Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 43)

Смех вроде стихает, но снова сотрясает оконные стёкла, когда опомнившийся Сашка набрасывается на Яшку. В нарушение и так уже порушенного регламента нелепыми размахиваниями рук достаёт пару раз ненавистного врага.

— Согласья нет среди сынов Израилевых! — глубокомысленно заявляет сидящий рядом Паша и заслуженно принимает на себя шквал одобрительного хихиканья королевской свиты.

В одиночку Гризли не справляется. Вошедших в раж потомков Давида его помощники растаскивают в сторону и по команде судьи отпускают. Видели лобовое столкновение двух пущенных навстречу камней? Они отскакивают друг от друга в полном соответствии с законом сохранения импульса. Зал снова покатывается со смеха, видя сидящих на попах ровно бойцов.

Дальше всё так и происходило. Горячие семитские парни не желали слушать и признавать никаких судейских указаний и гонгов. На ринге приходилось присутствовать двоим: Гризли помогал Арентов. Как только бой переходил в партер или клинч — противников растаскивали силой. На перерыв тоже отволакивали силком.

По окончании третьего раунда Гризли разводит руками. Ни один ни другой не могут встать, но продолжают упорно наползать друг на друга.

— Железные люди, Ваше Величество, — говорит Паша. — Присмотритесь к ним. Гвозди бы делать из этих людей.

Пока мы переглядываемся, Паша уходит. Шутки шутками, а он тоже в финале. Вынес Диму — нашего секретаря — и ещё одного парня-научника. Сейчас его противник — Рокотов из ИМ-2.

Гризли объявляет ничью, а я подхватываю знамя Паши:

— Победила дружба!

Фрейлины угодливо хихикают. Мы с Викой переглядываемся, встаём и направляемся к изнурённым тяжелейшим боем поединщикам. Я — к Лейбовичу, она — к Зильберману. Целуем каждого в лобик.

— Вы молодцы, Саша, — говорю мокрому от пота парнишке. — Это было незабываемо.

Далее любуемся, как методично и весело Паша раскатывает Рокотова. На первый взгляд легко и весело. Просто Паша — он такой, даже будучи в нокауте и выброшенным через канаты наружу, всё равно залихватски подмигнёт: видели, как я летать умею?

— Ты смотри, какой он быстрый! — высказывается Вика.

Это да. Но не настолько быстрее противника, чтобы давить его, как ребёнка.

— Он ещё и опытнее. Наши же раньше начали.

Когда ополоснувшийся и переодевшийся Паша снова садиться рядом, спрашиваю:

— Чего ты так долго с ним возился?

— Мы все договорились, что нокаутов будем избегать. Мы развлекаемся, а не сражаемся.

Одобряю. Не только для Зильбермана голова — главный инструмент. У нас все такие. Только не все головы берегут, как оказалось.

Последний бой стал самым трудным и драматичным. Артём Дёмин и Кирилл Карташёв, командор лейб-гвардии и его заместитель. Только я замечаю, как стала дёргаться Вика. Хмыкаю. Всё с тобой понятно, подружка. Красавец-атлет всё-таки заставил твоё ледяное сердечко дрогнуть. Да и пора бы.

Первый раунд мне показался странным. Артём будто экзаменовал своего зама. Подлавливал его на ошибках, которых было не так уж и много. Кирилл по виду принял предложенную схему, но в середине второго раунда вдруг прыгнул в резкую атаку и провёл мощнейшую двойку.

— Ох ты ё… — от такого выверта сидящий рядом Паша аж крякает.

Артём падает, только радоваться его противнику рано. Он ещё не принял горизонтальное положение, но я уже знаю, что быстро встанет. От второго и более мощного удара правой он уйти не сумел, зато успел головой дёрнуть и корпус отклонить. Сильно отклонить. Поэтому и равновесие потерял. А мощный удар превращается в догоняющий, а значит, сильно ослабленный.

Вика ахает, прижимая кулачки к лицу.

— Не волнуйся, — похлопываю её по коленке, — он сейчас встанет. Это не нокаут.

Опытный Паша подтверждает. Затем и сам Артём уверенно встаёт и смотрит на Кирилла по-новому. Как-то изучающе. Бой возобновляется. От ещё одной резкой атаки Артём уходит, разрывая дистанцию. Далее каюсь: не уловила, каким образом Артём подловил Кирилла. Тот норовил быстро сократить дистанцию и снова нанести сокрушающие удары. В принципе, оправданная тактика. По очкам он явно проигрывал, и спасти его мог только нокаут.

Вот он рванул вперёд снова. Артём вовремя пригнулся, пропуская удары по касательной, и нанёс короткий сильный, но по виду не опасный удар в бок. Чуть пониже рёбер.

— Ого! — Паша издаёт восхищённый возглас и принимается нам объяснять: — Теоретически давно это знаю, но видеть не видел ни разу, — наслаждается нашим вниманием. — Все много раз видели, как выносят в нокаут ударом в голову. Обычно так и происходит. Но удар в печень не менее опасен…

Мы сами видим воочию. Кирилл, упавший на четвереньки, пытается встать, но его снова сгибает от боли.

