяла!
Крокодилыч погладил её по вишнёвой макушке. Лапа у него была большая, но мягкая, как свежий зефир.
— Знаешь, что, Дрёма? — сказал он. — А давай мы научимся… ну… не ворчать?
— Я не умею по-другому! — крикнула девочка.
— И я не умел, — признался Крокодилыч. — Когда я был маленьким крокодильчиком, я кусал всех за хвосты. Даже за себя пытался укусить. А потом понял: ворчание — это как зубная боль. Если её лечить не хочешь — она сама пройдёт. Нет, не проходит. Просто привыкаешь и стонешь всю жизнь.
Дрёмка перестала плакать. Посмотрела на свои грязные ладошки. Сказала тихо:
— А как лечить-то?
— А пойдём со мной, — улыбнулся Крокодилыч. — Я как раз собирался к одному ворчуну в гости. Он под водой живёт. Всё время: «Мр-р, не так! Мр-р, не эдак! Морю не нравится! Берег кривой!» Уже все рыбы хвостами пошевелить не могут от его ворчания. Давай его развеселим, а заодно и тебя.
— А страшно? — спросила Дрёмка.
— Страшно только тем, кто не моет уши, — подмигнул Крокодилыч. — А ты уши, между прочим, давно мыла? Неделю? Две?
Дрёмка открыла рот, закрыла, покраснела, как варёный рак.
— Ладно, — буркнула она. — Пошли. Но только если будет конфета.
— Будет! — пообещал Крокодилыч и полез в карман за «Петушком».
Так началось их путешествие. А вы, дорогие читатели, не вздыхайте. Пристегните воображение ремешком и слушайте дальше.
Глава 2. Про пароходик, который плыл кверху брюхом
До Моря-Морянки было идти через три леса и одну канаву. Крокодилыч перекинул через плечо рюкзак — там лежали: складной зонтик, свисток, банка варенья (клубничного), и запасные носки для хвоста (потому что хвост у крокодилов зябкий).
Дрёмка шлёпала сзади в своих рваных сандалиях. Её вишнёвые волосы цеплялись за ветки, а она ругалась:
— Ну куда мы прёмся? Почему нельзя прилететь на вороне? Или на аисте? Или хотя бы на такси?
— Вороны заняты, — ответил Крокодилыч. — У них сегодня выборы главной ветки. А аисты — в декрете. А такси не ездит через Сонное болото, потому что там водители засыпают на ходу.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.