Сергей Чугунов – Вечный Палач (страница 12)

Что ж, нам ничего не остается, как ждать результатов экспертизы и следствия, но, а пока ни тяжелого предмета, ни рыжеволосой девушки не было обнаружено…»

«Какая бредятина, – подумал Алексей, дочитав статью до конца, – и кто читает всю эту дребедень про убийства, грабежи, бандитские разборки? Точно говорил Обручников, человечество сходит с ума, а может и не он, что-то я совсем запутался.

Мистические ужасы Эдгара По – это детские шалости, по сравнению с той чернухой, о которой сейчас пишут в разросшихся, как грибы после благодатного дождя, криминальных газетах и журналах, с красочными кровавыми иллюстрациями, многочисленными трупиками и откровенной расчлененкой…

Кстати, ведь я на прошлой неделе был в этой редакции и с этим журналюгой общался. Я ему придурку говорил, что нужно заземлять компьютеры, иначе быть беде. Во, как будто в воду глядел…»

Отложив газету, Алексей, навалился на руки и попытался задремать. Внезапно он почувствовал, как кто-то тихонько тронул его за плечо.

– А… Что такое?.. – попытался что-либо понять Алексей.

Он протер глаза и увидел перед собой двух молодых человек, весьма странной наружности, такое было ощущение, что они только что встали из могилы. Хотя они и были одеты весьма прилично, их посиневшие губы и глубоко ввалившиеся пустые, ничего не являющие глаза насторожили Алексея, если не сказать иначе, сильно его устрашили.

– Кто вы?

– Спокойно, Леша, мы не причиним тебе ничего плохого, по крайней мере, больше, чем ты сделал с нами, – промолвил вкрадчивым негромким голосом высокий мускулистый гость, усаживаясь на стул, стоящий рядом со столом.

– Но я вас не знаю.

– Зато мы знаем тебя хорошо… – усмехнулся второй не менее крупный и мускулистый пришелец, усаживающийся напротив.

– Что вам от меня надо?

– Мы хотим поговорить с тобой, открыть тебе глаза…

– О чем мне с вами говорить?

– Во-первых, давай познакомимся. Меня зовут Костя, Костя Бикин, – произнес гость, сидящий напротив. Маска его лица была немного задвинута вперед, так бывает, когда вскрывают черепушку, а потом забывают натянуть личину обратно на «котелок». По крайней мере, Леше так растолковывал его близкий родственник-врач, когда они хоронили внезапно умершего дядю.

– А меня зовут Константин Андрияшин, – усмехнулся посиневшими губами молодой человек, и от него дохнуло адовым жаром. – Не пугайся, это у меня от купания в котле с металлом, до сих пор не могу остыть.

– А меня…

– Не надо представляться, тебя, Леха, мы знаем очень близко, – натянуто улыбнулся Андрияшин.

– Откуда?

– Придет время – узнаешь. Только у меня вопрос к тебе, – и Константин Бикин наклонился к Алексею, чтобы лучше разглядеть выражение его расширенных от удивления и страха глаз. – Зачем ты Петюшку-то на тот свет спровадил, мы, ладно, тезки Великого Агнца, а он-то причем?

– Я его не убивал… – заверещал Алексей.

– Ну да, и нас тоже… – как-то растерянно проговорил Андрияшин.

– Я никогда никого не убивал.

– Конечно, конечно, – согласился Андрияшин. – Что ты нас испугался? Оставь это глупый пережиток, я, правда, когда был жив, тоже боялся мертвяков. Но теперь не боюсь.

– А я, – оскалил желтые зубы Бикин, – страшно как боялся смерти. В детстве дурак придумал себе сказочку-успоказочку, что когда придет мое время кони двигать – люди выдумают средство продлевающее или даже побеждающее смерть, но теперь меня это не страшит.

Алексей понемногу пришел в себя. Дело в том, что покойник затронул тему, коя его самого волновала не меньше.

– А скажи, Костя, что там ждет за порогом смерти?

– Придет время – узнаешь, – прыснул Бикин.

– А тебе-то зачем? – поинтересовался Андрияшин. – Ты уже не один раз за этот порог хаживал.

– Но почему я не помню?

– Придет время – вспомнишь… – хитро прищурился Костя Бикин, – Только у нас к тебе одна просьба – не убивай больше никого, кроме…

И гости исчезли также неожиданно, как и появились.

