Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 43)

– Стучаться не учили? – я прикрыл непотребство подушкой.

– Обстоятельства экстренные. Лорд-коммандер велел срочно вас привести.

– А что случилось?

– Расскажут на месте. Собирайтесь.

Под конвоем нас доставили в общежитие. В коридоре задумчиво попыхивал трубкой Картер в компании гомункулов и судовых клириков. На полу лежало перенесенное с кровати тело, обнаженная Ева в углу стыдливо пыталась прикрыть наготу кандалами. По комнатам точно потревоженные муравьи шастали офицеры, вынюхивая и проверяя каждый миллиметр.

– Что здесь произошло? – я решил наглеть до конца и первым устроил Далласа допрос.

– Возможно, несчастный случай, – толстяк смотрел в узкое окно аккурат на палубу своего флагмана. – Возможно, вероломное убийство, замаскированное под несчастный случай. Ничего не желаете мне сказать?

– Нет. Кроме того, что я понятия не имею, о чем идет речь.

– Мой мастер-канонир умер. Якобы под этой девкой. Не хотите рассказать, как она оказалась тут, если прежде жила в ваших покоях?

К лорду подошел один из нашего сопровождения и что-то шепнул на ухо. Лорд в удивлении поднял брови и обернулся, постепенно меняя гнев на милость.

– Вот значит как. Смотрю, у вас тут не осада, а пора страсти. Как там говорил классик? Нет правдивей поцелуев, чем на вокзалах. И нет более искренней любви, чем в осажденном городе…

Мы стояли, не говоря ни слова в ожидании вердикта. Судя по настроению, Картер не очень переживал из-за смерти подчиненного – либо же заглотил наживку и поверил в разыгранный нами спектакль. А чего крушить и метать, если офицер умер от естественной причины, как настоящий мужчина и на пике наслаждения? О такой смерти можно только мечтать – всяко лучше шальной пули на скользкой от крови и кишок палубе или осколка в засранном по щиколотку окопе.

– И вроде бы все оправдания звучат складно и правдоподобно. Алиби тоже на первый взгляд железные. И в опыте моих медиков сомневаться не приходится. И все же мне придется проверить и отработать все версии – особенно самые подозрительные. Кто-то скажет – паранойя. Я отвечу – чутье капитана. То самое, что позволяет проложить путь через шторм. Или пройти мимо опасных рифов. Или выбрать наиболее выгодный маршрут. Разве я добился бы таких высот, если бы закрывал глаза на мелочи и не дорывался до истины? Отнюдь. Ты, милочка, – мундштук указал на зареванную служанку. – Подойди.

Ева покорно подчинилась и встала посреди холла. Картер взял ее за цепь наручников, после чего девушка затряслась и рухнула на колени.

– Что вы делаете? – я шагнул вперед, но один из громил схватил за плечо и вернул на место.

– Провожу дознание, – с нарастающим азартом ответил враг. – А теперь расскажи, милая, как все было на самом деле – и боль тут же закончится.

Глава 22

Ева рухнула на пол и забилась, как в припадке. Похоже, Даллас пускал слабый ток небольшими интервалами, иначе мышцы просто сжались бы до предела и девушка в прямом смысле одеревенела. Но это слишком просто, это не так весело, поэтому лорд проявил изобретательность, чтобы бедолага тряслась всем телом и ревела сквозь стиснутые зубы.

– Во времена инквизиции, – Картер передал адъютанту трость и освободившейся рукой взял трубку, – допросы с пристрастием проводили несколько раз. Даже если подозреваемый изъявлял желание во всем чистосердечно признаться.

Ослабшие на миг удары возобновились, и служанка вновь задергалась, как брошенная на раскаленную сковородку живая рыба.

– Пытки всякий раз менялись, однако показания должны были оставаться неизменными – включая мельчайшие детали.

На прикушенных губах выступила алая пена, глаза закатились, а дыхание перехватило, и только тогда палач снял напряжение.

– И если в сказанном замечали неточности и расхождения, всю процедуру повторяли заново. Именно поэтому рядовые казалось бы преступления расследовали годами. Ты же не хочешь пройти через девять кругов боли? Тогда скажи, как все произошло на самом деле – и я избавлю тебя от страданий. Более того – если выяснится, что тебя заставили навредить моему человеку вопреки твоей воле, то даю слово – наказаны будут только заказчики, а ты не только сохранишь жизнь, но и получишь свободу.

Ева свернулась в клубок на холодном полу и тихонько захныкала.

– Я не понимаю, о чем вы говорите. Мы просто занимались любовью, а потом он умер. Клянусь – все так и было.

– Возможно, ты не лжешь. Но разве могу я просто поверить тебе на слово? Если бы я не добирался до истины и не проверял каждую мелочь, мне давно бы вручили черную метку.

По звеньям скользнули голубые молнии, и секретарша пустилась в лежачую джигу. Заряд шел около минуты, и все это время бедняга не могла вдохнуть. Сложно представить, что она чувствовала и о чем думала в тот момент.

