Сергей Чехин – Сакрополис. Маг без дара (страница 11)

– Послушайте, – я протиснулся сквозь ряды учащихся и встал напротив толстяка. – Мы обещали вам пуд в день – вы получите пуд в день. Какой смысл попусту сотрясать воздух?

– Попусту? – британец хмыкнул. – Вы же чародей. Вам ли не знать, что сила происходит из слова, а слово обладает силой? Да и ваши подопечные отлично это понимают, потому и молчат. Но либо вы заставите их говорить, либо придется мне.

– Уверяю, в этом нет нужды…

Сердце словно сжали раскаленными тисками. Миг спустя горячая тяжесть перекинулась на легкие. Я схватился за грудь и попытался вдохнуть, но не смог. В затылок впились иглы, боль стремительно нарастала, как перед инсультом, а страх готовился перерасти в агонию.

– Я не просил вас со мной спорить, господин Романский, – холодно произнес Даллас. – Я приказываю, а вы исполняете – любая иная форма общения приведет только к боли и страданиям. Не понимаете умом – поймете телом.

Мучение закончилось, но мне все равно стоило немалых усилий устоять на подкосившихся ногах. Обливаясь потом и все еще держась за грудь, я отошел в сторонку и привалился плечом к колонне, что поддерживала потолок. После пережитого желание нарываться улетучилось, как дым в бурю. А что до студентов – то бог им судья. Хотят ощутить нечто подобное – пусть выеживаются дальше.

– Я даю вам последний шанс присягнуть по-хорошему. В противном случае пеняйте на себя.

И снова никто не проронил ни слова. Картер выждал полминуты, пыхнул трубкой и махнул подельникам. Офицеры расступились, и собравшиеся увидели молодого юнгу, что вел за руку девочку лет семи в белом кружевном платьице. Ребенок тащил за собой плюшевого медведя и во все глаза таращился на открывшееся взору великолепие.

– Тебе нравится? – с теплой улыбкой просил капитан.

– Да! – малышка в восхищении распахнула рот. – Здесь так здорово! Я всю жизнь мечтала побывать в академии!

– Наслаждайся, моя дорогая. А вы двое – подойдите сюда.

С грацией заводных автоматов приблизилась пара пулеметчиков. Картер сделал жест рукой, словно собирался позвонить по телефону, после чего один стрелок забросил оружие за спину, а второй снял со своего Льюиса ремень. И уложил ствол на плечо соседу так, чтобы получилась перекладина. И что-то подсказывало, что Даллас вовсе не собирался заняться воркаутом, хотя с учетом роста амбалов, он вполне мог использовать их как турник.

Нет, на ремне завязали небольшую петлю, и солдаты превратились в живую виселицу. Девочка не сразу заметила этот ужас, а когда британец подвел ее ближе, невинно спросила:

– Это что, качельки?

– Да, милая, – в тоне капитана не скользнуло ни намека на эмоции, словно он собирался просто выгулять собаку. – Сейчас ты на них покачаешься.

У меня чуть второй раз не случился приступ. Позабыв о страхе и боли, я рванулся к ублюдку и вскинул руки.

– Да вы совсем с ума сошли?! Это уже ни в какие ворота не лезет!

– Присяга, – холодно проскрипел Даллас. – Немедленно. Детей в городе еще полно. Не вынуждайте брать грех на душу.

– Да вы издеваетесь?.. – я обхватил голову и повернулся к студентам. – Вам что – и этого мало, чтобы засунуть гордость поглубже в гузно?!

Из последнего ряда протиснулся пухляш, с которым я познакомился во время «тренировки», завел левую руку за спину, а правую поднял около уха. И первым произнес:

– Я, Клаус Бейкер, клянусь верой и правдой служить делу Короны и ее посланника, пока он не освободит меня от сего бремени.

Какое-то время царила напряженная тишина, но стоило одному начать, и лед тронулся. Студенты выходили из строя один за другим и приносили присягу, стараясь не смотреть в глаза и налетчикам, и друг другу. Так продолжалось до тех пор, пока у лестницы не осталось пять чародеев – три парня и две девушки – во главе с дерзкой бунтаркой. Эти решили стоять до конца, хотя всем уже стало очевидно, что бой окончательно проигран.

– Что же… – Картер глубоко затянулся и кивнул. – Я вполне удовлетворен итогом. А этих смутьянов – в наручники и на Старблейд, пусть с ними потолкуют ребята из разведки. В Мексике и Турции они научились таким приемам, о которых не слышали даже тауэрские палачи.

– Тогда я иду с ними, – Алина шагнула вперед. – Как проректор по воспитательной работе, я несу прямую ответственность за их поведение.

– Похвальная жертва, – Даллас ухмыльнулся. – Хоть и глупая.

– Господа! – я встал между спорщиками, точно рефери на ринге. – И дамы. Давайте не осложнять себе жизнь. Сэр Картер – дайте нам времени до утра. Обещаю – завтра с присягой проблем не возникнет.

