Сергей Чернов – Госпожа Луна (страница 22)

— Анжелы чересчур умные. Настолько умные, что человек со стороны принимает их за живых девушек. Но в боевом плане они довольно слабы…

Безусловно, он прав, хотя про себя ухмыляюсь, вспомнив, как андроиды опустили спецназ ФСБ.

— Вычислительные мощности, не уступающие компьютерному серверу, вынужденно тратятся на речевую функцию. Ты, кстати, знаешь, насколько затратна организация речевого обмена информации?

Мотаю головой, не мои проблемы.

— Теперь будешь знать: не менее четверти мощности процессора. А он двухсотядерный.

Точнее сказать, там четыре пятидесятиядерных, но не будем мелочиться. И один из них, получается, занят организацией речевого интерфейса. Теперь знаем.

— Энергетическая проблема, — продолжает Андрей. — Исключительно аккумуляторы. Можно, конечно, и дизель поставить, но откуда дым выпускать?

В ответ ржу. Да, это не дело — даже если из ушей, не говоря уж о других местах.

— Объём и вес аккумуляторов тоже сильно ограничены. И без того наши Анжелки весят выше шестидесяти килограмм.

— Но стреляют они здорово, — отмечаю, что не всё так плохо.

— Бегают не очень, — безжалостно продолжает Андрюша. — Тренированный человек легко убежит или догонит. О пересечённой или горной местности даже говорить не стоит. Паркур тоже не вытягивают.

— Почему?

— Слабоваты. Сложные движения можно научить делать, но одновременно сильные и долгие — нет.

— Ещё недостатки есть?

— Нет кругового обзора. Она человекоподобна, поэтому сфера зрительного внимания ограничена ста восьмьюдесятью градусами. А хорошо бы триста шестьдесят. Большой груз не унесёт. Короче говоря, Анжелы в физическом плане к человеческим недостатках добавляют свои.

— И ты решил создать вот эту страхолюдину?

Парни и Анжела с ними, видимо, продолжают какие-то тесты. Тарантул прыгает, ползёт, как бы украдкой. Кстати, высоко прыгает: метра на два — не меньше. Хорошо тут потолки, как в спортзале.

— Почему «страхолюдину»? — Андрей всерьёз обижается за своё творение. — Красавчик!

— Скажи ещё — милота! — откровенно и радостно ржу.

После непроизводительной перепалки Андрей начинает перечислять достоинства своего красавчика:

— Намного более мощная энергетика. Вот как раз ему мы дизель ставим. Можно включать при длинных маршевых переходах, тогда работает, как чисто транспортное средство. Другая возможность: зарядка собственных аккумуляторов…

— Или аккумуляторов Анжелы, — заканчиваю его мысль.

Глядит на меня слегка разочарованно. Значит, угадал.

— Какую скорость может развить?

— Таких испытаний в полном объеме не проводили. По ровной местности до сорока километров в час.

— Как-то не очень. Еле человека догонит.

— Просто не отработали технику бега. Ещё очень высока выживаемость. Сверху мощная броня, как у черепахи. Способность к быстрому передвижению останется даже при потере двух лап с одной стороны. Кое-как ползти сможет и с одной уцелевшей из восьми. Уязвимое место — брюхо, там аккумуляторы, но снизу его может достать только мина. Жвалами может работать, как режущим инструментом.

— Вооружение?

— Поставим пулемёт или два. Стационарно.

Киваю. Всё правильно. Обсуждаем дальше. Естественным образом «тарантул» становится дополнением к Анжеле в боевом варианте. Огневая поддержка, страхующее энергопитание, транспортировка. По сути «тарантул» — периферийное устройство для Анжелы. И я согласен с Андреем: боевая конструкция паучьей формы — самая удачная. Недаром пауки самые сильные хищники в мире насекомых. А механика движений у них очень простая. Если у человека сто пять степеней свободы, то у песковского красавчика всего двадцать восемь. По два сустава на лапу, опорный двигается по двум осям. Пулемёты нацеливаются по горизонтали и вертикали, значит, у каждого ствола ещё две степени.

Механика простая, поэтому меньше отвлекается процессорной мощности. И то — какой там мозг у пауков.

В Астану отправили ещё четырёх пауков и пару Анжел. Больше обученных нет. Наши возможности не беспредельны. Хватит, надеюсь. Раскрывать свои возможности не хочется, а что делать? Испытывать в реальных условиях надо. К тому же для чего их делали? Чтобы хранить в секретных сейфах и никому не показывать?

1 июня, пятница, время 14:00.

Астана, аэропорт Нур-Султан.

— На территории аэропорта объявляется чрезвычайное положение! — гремит голос дюжего майора в полевой форме с многим незнакомым пока ещё фиолетового цвета шевроном на рукаве. — Всем сохранять спокойствие! Возможны изменения в расписании вплоть до полной отмены всех рейсов!

