Сергей Челяев – Новый год плюс Бесконечность (страница 43)

— Ах, вот как! — вроде бы уже почти согласился Аркадий. — А как мы его будем играть?

— Ты что, уже забыл нашу старинную постановку? Помнится, она гремела года три…

— Да ты чё?! Эту, с Какандером и Педди?

— А то! — горделиво и лукаво одновременно протянул коварный телефонный соблазнитель. — Все-таки наш СТЭМ был — не хала-бала…

— Это уж точно, — согласился Аркадий. — Значит, как я понимаю, ты предлагаешь нам «Щелкунчика» — вдвоем? Вадимыч, но это просто авантюра, понимаешь? И почти смертельная. Особенно при наличии консервативно настроенных зрителей.

— Ну, почему вдвоем? — покровительственным тоном возразил предприимчивый молодой человек. — Пьеро сможешь найти?

— Еще бы! Кто, спрашивается, может вытянуть все это безобразие? — язвительно молвила трубка. Но Вадим оставил сентенцию без комментариев. И Аркадий наконец понял — его старый приятель по институту и партнер по театру юмористических миниатюр настроен решительно и компромиссов не потерпит. Наконец, видимо, его действительно нужно — вы-ру-чать…

— На всякий случай позволь напомнить: наш Петр работает в серьезной проектной организации, — заметил Аркадий, впрочем, без всякой надежды. — И у них под Новый год явно горит план, осаждают спохватившиеся клиенты и — вообще. Может быть, даже корпоративный банкет.

— А ты позвони, — просто сказал Вадим. — И потом перезвоните мне, не отходя от кассы — я скажу, что брать с собой. Учти: к обеду должны быть у меня. Оба. И с вещами.

И он положил трубку на рычаг, ласково улыбаясь и вспоминая прежние времена. В своих друзьях он был уверен. Как в себе. Или даже чуточку больше.

Петр позвонил минут через десять. У него, к счастью, как раз выдался свободный вечер — корпоративный банкет намечался только завтра, да и то с большим скрипом.

Другой хорошей новостью было то, что Петр в свое время зажал из костюмерной студклуба легкий весом и весьма натуральный видом костюм Деда Мороза, как-то: шубу, шапку с пришпиленной окладистой бородой, усы, перчатки и кушак в комплекте. А также на три четверти опустошенную, но еще вполне боеспособную коробочку с гримом, который смывался обычной холодной водой, причем — в рекордно короткие сроки. В этом Вадим увидел еще один внушительный перст судьбы, счастливо воздетый кверху, а не наоборот.

Продиктовав еще несколько наставлений, он потребовал, чтобы оба друга явились к нему немедленно для составления диспозиции и генеральной «репы». Обед и пиво хозяин квартиры самоотверженно пообещал взять на себя.

Петр действительно работал в солидной проектной организации. И с клиентами у них все было нормально. В этом Вадим убедился, когда Пьеро вынул из сумки батон сказочно пахучей бастурмы и бутылку нежно любимого ими еще с первого курса демократичного «Красного Арбатского полусладкого».

— Наше, «аббатское»… Все-таки Новый год, — смущенно пожал широкими плечами Петр. — А пиво мы всегда попить успеем.

Аркашка добавил в композицию натюрморта сало, лимон, баночку оливок и кривой зеленый огурец гигантских, прямо-таки устрашающих размеров — словно олицетворенный вживе лозунг борьбы с пищевыми биодобавками и предпраздничной алчностью носатых рыночных торговцев.

— У «носорогов» брал? — сочувственно спросил Петр.

— У них, шайтан им покупатель, — горестно шмыгнул Аркадий. — Там все остальные «огирки» еще ужаснее — даже в авангардный секс-шоп не возьмут.

— Да ладно вам, — урезонил обоих Вадим, с сомнением оглядывая содержимое холодильника. Спустя минуту большая его часть, та, что не требовала особого приготовления, плюс консервы перекочевала на стол.

— Мы тебя понимаем, — хором сказали Аркадий с Петром. — Начальство — дело святое. Женщина — еще более. О детях уж и не говорим. Но только кто из нас, спрашивается, помнит текст?

— Ваше дело арлекиново, — загадочно усмехнулся Вадим, после чего жестом фокусника вынул из папки, заранее приготовленной на холодильнике, несколько распечатанных листков. И торжествующе помахал ими в воздухе.

— Неужели?! — пробормотал Пьер и выхватил листы. — Смотри, Аркань! Фантастика!..

— Ты что, в свое время сохранил текст? — не веря собственным глазам, пробормотал Аркаша.

— Только тот, который был для внутреннего потребления, — скромно потупил лукавые глазки Вадим. — Там сплошные идиоматические выражения. Надо чистить.

Петр быстро пробежал глазами листок, затем другой и ошеломленно отложил распечатку.

— Ребя, вы не поверите, но я до сих пор все помню!

