Сергей Челяев – Новый год плюс Бесконечность (страница 20)

— Крысиный король — вообще любопытнейшее явление. И едва ли с таковым можно столкнуться в любых других уголках животного царства. Отсюда — и повод ко всяким таинственным поверьям и легендам.

Пьер говорил не спеша, с тактом и знанием дела подбирая слова. О, это был великолепный риторик! Не случайно у Вадима до сих пор кругом шла голова от всего услышанного только что, здесь, на этой странной деревянной лестнице, ведущей невесть откуда и неизвестно куда.

Только сейчас он вспомнил все, что произошло с ним, прежде чем он очутился в доме советника медицины Штальбаума. И не просто гостем, а женихом для, увы, не любившей его мадемуазель Мари. Только эти двое удивительных существ — ожившие елочные куклы Пьеро и Арлекин, подаренные ему чудесной девушкой Анной, подтверждали, что наваждение, случившееся с ним в эти дни — не случайно. И вся эта удивительная история — только первое звено в цепи событий, могущих свершиться, если только он, Вадим, не свихнется тут же, на этом месте, не в силах переварить услышанное, смириться с ним и в итоге — принять как данность. И поэтому Пьер говорил не спеша, тактично подбирая слова и объясняя все так, как оно и должно было доподлинно обстоять в этой странной и волшебной, поистине новогодней истории.

— Признаться, в первую минуту, увидев вас, да и в последующие часы мы вам совсем не поверили. Совершенно, — доверительно излагал Пьер.

— Ага! — весело гаркнул Арчи. — Честно — думали, прикидываетесь!

— И только потом поняли: он ничего не помнит. Значит, это одно из непременных условий волшебства, — впервые за последний час вздохнул Пьер.

— В каком смысле? — неуверенно улыбнулся Вадим.

— Видимо, всякий раз, попадая в новый день, вы будете начисто забывать не только то, что с вами случилось в предыдущий. Но даже — и кто вы на самом деле, — серьезно сказал Пьер. Он покачал большой красивой головой аристократа в далеко не последнем колене знатности и величия, точно весьма не одобрял такие правила игры.

— А вы? — подозрительно воззрился на них молодой человек.

— А мы — не обязательно, — пожал плечами арлекин. Пьер в свою очередь саркастически развел руками.

— И все, что произошло с нами в доме советника — крысы, щелкунчик… Мари, наконец… Четверо суток! Это что — на самом деле всего лишь один настоящий день… там? Двадцать пятое декабря? — похолодел Вадим.

— Похоже, да, — прищелкнул языком Арчибальд. — Честно говоря, мы с Пьером также полагали, что все пойдет несколько… быстрее. Но ведь, как говорится, лиха беда начало!

— Вот как? — жалко улыбнулся молодой человек. Только теперь он понемногу начинал понимать, что с ним действительно произошло после того, как он опрометчиво нарисовал на руке траекторию своего нынешнего пути. Но ведь он искренне сказал тогда Анне: отныне все его помыслы только и исключительно — о ней!

— Верно, — чуть ли не подмигнул ему Арчибальд, и Вадим даже вздрогнул. Он почувствовал, как этот странный, удивительный и нежданный для него слуга только что прочитал его мысли.

— Но как все это стало возможным? Почему?

— Очевидно, родинки на вашей руке не случайны. Плюс — карандаш, — задумчиво сказал Пьер.

— Карандаш куда-то исчез… Я обыскал все карманы, но его нигде нет.

— А вы знаете, чей он? — пристально взглянул на него Пьер.

Вадим энергично замотал головой.

— Вот видите! — закивал Арчи и убежденно произнес:

— Никогда ничего нельзя поднимать с земли! И уж тем более — показывать на себе.

— Карандаш, по-видимому, обладал неизвестной нам и сильнейшей магией, — сказал Пьер. — А кто его хозяин, нам уже не узнать никогда.

— И что же теперь? — задумчиво проговорил молодой человек, глядя на ступени, поднимающиеся перед ним куда-то и теряющиеся в темноте.

— Как что? — переглянувшись, разом заулыбались Пьер и Арчибальд ободряюще и даже несколько нарочито. — Ведь впереди — Новый год, хозяин!

— И ваша встреча с госпожой Анной, — добавил Арчи, весело подмигивая ему на манер озорного уличного попрошайки. — Как ни крути, но условие-то сбылось! Почитай, один день уже долой!

— Вы и об этом знаете? Об условии? — недоверчиво протянул молодой человек, чувствуя, как в душе его шевельнулось тихое, но явственное неудовольствие. Пьер тут же укоризненно глянул на своего компаньона. Положительно, с этой бедовой парочкой надобно держать ухо востро, решил молодой человек. Про таких в детстве говорили: подметки на ходу оторвут! Особенно Арчи…

— Должны же мы вам как-то помогать, — шмыгнул носом арлекин. — А для этого надо знать все условия задачи и все ее неизвестные.