— Болевой шок, — разъясняет Паша. — Если от удара в солнечное сплетение мы умеем защищаться, то от удара в печень спасения нет. Если он прошёл, конечно.

— Больше можешь не рассказывать, — дальше начинается моя зона компетентности. — Ранение в печень чрезвычайно опасно. Закрытый разрыв обеспечивает летальность до пятидесяти процентов. Немедленно проведённая операция снижает смертность, но совсем не до нуля. Примерно наполовину. Это если сопутствующих повреждений нет.

— Почему тогда такие удары разрешены? — недоумевает успокоившаяся королева.

— Потому что удар в боксёрской перчатке к разрыву привести не может. Нужно что-то острое или хотя бы твёрдое, — статистика мне известна не только из личного опыта. — Болевые ощущения сами по себе вреда здоровью не приносят.

— Пять секунд не хватило, — разочарованно бормочет Паша. — Теперь он очухается.

Мы замолкаем. Гонг спасает Кирилла, контрольный отсчёт прекращается.

Третий раунд проходит спокойно. Артём, хоть и не на голову, но превосходит Кирилла в технике, а тот к тому же и не старается прыгнуть выше головы. Возникает скучное ощущение, что самое интересное позади. В принципе, зрелищный поединок получился. Полюбовались нокдауном, случился не засчитанный нокаут. И сам вид сильных парней, выясняющих отношения примитивно древним способом, горячит кровь. Очень напоминает турнирные бои самцов на виду у терпеливо ожидающих победителя самок.

— Ох ты ж, ни хрена себе! — и тут же Паша зажимает рот, оглядываясь на Ледяную.

Вика не замечает, она в это время подпрыгивает в своём кресле. Первый раз такую явную реакцию вижу. И ясно от чего. Кирилл всё-таки пошёл ва-банк. На резкое сокращение дистанции и серию мощных ударов. Встречные его не остановили, сумел пролезть сквозь них.

Артём валится на настил. Переворачивается на руки, с трудом их выпрямляет, подбирает ноги, но при попытке встать снова падает. Вика смотрит расширенными от ужаса глазами. Вздыхаю. Встаю и иду к углу Артёма.

— Пять! Шесть! — Гризли размеренно ведёт отсчёт.

На девятой секунде Артём встаёт. Теперь ему надо свести глаза в кучу, судья пристально смотрит парню в лицо, поднимая руку перед окончанием счёта. И тут видит выброшенное полотенце. Это я выбросила. И когда Артём медленно оборачивается, понимаю, что правильно сделала. С таким туманом в глазах он не боеспособен. Подзываю его пальцем. На это он реагирует. Но сесть на стул ему помогают. Вика материализуется рядом, бережно обтирает его лицо влажным полотенцем. Ага, дальше за Артёма можно не беспокоиться. За исключением инструкций:

— Постельный режим на неделю. В течение месяца никакого бега, прыжков и тем более спаррингов.

У парня наверняка сотрясение мозга: эти обормоты ещё и без шлемов бились.

Карташёва его победа, судя по лицу, не радует. Покидает ринг хмурым, а у меня к нему есть вопросы.

Он сидит, в глазах, устремлённых на хлопочущую вокруг Артёма Вику, тоска. Сажусь рядом.

— Почему он?

Ага. Значит, мои догадки правильные. Подозреваю, они ещё могли забиться на место подле королевы. Но это у животных работает, у людей всё-таки сложнее.

— Ты доказал, что готов бить и крушить во имя королевы, — по молчанию и выражению лица вижу, что права. — А он доказал, что готов умереть ради неё. Чья ставка выше?

Именно это Вика увидела. Я тоже. Да и знала всегда. Пока Кирилл переваривает мои слова, подкидываю ещё. В качестве утешения.

— Но амбиции — тоже хорошо. Немногие парни находят в себе решимость добиваться внимания высокостатусных девушек. Это вызывает уважение.

Кирилл хмыкает:

— Хочешь сказать, у меня есть шансы?

— На Вику — нет. Сам видишь — она сделала выбор. Последнее слово всё-таки за нами.

— А ты свой выбор не сделала? — слегка усмехается.

Смотри-ка! Оживает.

— Увы, Кирилл. Сделала. Да о нём все знают. Намерения у тебя похвальные, но если не получилось, то не получилось. Учти, ты уже вызвал недовольство королевы. Не усугубляй.

Вижу по глазам, что отступать ему не хочется. Но придётся.

— Ты ведь не совсем честен был, так? Негласные договорённости нарушил?

Отводит глаза:

— У меня был единственный способ победить.

— Ага, ага, — насмешливо улыбаюсь. — При условии, что Артём тот же самый способ не использует.

23 февраля, воскресенье, время 10:10.

Москва, квартира Пистимеевых.

Запираюсь в туалете. Мне кое-что важное надо сделать. Именно для этого завела медицинскую сумку со всем причиндалами, изучила несколько приёмов оказания первой помощи, сносно научилась делать уколы. Главная цель — маскировка, да и сопутствующие навыки пригодятся.

Вытаскиваю пробирку с красным содержимым, которое выдавливаю себе на язык. Прокатываю солоноватую жидкость по языку, сосредоточенно запоминая вкус первой отрицательной группы крови. Это Сашкина.