И они с Аркадием увлеченно углубились в печатные страницы, изредка хихикая, а порою — взрываясь громогласным хохотом. Чудны дела твои, о ностальгия…

Вадим из милосердия дал им пять минут на разогрев, а затем требовательно постучал вилкою по столу.

— Народ, «аббатское» ждать не будет. Микрофон давно фонит! Давайте хоть выпьем разок, что ли!

Двое друзей с видимым сожалением оторвались от воспоминаний и либретто. Стаканы были наполнены немедленно, и Петр обвел друзей торжественным взором.

— Я так понимаю, сегодня у нас бенефис? Как в лучшие годы?

— Камерный такой, — прозрачно поддакнул Аркадий, намекая на малое число зрителей и неизвестные вкусы аудитории.

— Фигня! — с чувством провозгласил Петр. — Я готов играть эту старую вещь для себя. И для вас.

— Ну, малость подчистим текст, — предположил Вадим.

— Адаптируем, — уточнил Аркадий.

— А все остальное допишем заново, — подытожил Петр. — Эх, черт, опять видео не будет! Вадимыч! У них там нет, часом, камеры?

— Боюсь, может не оказаться, — покачал головой Вадим.

Сколько они себя помнили, всегда сетовали, что их лучшие миниатюры так и не были сняты «на память». Сценки и люди остались только на фото. Но разве статичные снимки могут передать ту динамику и тот драйв? Да ни в жисть!

— Странный начальник, — задумчиво провозгласил Петр, очевидно, по поводу отсутствия у того видеокамеры, однако, тут же упрямо тряхнул головой и заявил: — Да ладно, не очень-то и хотелось. Давайте махнем, закусим и — за работу. Хоть снова поприкалываемся на старости лет.

— Вадик, а твой начальник не боится пускать в свой огород таких старых и опытных козлов, как мы? — весело засмеялся Аркашка, опасно размахивая вилкой с — кружком колбасы вблизи хозяйского лица.

— Шеф всецело мне доверяет, — предупредил улыбающийся Вадим. — Так что предупреждаю, братцы, ни-ни! Никакого гусарства. Можно только мне, да и то в минимальных дозах.

— Вот так всегда — нам нельзя, а себя никогда не обделит, — похлопал его по плечу Аркадий, потрясая закуской перед самым Вадимовым носом.

— Ты ему, братец Арлекин, сейчас глаз выколешь, — предупредил всевидящий Петр. — Ладно, чего зря болтать? Давайте наш тост, церемониальный.

— Перед работкою, — сощурился Аркадий, как довольный кот.

— И вдохновением, — поддакнул Вадим. — Молитву!

Все трое помолчали, набирая нужную душевную тональность. После чего дружно встали со стаканами вина, и Аркадий продекламировал с фальшиво-пафосным выражением:

— На горе цветет лопух!

— Под горой — акация, — добавил Вадим.

Набрали воздуху и хором, слаженно, как взвод гвардейцев на присяге, гаркнули:

— Ёксель-моксель, выручай, Мать-Импровизация!!!

И в дружном хохоте трех бывших студентов, вечных артистов и хохмачей, потонул не менее слаженный звон граненых вестников удачи.

Спустя час горячих споров, проклятий и хватаний за голову была готова диспозиция в лице главных действующих лиц и актеров больших и малых театров — в эпизодах. Ситуация серьезно осложнялась тем, что ролей было много, а актеров — только трое.

— На самом деле это все чепуха, — горячо убеждал друзей Вадим. — Все сцены составлены так, что постоянно работает только двоечка. А третий — на подхвате.

— В должности прислуги за все, — с сомнением пробормотал Петр. Он строго глядел в свой экземпляр и делал в нем частые, одному ему понятные пометки.

— Ну, и ладно, — бесстрашно кричал Аркадий. — Третий будет подыгрывать.

— И, значит, им всегда будет Вадим, — спокойно констатировал Петр. — У нас же с тобою, Арканя, «двоечка» наиграна, значит, и будем тащить основные диалоги. А Вадику отдуваться за сюжет.

— Ладно, уж как-нибудь, — кивнул Вадим. — В конце концов, я же вас и втянул в эту авантюру.

— А я это авантюрой, между прочим, не считаю, — решительно заявил Аркадий. — Во всяком случае, когда бы мы еще так встретились?

— Тут я соглашусь, — кивнул Петр. — Итак, вот что у нас вытанцовывается…

На листе бумаги крупными буквами был начертан список действующих лиц перелопаченной пьесы, а мелкими — режиссерские пометки.

«Маша — главная героиня». Кто возьмет на себя? Решим по ходу.

«Щелкунчик — главная Кукла и герой». Наверное, Вадик.

«Какандер Первый, мышиный король». Аркашка, кому ж еще?

«Педди Грипал, учитель танцев, крестный маг и домашний волшебник». Боюсь, что это я, Петр…

«Дед Мороз». По обстоятельствам.