— Тут он прав, хозяин, — мягко заметил Пьер. — Поверьте: мы — самые преданные и искренние ваши друзья, слуги и союзники.

— Так уж прямо — в одном лице? — усмехнулся озадаченный молодой человек.

— Почему — в одном? — недоуменно возразили оба и переглянулись. — В двух. И весьма неплохих, хозяин, смеем вас в этом заверить.

— Ну, ладно, ловкачи, — кивнул Вадим. — А теперь рассказывайте мне, чем закончилась вся эта история в доме Штальбаумов. Мне-то это разглядеть во всех подробностях не довелось, как вы понимаете. И, признаться, пока не очень понятно, каким образом сбылось условие. Все произошло помимо меня, так?

— Мы очень, очень сожалеем, — искренне и с большим чувством заявили слуги. После чего наперебой принялись за окончание своего рассказа.

Разумеется, крестный Дроссельмейер как раз и оказался именно тем волшебником, что в свое время сумел избавить крысиный народ от кровожадного каннибала. Успешно заключив зловредного крыса в тело деревянной куклы, Дроссельмейер решил покуда не упускать плод своих магических экспериментов из виду. В результате крыс и оказался в доме Штальбаумов. Старый волшебник первое время пристально наблюдал за куклой, подобно заботливому домашнему лечащему врачу. Однако никаких причин для тревоги у него не было, и он ослабил бдительность.

Сущность крыса очень скоро очнулась в деревянной темнице. Однако коварный зверь решил действовать исподволь. Первым делом он задумал бросить все силы на завоевание сердца Мари. Он дальновидно смекнул, что в роли жениха сумел бы легко завоевать весь дом в буквальном смысле. Оставалось только дождаться подходящего случая. И хитрый крыс, обильно источавший магию, что отныне переполняла его сущность как влага — пористую губку, успешно захватил тело ни о чем не подозревающего Вадима.

Как ни странно, это обстоятельство и сыграло на руку молодому человеку. Или, вернее, связавшему его отныне обещанию Анне — удивительной девушке из другого мира. Мари во всеуслышание призналась ему в любви, не зная, правда, кто же в действительности находится в теле ее кукольного любимца. Вадим же в силу понятных причин не сумел ей ответить ни взаимностью, ни просто — словом.

Так странно и неожиданно исполнилось условие новогоднего волшебства, и день первый просто-напросто перелистнулся, как одна страница из шести.

Крысы, предварительно потеряв нескольких своих шпионов, умерщвленных щелкунчиком, были, к счастью, вовремя извещены маленьким соглядатаем из родственного мышиного народа. К тому же под Новый год завершался срок их службы волшебнику Дроссельмейеру, и у них отныне были, так сказать, развязаны лапы. Но — не хвосты. И, получив от волшебника торжественное подтверждение об уплате долга, крысы поступили, как и должны были согласно своему обычаю. Ведь государству никогда не должно находиться в безвластии; тем паче — при живом наследнике, каким бы кровожадным и ужасным он ни оказался. И крысы тут же короновали своего кровавого принца. Но сделали это, как издавна принято у них поступать с престарелыми и немощными властителями. Если только не врут, конечно, были и предания, в том числе и людских народов.

Однако, по явному наущению своих придворных-заговорщиков, крысы при этом переусердствовали, сделав судьбу нового короля печальною и навряд ли долговечной. Суеверные люди и поныне утверждают, что группы тесно переплетенных хвостами крыс испокон веков служат своеобразным живым троном для своего короля. Однако коронованный таким странным образом крыс едва ли способен вершить на нем суд и расправу над подчиненными.

— Волшебник Дроссельмейер заверил, — с достоинством сказал Пьер, — что милая девушка Мари непременно излечится от своих заблуждений. У доктора Вендельштерна есть очень трезвые и дельные соображения на этот счет, так что можно не беспокоиться. А игрушка — в конце концов только повод для игр. Разумеется, покуда люди не начинают наделять ее человеческими чертами, и, как правило, наиболее яркими и опасными из них.

— А вы? — с тусклым интересом спросил молодой человек, находясь под тяжелым впечатлением от услышанного. — Как же тогда дело обстоит с вами?

— Мы — не просто игрушки, хозяин, — хором ответили Пьер с Арчи. — Мы — куклы. И притом ваши самые преданные слуги.

— А… ну, конечно, — смешался Вадим.

Честно говоря, он пока не уяснил себе разницу между игрушкой и куклой, но теперь твердо полагал, что это ему предстоит узнать во многих подробностях и, возможно, в самом ближайшем времени. Ведь странная лестница тянулась вверх, и ступени ждали.

— По-моему, в этот раз на моей стороне попросту оказалась судьба, — пробормотал Вадим. — Или его величество Случай. Жалость девушки к щелкунчику обернулась любовью, а случай просто услужливо подставил меня в нужный момент. Честно скажу, мне это не нравится… Ведь мне полагалось положить что-то на весы, уравновесив чужую любовь. А вместо этого судьба швырнула на них меня самого. Так почему же все-таки она сыграла первую партию за меня?