Зато я прекрасно понимал, что чувствовал сам – ярость, ненависть, злобу и страх. Страх, что помощница расколется и сдаст заговорщиков с потрохами, и тогда уже нам придется выплясывать и корчиться, а жителей Сакрополиса ждет еще более горькая участь.

– Ну так что, милая, – ублюдок отвлекся на небольшой перекур. – Скажешь правду или продолжим?

– Я уже сказала вам правду, – Ева заливалась слезами и вжималась в мраморные плиты, чтобы хоть немного унять горящую кожу.

– Ясно… – с напускным огорчением протянул мучитель. – А вы, господин ректор, не хотите ничего добавить?

– Только то, что вы издеваетесь над невиновной, – прорычал в ответ. – Но вас это вряд ли остановит.

– Вы правы, – толстяк ехидно ухмыльнулся, и цепь в его руке натянулась и зазвенела.

Разумеется, он мог бы пытать меня. Но на здорового мужика – да еще и мага – уйдет куда больше сил. А мучить беззащитную девушку гораздо выгоднее. Во-первых, у нее нет той мотивации, что есть у главного заговорщика.

Во-вторых, она более слабая, менее выносливая и куда как хуже переносит боль, а значит, быстрее расколется. Ну а в-третьих, для садиста и подонка вроде лорда это еще и приятное развлечение. Будь в этом деле замешаны дети, он пытал бы и их, ведь тогда выбить «правду» стало бы еще проще.

На третьем заходе Ева уже едва держалась. Не выла, не каталась по полу, а дергалась ровно настолько, насколько хватало подаваемой энергии. Один раз и вовсе отключилась, но Даллас тут же плеснул в бледное лицо сгущенную из воздуха влагу.

Глядя на это, я не особо скрывал эмоции. Хрустел кулаками, надувал желваки до скрипа зубов и сверлил гада таким взглядом, что еще немного – и прожег бы насквозь. Картер прекрасно видел мою реакцию и наслаждался ею, словно кровью заклятого врага. Но на кону стояла несоизмеримо большая цена, чем страдания близкого человека.

На кону буквально стояла судьба моей страны, а может и всей планеты. И я сильно сомневался, что если Даллас захватит мир с помощью своих гомункулов, то подарит всем свободу, равенство и братство. Скорее всего, превратит половину в рабов для добычи ресурсов, а остальным устроит ад на Земле ради утоления своих безумных пороков. И этого нельзя допустить. Чего бы это ни стоило.

Но дела великие и возвышенные в тот момент беспокоили меньше обычной бытовой и всепожирающей ненависти. Мне хотелось разорвать ублюдка не за его наполеоновские планы, не из-за исходящей от него угрозы, не за вероломное нападение, а тупо за то, что Картер – жестокий и самодовольный мудак. За горе, что причинил соратникам и друзьям. За то, что издевался над теми, кто не может дать сдачи.

По большому счету гад – просто обнаглевший от безнаказанности мажор. Я не раз встречал таких в школе и не раз обеспечивал им проблемы, несмотря на блатных родителей и угрозы пожаловаться во все инстанции. Обычно главными задирами в классе являются отпрыски социального дна – всякие гопники и малолетние алкаши. И мажоры хоть и схожи с ними в сути, но более изощренные в исполнении.

Просто избить слабого или отжать деньги для них слишком дешево и уныло – не по статусу, так сказать. Им надо закрутить интригу, настроить всех против жертвы, распустить о ней слухи, раздобыть компромат для шантажа.

Унизить на выступлении, сделать вид, что проявил интерес, а потом прилюдно высмеять. Найти позорные фотографии и разослать всем в мессенджер с тонной смайликов – и все в таком духе. Не избить, не зачморить, но создать атмосферу абсолютного ужаса, чтобы несчастный ребенок боялся идти на уроки так, словно весь класс состоял из одной гопоты.

А если жертва находит в себе силы пожаловаться, учителя и завучи хлопают ресницами и разводят руками – мол, разве может Светочка такое делать? Она же отличница с примерным поведением, а ее папа – директор завода (и наш большой спонсор – ремонт недавно вон оплатил). Это ваша Маша из зависти наговаривает. Может, сама виновата. Может, еще и заслужила.

И разбирайся с этим, как хочешь. Особенно, когда возможностей – с гулькин нос, а пройти мимо и оставить все как есть не позволяет совесть.

Эти благородные змеи еще более тошнотворные и отвратительные, чем незамысловатые пацанчики с района. Именно из таких и вырастают такие вот картеры, которые пытаются замаскировать манерами и этикетом больное звериное нутро.

И мне стоило огромных усилий, чтобы вытерпеть надменную ухмылочку и сальный взгляд, как бы говорящий – ну что, сдаешься, или мне продолжить? Потому что понимал еще и то, что Ева терпела на порядок больше, и все еще никого не выдала.