Сергей Чупринин – Оттепель. События. Март 1953–август 1968 года (страница 56)
«Мы стояли, сменяя друг друга, целые сутки, чтобы посмотреть „Дорогу“ Феллини», – подтверждает ленинградка Елена Кумпан (
17 октября. Выходит первый номер информационного бюллетеня «Московский литератор» (и. о. ответственного редактора Д. Данин, с 3‐го номера ответственный редактор В. Рудный), где сообщено, в частности, о том, что альманах «Литературная Москва» будет теперь выходить дважды в год. Среди произведений, отобранных для третьего сборника, который должен выйти в январе 1957 года, новые повести К. Паустовского, В. Тендрякова, стихи А. Твардовского, киноповесть В. Рудного, рассказы Ф. Кнорре, А. Злобина, О. Эрберга, Н. Заболоцкого, А. Суркова, П. Антокольского, А. Яшина, С. Липкина, статьи и очерки И. Эренбурга, К. Чуковского, К. Симонова, М. Щеглова, Эм. Казакевича (с. 3).
Третий выпуск «Литературной Москвы» в свет не вышел.
В этом же номере газеты статья Константина Федина «Начало», где сказано:
Откладывать дело с организацией «Современника» в долгий ящик после единодушной поддержки его всеми писателями, и в том числе Президиумами СП СССР и Московского отделения СП, не имеет никакого резона уже в силу того, что это – единственно верный и кратчайший путь к радикальному улучшению деятельности другого нашего издательства – «Советский писатель» (с. 1).
Рассказывая здесь же об этом проекте, Александр Бек указывает, что в издательских планах «наряду с выпуском новинок» «выпуск давно не издававшихся и несправедливо забытых произведений», «воспоминания писателей, а также имеющие литературное значение мемуары „бывалых людей“, посвященные славной истории советского общества». Говорится также и о надеждах на «возобновление журналов „Красная новь“190 и „Прожектор“, редакционные коллегии которых также должны быть избраны на демократических началах» (с. 3).191
Ни одно из этих намерений осуществлено не было.
Запись в дневнике Корнея Чуковского:
Был вчера Каверин, рассказывает, будто секретарь Хрущева вдруг позвонил Твардовскому. «Н. С. велел спросить, как вы живете, нуждаетесь ли в чем-ниб., что вы пишете» и т. д. Твардовский ответил: «Живу хорошо, не нуждаюсь ни в чем». – «А как ваш „Василий Теркин на том свете“? Что вы думаете с ним делать?» – «Думаю напечатать». – «Вот и хорошо. Теперь самое время» (
В Гослитиздате подготовлено «Предложение на заключение издательского договора» на издание романа «Доктор Живаго»193.
Разрешение Госиздата за № 8–1805 выдано 27 октября (РГАЛИ. Ф. 613. Оп. 10. Ед. хр. 7728).
Договор с автором будет подписан 21 января 1957 года.
18 октября. В «Литературной газете» (с. 3) статья Ильи Сельвинского «Народность и поэзия».
Ее внутренний смысл проясняет письмо Сельвинского Илье Эренбургу от 25 ноября, где, в частности, сказано:
Великодержавные славянофилы всеми правдами и неправдами добиваются того, чтобы провести в нашей общественности мысль, будто в советской поэзии существует только одна народная линия – это линия Твардовского, все остальное – интеллигентщина и космополитизм. Тогда как, – по мнению Сельвинского, – поэма о Теркине – это троянский конь: народная внешность при антикоммунистической сердцевине. (Вот уже добрых 10 лет, как я нигде не могу опубликовать своей статьи на эту тему). Для того чтобы парализовать влияние Теркина, необходимо в противовес ему создать обаятельный образ большевика, человека, который так же, как Теркин, вышел из народа, но в противоположность Теркину обладает революционным, коммунистическим взглядом на действительность. Такой образ еще не создан нашими поэтами: и это понятно – ленинец в частушку не влезет. Нужны иные масштабы (Почта Ильи Эренбурга. С. 331, 332).
19 октября. Из дневника Елены Булгаковой:
Днем позвонил и приехал Твардовский, привез «Мастера», сказал, что он потрясен, узнав, поняв, наконец, масштаб Булгакова: «Его современники не могут идти ни в какой счет с ним». Еще говорил много о своем впечатлении от романа, но кончил так: «Но я должен откровенно сказать Вам, Е. С., что сейчас нельзя поднимать вопроса о его напечатании. Я надеюсь, что мы вернемся к этому, когда будет реальная возможность»194. Привез мне в подарок свою книгу «Дом у дороги» с милой надписью. Когда я сказала ему, что М. А. его любил (а это так), был очень смущен и доволен: а я не думал, что он меня заметил (
Не позднее 20 октября. Редколлегия «Литературной газеты» принимает решение не публиковать резко критическую статью Виктора Дорофеева о романе Владимира Дудинцева «Не хлебом единым».
