Сергей Чурсин – Тяжесть трат (страница 2)

Читает страшный том и мрачно воет,

И голоса его лишь тронет жадный слух,

Как замершим навек останется изгоем.

Зайдя в тот дом, вдруг холод рухнул,

Колкий и холодный полумрак

Волною страха на меня нахлынул,

Я не увидел в этих сказках знак.

В доме никого, и тишина

Смеяться начала сама..

Наваждение

Как во царица в нем печаль,

В скорбной злобе от потери.

Она недвижна. И вуаль,

Скрывает лик по давней вере.

Он проклял бога сгоряча

Тут бес возник и ртом лукавым,

Сей дух сказал из-за плеча -

"Ты нас пусти, мы все поправим

Кольцо проклятий бесконечно, "

Огнем горит ада наречье,

В ушах оно будет звучать…

Не в силах смыть искус извечный,

Он черные зажжет все свечи

Сорвет последнюю печать.

***

Бог не любит моих печалей,

Боясь, что выберу печаль твою.

Ты знаешь это изначально.

Просто я тебя люблю.

Любовь моя живёт во мраке,

И не достать её мне красоту.

Оттуда подаёт она мне знаки,

Я люблю полярную звезду.

Колея

Пройдя дорогу в пол пути,

Я оказался на пригорке

И осознав куда идти,

Я выбрал клен для остановки.

Чужим казался мне весь мир.

Его окутал лист осенний,

Сбежав от лживых песнопений,

Я над свечой, как вор, застыл.

И ветви клёна под луной,

Колышет ветер ледяной,

И свет стремился снизойти.

Заполонили мои очи,

И под короной вечной ночи

В деревьях кровь родни найти.

***

Когда-нибудь, конечно, ты придёшь,

И через слёзы скажешь "Милый"

От грусти, боли ты вздохнешь

И будешь плакать у моей могилы.

Апокриф

Сокроет мир весь словно ночь,

Луна собой затмит светило,

И хлынул ливень на могилы

А путники промчатся прочь…

Три креста как три волхва,

Застыли тенью на Голгофе,

Что три звезды на небосводе,

Являя путь для божества.

А дочь луны создаст тропу,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».