Сергей Чернов – Это я, Катрина (страница 22)
Гляжу в пустую тарелку. Это когда я успела?
После чая Эльвира тащит меня в спальню, перед носом папочки закрывает двери. После энергичного рытья в шкафу вооружает меня кое-чем. Сначала в изумлении таращусь на реквизит.
— Ты носила это⁈
— Ну… — она смущается, — мама заставляла. Давно не по размеру.
Пояс для чулок формально. Но мне представляется — клипсы для чулок подвешены с целью маскировки. На самом деле это важный элемент боевого доспеха. Закрывает задницу полностью, от паховой части тянется почти до пупка.
— А как бронепластины вешать? — задумчиво верчу в руках внушительный девайс. Круто!
— Чего⁈ — мачеха хмурится и заставляет надевать.
— Ну как? — осторожно повиляла задом, сделала несколько мелких шагов и расцвела: — Слушай, здорово! Меня как будто в гипс заковали!
Как пятку беречь, я знаю. Придётся на полупальцах ходить. Это ничего, дополнительная тренировка. Вот только завтра в школу. Морщусь.
4 ноября, понедельник, время 11:45.
Лицей, учительская.
— Видел сейчас кое-что, — говорит информатик Олег Филиппович, молодой мужчина с круглым весёлым лицом. — Знал, что одноклассники Конти и Молчанову на руках носят, но не ожидал, что буквально.
— Все уже видели, — хмыкает Игорь Платонович. — Конти, кстати, сама передвигается.
— За что такая честь принцессе? — Олег Филиппович садится за свой стол. — Почему королева не удостоилась?
Как-то незаметно, сначала иронично и с ехидной насмешкой, но учителя привыкли непринуждённо использовать высокие титулы.
— Конти боковые связки на бедре повредила, — объясняет физкультурник. — Ходить не мешает. А Молчановой обычная ходьба сейчас в тягость. Вот парни и проявляют заботу.
— Заботу! — фыркает Кустова (химик). — Видела их счастливые лица. Они там в очередь выстроились. Даже Зильберман суетится.
Большинство учителей хихикает. Откровеннее всех веселится Людмила Зальц. Словесница Ивлева участия в разговоре не принимает. Если не считать сурово поджатых губ.
8 ноября, пятница, время 08:15.
Лицей, спортзал.
Издержки конвейерных методов обучения, где целесообразность — не единственный критерий для распорядка уроков. Есть ещё равномерность загрузки учителей, количество и вместимость спортзала и многое другое. Много выводов можно сделать из одного простого факта: физкультура первым уроком. Именно в пятницу нам выпадает такое щасте.
Практически мы восстановились полностью, но на физкультуре всё равно не жестим. По отношению к себе — мальчишек стимулируем по-прежнему. Очень они огорчились, когда утром в среду я объявила, что больше не нуждаюсь в постоянной транспортировке. Я ржала, Вика улыбалась при виде горестного разочарования на их лицах.
— Ваше Высочество, они ведь расписание дежурств до конца года составили, — хихикнула Вика.
— Вы с ума сошли⁈ — поразилась я. — До конца года я в таком режиме превращусь в вялую жируху!
— Милую рыжуху, вы хотели сказать, Ваше Высочество, — галантно поправил меня Миша, и тут же удостоился чести поцеловать высочайшую ручку. Моя ослепительная улыбка идёт бонусом.
Мальчишки так настропалились с подходами, что исполняют их с неразличимой для глаза скоростью и ловкостью. Так отдают честь профессиональные военные. Видела как-то случайно. Если новобранцы отдают честь с неуклюжей старательностью, то послужившие офицеры дёргают рукой неуловимо для глаза.
Вот и Миша с небрежным изяществом обозначил все нужные движения и припал губами к моей кисти.
Сегодня мы пробежались трусцой и осторожно размялись. Связки и пятка уже не болят, а как бы только помнят, что болели. Добрый Семёныч без слов вернул себе свои же учительские обязанности. Тоже, между прочим, свидетельство особого отношения. Много ли вы видели людей, которые безропотно и спокойно воспринимают возвращение им ответственности, которую до этого брал на себя кто-то другой. Типичная реакция — взрыв негодования и возмущения. Но не таков наш славный Семёныч.
Ведь помогать мы ему не прекращаем. Её Величество старательно утаптывает спины и животы одноклассников. В своё время Семёныч вдруг заподозрил, что мальчишки намеренно допускают ляпы, чтобы попасть под изящные ножки королевы. Честно говоря, подозрения базировались на колоссальной фактологической основе. И мудрый учитель развернул ситуацию в обратную сторону. Упражнение сделалось штатным, но допускались до него только те, кто сумел добиться от учителя столь высокого поощрения.