Как вспоминает Л. Лазарев,
Кочетов понимал, что на обсуждении роман будет горячо поддержан, что противники романа не отважатся выступить в так настроенной аудитории, и решил нанести упреждающий удар, напечатав разгромную статью Виктора Дорофеева. <…> нам раздали ее уже набранной, предупредив, что завтра будет обсуждение на редколлегии, в котором мы должны принять участие. Напечатать статью Дорофеева своей властью, минуя редколлегию и отдел литературы, Кочетов не решился, а может быть, надеялся, что на редколлегии выбьет «добро» на публикацию.
Но не тут-то было, участники обсуждения не склонны были поддаваться нажиму, осознавали, что вопрос решается принципиальнейший (
20 октября. Болгарскому городу Сталин возвращено историческое имя Варна. В этом же году возвращено имя польскому городу Катовице (ранее Сталиногруд), в 1961 году очередь дойдет до немецкого Айзенхюттенштадта (Сталинштадт), румынского Брашова (Орашул-Сталин) и венгерского Дунауйвароша (Сталинварош).
21–25 октября. «Имеется требование издать роман у нас во что бы то ни стало. По-видимому, он выйдет из печати зимой несколько сглаженный и смягченный», – пишет Борис Пастернак своей сестре Лидии в Англию (
Об этом же сказано и в его письме Ю. Г. Вилянину, датированном концом октября: «Есть требование даже „из сфер“, чтобы роман был напечатан» (
21 октября. В Театре имени Вахтангова премьера спектакля «Ромео и Джульетта» в переводе Бориса Пастернака. Постановщик Рубен Симонов, в главных ролях Юрий Любимов и Людмила Целиковская.
22 октября 195. На заседании секции прозы Московской писательской организации обсуждается роман Владимира Дудинцева «Не хлебом единым»196. Открывший заседание Вс. Иванов заметил:
Я прочел роман В. Дудинцева с громадным удовольствием и большим волнением. <…> Роман полон человеколюбия, настоящего уважения к рядовому, маленькому человеку.
От имени редакции «Нового мира» К. Симонов попросил собравшихся «серьезно и объективно проанализировать роман», подчеркнув, что «большой интерес к роману не должен свести разговор о нем просто к славословиям».
С кратким анализом романа выступил Л. Славин, увидевший в книге В. Дудинцева не только значительное литературное, но и общественное явление:
…перед нами вещь выстраданная, в ней и наша боль, и наша радость, и наши надежды, и наш оптимизм. Здесь не только правда фактов, но и правда чувств.
Роман высоко оценили в своих выступлениях Н. Атаров («…Дудинцев создал своеобразную энциклопедию борьбы за технический прогресс»), С. Михалков («Я прочитал роман и считаю его явлением в нашей литературе примечательным и, несмотря на его отдельные недостатки, явлением принципиально положительным»),197 В. Овечкин («Роман написан мужественно, в нем нет обывательского смакования трудностей»), В. Тендряков («В последнее время появлялись такие, более или менее смелые произведения, но ни в одном из них так открыто и так сильно не было сказано о дряни»), В. Кетлинская («Дудинцев <…> по-моему, сделал очень хорошее и прогрессивное дело»), а также А. Авдеенко, А. Исбах, Т. Трифонова (Обсуждаем новые книги // Литературная газета, 27 сентября. С. 3–4). Важнейшим событием обсуждения явилось выступление К. Паустовского, который, в частности, сказал:
Я не собираюсь говорить о литературных достоинствах или недостатках романа Дудинцева. Дело сейчас не в этом. Роман Дудинцева – крупное общественное явление. Это первое сражение с дроздовыми. На дроздовых наша литература должна обрушиться всей силой своего гнева, пока дроздовы не исчезнут из нашей действительности. Поэтому меня несколько смутили услышанные здесь слова, в которых я уловил оттенок благодушия, слова о том, что дроздовщина – это не так уж страшно, что это вчерашний день. Ничего подобного. Дроздовых – тысячи (
К. Симонов подчеркнул:
Мне роман В. Дудинцева дорог тем, что в нем живет глубокая вера в силу советской власти, в силу нашего народа и общества (Обсуждаем новые книги // ЛГ, 27 сентября. С. 4).
Сравните позднейший комментарий В. Дудинцева:
Я вспоминаю те давние времена, когда в Союзе писателей шло обсуждение моего романа «Не хлебом единым», он тогда уже был набран в «Роман-газете» и мог выйти тиражом в два с половиной миллиона.
Многие дальновидные писатели в своих выступлениях отмечали, что «автор соблюдает в своем произведении нормы критики», тогда установленные XX съездом КПСС. Но галерка – в основном студенты – была недовольна, она требовала большей решительности, настаивала на более громком битье в колокола и барабаны. И вот некоторые писатели под влиянием студенческого экстремизма начали острее критиковать изображенную в романе бюрократию. Сидящие в первом ряду стали записывать такие выступления, и тогда находящийся со мной рядом Константин Симонов тихо сказал: «Все пропало…»198