– Она уже возникла, – капитан выдохнул сизую струйку мне в лицо. – Эти люди готовы пожертвовать жизнью ребенка ради своих убеждений. Из таких вырастают крайне опасные мятежники, так что по-хорошему надо пристрелить их на месте. Я же из уважения предлагаю их просто изолировать. Понимаю, что вы хотите спасти всех, господин Романский. Но войн без потерь не бывает. И чем раньше вы это поймете – тем меньше людей потеряете.

– И все же я хочу попытаться. И прошу о единственном шансе.

– Я могу дать и больше. Но не имею привычки вручать подарки просто так. Иначе мою щедрость примут за слабость, а слабость – это смерть для вожака.

– Два пуда, – как можно громче произнес в ответ, стараясь не сорваться на крик, но в то же время, чтобы услышали офицеры. – Мы добудем завтра двойную норму.

– А если нет? – толстяк сощурился, прицениваясь к предложению.

– Тогда делайте с ними, что захотите, – неожиданно в моем голосе скользнула неприкрытая злость. – Только сперва определитесь, вы пришли сюда за кристаллами, или же за утолением своих садистских наклонностей.

– Садистских? – обветренные и жесткие как у воблы губы расползлись в надменной улыбке. – Сейчас я обращаюсь с вами практически как с равными. Но если вы не ответите взаимностью, то в самом деле узнаете всё о моих наклонностях. Однако манород для меня важнее мести, так что я принимаю ваше предложение. Два пуда и присяга в обмен на мои милосердие, великодушие и безграничное терпение. Но если не сдержите слово – пеняйте на себя. Пойдем, милая, – Даллас многозначительно погладил притихшую девочку по макушке. – Возможно, мы зайдем к магам в гости еще раз.

Англо-саксы ушли в одну сторону, студенты и преподаватели – в другую, а я остался один посреди холла, презираемый и ненавидимый обеими сторонами, вдобавок взваливший на себя миссию, которая по праву считается невыполнимой. Впрочем, времени еще полно – может, что-нибудь да придумаю. А пока – вискаря для рывка!

Поднялся на лифте в «пентхаус» – Ева как раз сидела под дверью кабинета и что-то бормотала с закрытыми глазами, перебирая в пальцах едва заметно светящиеся полупрозрачные четки.

– Молишься, что ли?

– А? – девушка вскочила, чуть покраснела и спрятала украшение за спиной. – Д-да – просила Свет, чтобы все прошло успешно.

– То ли плохо просила, – устало бросил я, – то ли у Света иные планы на наш счет.

– Все плохо? – голубые глаза округлились и заблестели.

– Ну… могло быть и хуже. Будь добра – принеси пива, виски и ручку с блокнотом.

– Сию минуту, ваше сиятельство.

Я подошел к окну и свел руки за спиной, словно капитан на мостике. Я смотрел на линкор, линкор смотрел на меня шестью носовыми орудиями главного калибра. Несмотря на теплый вечер, на улицах не заметил ни души, и даже в огнях не горели огни. Думаю, сейчас многие перебирали светящиеся четки в ожидании спасения. Вот только спасти нас могло только чудо – никаких иных решений на ум пока не пришло.

Служанка принесла заказ, и помимо всего прочего на подносе лежал небольшой золотой колокольчик.

– Что это? – удивился я.

– Пси-связь заглушена, – Ева постучала пальцами по виску. – Теперь вы сможете вызвать меня только так. Поэтому скажите сразу, нужно ли что-нибудь еще. Например, горячая ванна или расслабляющий массаж, – она отвела взгляд в сторону и покраснела еще гуще. – Нас учат, что телесное напряжение мешает плодотворно мыслить. Так что если хотите…

В ушах гудело, будто мне снова стукнуло семнадцать. Хочу ли я идеально сложенную блондинку с ангельским личиком, вдобавок обученную всем премудростям любовной науки? Глупый вопрос, но если не найти решения к утру, это будет последний массаж в моей жизни. И я, скрепя сердце, отправил горничную домой – как раз потому, что мне уже давно не семнадцать, и на плечах такой груз ответственности, что никакой массаж уже не поможет.

– Как-нибудь в другой раз, – с угрюмой улыбкой кивнул на дверь. – Отдыхай, до утра не побеспокою.

– Господин Романский… – девушка замялась и потупила взор. – Не сочтите за дерзость, но можно переночевать в вашей спальне? Я боюсь идти одна городу – там полно британцев и этих жутких громил с пулеметами.

– Конечно, какие вопросы.

– Премного благодарна! – милашка просияла и с поклоном удалилась.

Я же взял бутылку «Джека» и поднес к лицу, сжимая в ладони, точно череп бедного Йорика. С жаждой посмотрел на этикетку, облизнулся и прошептал:

– Прости, друг. Сегодня без тебя.

После чего убрал алкоголь в стол, попутно найдя в выдвижном ящике тяжеленный изрезанный неведомыми рунами револьвер с восьмигранным посеребренным стволом и накладками из слоновой кости. Патронов, правда, при нем не оказалось, так что оставил игрушку, разложил перед собой блокнот и взялся за любимое дело – прорабатывать сюжетные линии.