Катин очнулся и приподнял тяжелую голову. В полумраке дежурки никого не было.

«Говорила мама, не читай всякую дрянь на ночь глядя, будут кошмары сниться…»

3. Диалоги, диалоги, диалоги…

Каждый вечер, вернувшись в собственную комнату после трудного учебного дня, Константин, будто неизлечимый наркоман, включал DVD-плеер для просмотра созданного им телефильма. Друзья-товарищи, с коими он делил место под крышей общежития, заблаговременно расходились по другим комнатам, ибо терпеть эту длящуюся уже много дней пытку не мог уже никто. Кто-то предложил даже сломать диск, чтобы у Кости больше не возникало неудержимого желания смотреть и смотреть, и смотреть свой фильм. Но, зная Костину невыдержанность и вспыльчивость, никто не решился применить к Обручникову такие бесчеловечные меры.

Вот и сейчас, едва вернувшись из института, Константин, сразу же завалился на кровать с дистанционным пультом управления. Диск с видеофильмом все время находился в плеере. Славка с Игорьком уже давно слиняли к соседям, еще завидев из окна, Константина, семенящего к двери общежития с наркотическим блеском в глазах.

Девушка и юноша, обретя свои первоначальные, человеческие формы, бредут по бескрайнему ромашковому полю и оживленно беседуют, совершенно не шевеля распухшими от поцелуев губами. Зритель видит только широко выразительные глаза и крепко сцепленные руки и слышит голоса идущие не от влюбленных, а откуда-то сверху, может быть даже с небес, будто это разговаривают не люди, а их души или ангелы-хранители. Звенит, переливаясь на все лады, легкая, оптимистическая мелодия, к неспешному звучанию примешан вкус стрекотания кузнечиков, жужжания летающих тварей и сладкоголосое пение птиц.

– Милый, наш мир создан из рук вон плохо, люди в мире не живут, а маются…

– Милая, наш мир создан просто замечательно, люди в мире не маются, а живут…

– Милый, жизнь быстротечна и, в конце концов, нас всех ждет СМЕРТЬ!

– Милая, смерть скоропреходяща и, в конце конца, нас ждет новая ЖИЗНЬ!!!

– Милый, не все люди умеют любить; и не все знают, что любить других – это такое счастье.

– Милая, все люди рождены для того, чтобы любить, но многие из них думают, что любить других – это большое горе, поэтому они любят только самих себя.

– Милый, почему ты перечишь мне, разве ты не любишь меня?

– Милая, возлюбив меня, разве ты не перечишь себе?

На корявом сухом дереве заводит свои рулады соловей или какая-то другая певучая пташка. Юноша и девушка обречено замолкают. Слышны только пение птицы и ритмичные удары влюбленных сердец. Когда восторженный певец замолкает, прерванный бессловесный разговор душ безотложно продолжается.

– Любимый, разве может сравниться божественное пение живой птички со звучанием искусственно созданной композитором музыкой?

– Любимая, а разве нужно сравнивать живое пение птички со звучанием созданной искусным композитором божественной музыкой?

– Любимый, ответь: а существует ли во Вселенной жизнь, подобная нашей?

– Любимая, а существует ли подобная Вселенная в нашей жизни?

– Любимый, ты думаешь, все, что мы видим – это игра нашего воображения?

– Любимая, видишь ли, все, что я выдумал – это воображение нашей игры…

– Любимый, я хочу иметь от тебя ребенка….

Юноша ничего не отвечает девушке. Он подхватывает ее на руки и начинает кружиться. Сначала медленно, потом сильнее, еще сильнее, пока влюбленные не превращаются в пестрый вертящийся волчок. Начинает звучать тягучая, как «Orbit» музыка и пахучая как Гаванская сигара. Между грубых и громких звуков слышны нежные нотки печали и опасливый шепот юноши:

– Я тоже хочу, но еще не время. Для того чтобы родить ребенка, одного желания мало. Время нашего ребенка еще не пришло. Но я безнадежно знаю его новое имя и пол.

– Я тоже! Это будет девочка…

– Девочка?

– Да, девочка.

– Хорошо, пусть будет девочка, и звать ее будут…

– Анастасия!

– Анастасия? Но я думал…

– Зачем думать, все уже решено за нас на небесах…

– Наверное, ты права.

– Я люблю тебя, милый…