Настроение у Тима Ерохина было не очень. Как раз к ситуации. Почти четырёхчасовой перелёт — пусть и достаточно комфортабельный — не способствует. Поэтому майор добавляет:

— И не вякать никому! Мы — военные, а не полиция! Церемониям не обучены!

По главному залу и прилегающим коридорам и помещениям уже рассыпаются вооружённые патрули. Каждый состоит из четырёх солдат и сержанта, в глазах которых плещется радостный кураж.

Пара сержантов бесцеремонно хватает не успевшего улизнуть парня по повелительному жесту майора и волочит к нему.

— Привет, Аскар. — Парню ненужно представляться, имя на бейджике. — Веди нас к главному начальнику. Самым коротким путём.

Майор, конечно же, не один. Кроме военных с ним пятеро гражданских, взять под контроль международный аэропорт не так просто. Грубой силы мало, поэтому с двумя ротами десантников прибыла бригада авиадиспетчеров.

После пары коридоров и одного эскалатора группа во главе с парнишкой Аскаром прибывает на место. Майор с двумя сержантами и одним гражданским заходят в начальственный кабинет, не обращая внимания на кудахтанье всполошённой секретарши. Один из солдат вежливо, твёрдо и галантно отводит её на рабочее место и начинает с ней немилосердно флиртовать. Ну а что? Парень молодой, кровь играет, секретарша красива той самой азиатской красотой, на которую клюют очень многие.

У хорошего и авторитетного командира подчинённые понимают приказы с полуслова и даже взгляда. Один из важнейших факторов, ощутимо повышающих боеспособность подразделения. Там, где начальнику-дебилу приходится долго брызгать слюнями, поминать всех предков разгильдяя, одним своим существованием нарушающего гармонию Вселенной, эффективный манагер руководитель ограничится одним движением брови.

Майор делает именно это. Лёгкий кивок, взгляд на дверь — и сержанты, чуть ли не опережая безмолвную команду, выволакивают за дверь посетителя высокого начальства, важного полноватого дяденьку с портфелем.

Дяденька попался умный не только по виду. Недовольно бурчит о творящемся беспределе и безобразии, но другим не менее умным ясно, что бормотание его исключительно ради сохранения лица. Однако хозяин кабинета считает, что ему либо необязательно быть умным, либо требуется совершить нечто большее для сохранения уже своего важного лица:

— Вы кто такие⁈ Вы что себе позволяете⁈ — крупный, в полном соответствии с масштабом руководимого предприятия, мужчина с грохотом повалившегося кресла выпрыгивает из-за стола, как разъярённый медведь из берлоги. — Вон из моего кабинета! Я сказал: во-о-о…

Рёв резко обрывается. И сам разогнавшийся бизоноподобный директор останавливается, наткнувшись на немигающий взгляд майора, словно на каменную стену.

Майор Ерохин аккуратно прихватывает мужчину за шиворот, не давая тому согнуться и упасть. Кулак левой руки, до того утонувший в вершине брюха, трансформируется в ладонь, дружески поддерживающую. Остановить разозлённого человека добрым взглядом можно, но добрый взгляд и броневой кулак намного эффективнее.

Майор заботливо усаживает пытающегося дышать мужчину на стул. С впечатляющей лёгкостью удерживая за шиворот массивное тело от падения.

— Я — майор Ерохин, командир десантного подразделения вооружённых сил Лунной республики, — Ерохин кидает в лицо директору первую фразу, а затем доводит правовые основания своих действий: — Мы здесь на основании решения президента Казахстана о привлечении сил ОДКБ для восстановления конституционного порядка в столице и республике…

Глаза бизоноподобного начинают приобретать осмысленный вид.

— В Казахстане объявлено чрезвычайное положение. Введён комендантский час. Все должностные лица республики обязаны оказывать силам ОДКБ всевозможное содействие. Акты саботажа и неповиновения будут расцениваться как преступления против государства. И по закону о чрезвычайном положении виновные будут караться на месте.

Директор полностью приходит в себя и внимает. От следующих слов вздрагивает:

— Всё понятно⁈ — рявкает майор. — Или в морду тебе дать для ясности?

— Всё ясно, всё ясно, — бормочет директор. — Что ж вы так сразу-то…

По кивку майора, который непроизвольно переходит на привычный способ лаконичного командования, директор торопится на рабочее место.

— Обеспечить приём военно-транспортных самолётов. Один АН-124 и три ИЛ-76, — майор ставит задачу. — Зарезервировать коридор, если надо, отмените плановые рейсы или вообще закройте аэропорт на сутки.

— Нет необходимости полностью останавливать всю работу, — вмешивается один из гражданских.

— Без меня решайте, — отмахивается майор. — Оставляю вам один взвод на всякий случай. Мне в другое место надо.

Работа закипела…

Через четверть часа майор стоит рядом с гигантским вертолётом и брюзгливо рассматривает бумагу, поданную человеком казахской наружности и в синей униформе. Руки, однако, держит за спиной.