Сегодня до желанной благосклонности дорос наконец Зильберман. Он впервые подтянулся три раза. С моей помощью. Он тянул подбородок к перекладине, но вот-вот готов был в очередной раз сдаться. Но вдруг сзади-снизу раздалось грозное «Р-р-р-а-а-ф!», и ему в задницу вонзились, как ему показалось, острые зубы.
На самом деле мои когти, конечно.
— Я-а-а-а! — с отчаянным воплем Яшка преодолевает последние сантиметры и всё-таки достаёт до перекладины.
Мы с мессиром Семёнычем с огромным интересом наблюдаем, как Зильберман, не собираясь останавливаться на достигнутом, пытается выйти на передний выжим силой. Конечно, не получается. Зато шустро забрасывает ноги наверх. Между прочим, тоже для него сложнейшее действие.
Мальчишкам нашим много не надо, они уже лежат вповалку от смеха.
— И долго ты там висеть будешь? — любопытствую у озирающегося вокруг Яшки. — Слезай уже. Ты заработал право подхода к ручке. Высочайшей или королевской, на твой выбор.
Мессир Семёныч с огромным удовольствием выводит напротив Яшкиной фамилии рекордный результат. Есть положительная динамика! Значит, его педагогические усилия не пропадают втуне.
Паршивец Зильберман за поцелуем ручки бежит к королеве. Ладно, я его позже за это унижу. Знаю как.
Время обеда.
Чтобы не портить Яше аппетит, расплату организую, когда он допил компот. Мы все рядом сидим, всем слышно.
— Яша, ты окончательно ассимилировался и русифицировался.
Моё обвинение застаёт его врасплох. Все тут же замолкают, в глазах загорается огонёк предвкушения.
— Ты почему сегодня на физкультуре не к моей ручке подошёл, а к королевской? Погоди! — оправдания мне его не нужны. — Понимаешь, ты поступил не расчётливо по-еврейски, а поддавшись порыву, чисто по-русски. Ты и без того имел право на касание королевской ножки, но плюс к этому мог поцеловать высочайшую ручку. Тем самым как бы разнообразить свою награду.
Пока на Яшкином лице отражается высокоскоростной расчёт моих доводов, над ним начинают потешаться.
— Придёшь домой, — мощно хлопает его по плечу Гризли, — и скажешь своей семье: как же я вас, евреев, ненавижу!
Класс грохнул смехом с такой силой, что на нас все заоглядывались. Яшка, кстати, смеялся вместе со всеми. Не, он точно обрусел.
10 ноября, воскресенье, время 10:10.
Москва, квартира Пистимеевых.
Саша Пистимеев.
— Первая позиция! Держать ступни! Голову, голову!
Заслышав командирский голос Даны, не удержался от постыдного соблазна.
Хотя чего я? Каринка-то нас всё время подслушивает! Вот и я приникаю ближе к двери.
— Теперь медленно! Деми-плие! Р-раз! Осанку держи, зар-раза!
Слегка дёргаюсь от свиста разрезанного чем-то беспощадным воздуха. Но звука удара и писка не слышу. Значит, сестрице пока не прилетело.
Шлёп! За подозрительным звуком следует «Ой!» — вот сейчас Каринка огребает.
— Ягодицы не расслаблять! Делай два!
Безжалостно жестокая форма учебного процесса льёт обильный бальзам на мою израненную душу старшего брата при шкодливой сестрице, вечно во всём виноватого. Моя благодарность Дане ломает всяческие пределы. Я теперь обязан, как порядочный человек, на ней жениться. Нет, даже не так! Я обязан побежать за ней цепным пёсиком туда, куда ей вздумается меня поманить.
Не в силах отойти от двери. Пробую — не получается, ноги сами сворачивают обратно. Сажусь рядом в позу лотоса и самопроизвольно впадаю в нирвану.
— А теперь батман-тандю! — доносится из-за двери, и я окончательно проваливаюсь в состояние блаженства, почти постыдного.
Глава 11
Бремя наставника
10 ноября, воскресенье, время 10:40.
Москва, квартира Пистимеевых.
Повезло мне, что родители Каринки свалили по делам. Нет, я не боюсь, что мне прилетит за учебно-воспитательные мероприятия. Я могу распять её на дыбе, затем сказать, что так надо для растяжки, и мне поверят. Но Карина может вздумать жаловаться, они прибегут разбираться, утешать, уговаривать. Короче, непроизводительные расходы времени и лишние сложности. Не, родителям встревать в тренировочный процесс ни к чему. У них другая задача. Я им позже растолкую.
— Отдохнула?
На мой запрос девочка, раскинувшаяся в позе звезды на кровати, невнятно стонет. Видно, боится, что снова поставлю её в балетную позицию. Зря боится. Сорока минут для первого раза достаточно.
— А сообрази-ка Её Высочеству чаёк, что ли.