Сергей Чехин – Императорский отбор (страница 9)

Магия…

А вот это уже совсем за гранью…

Я с полминуты лежал пластом, чувствуя расползающуюся из груди боль, словно по венам пустили расплавленный металл. Наверное, уже бы не поднялся, если бы не нарастающая дрожь земли – великан приближался с явным намерением закончить начатое.

С огромным трудом встал на четвереньки, кашляя кровью и борясь с подступающей тошнотой. Впечатление, будто машина сбила – и тем не менее стоит отдать Трофиму должное, хоть и с виду дохляк, но выносливости не занимать. Не удивлюсь, если сказывается наследие охотника на нечисть.

А может, все дело в некоей задержке отклика между телом и новым хозяином. Я мог не полностью «подключиться» к нервной системе и потому ощущал боль в треть силы. Но скорее всего причина в адреналине, ведь несмотря на барахтанье и сопротивление, я находился в паре шагов от агонии.

– Не хочешь сдаваться?! – Ворон обхватил голову ладонями и рывком поднял. – Что ж, одним меньше.

Он запыхтел, силясь проломить череп, как тыкву. Лицо соперника покраснело, желваки заострились, а вены вздулись, как влажные жирные черви. Полагаю, я выглядел не лучше, а боль была такая, словно в виски медленно вонзали каленые гвозди.

И снова ноль эмоций со стороны хозяйки. Вернее, эмоции были – ярость, ненависть, вожделение – но ни одна из них не избавила бы меня от скорой смерти. А Семен, похоже, на полном серьезе решил избавиться от конкурента. Вот только лучше бы не выделывался и вцепился бы в шею – тогда бы я отъехал за несколько секунд. А череп всяко покрепче будет, и если я не сдался перед угрозой достойного поражения, то и в борьбе за собственную жизнь не уступлю.

Трофим – твой выход. Или подсобишь, или погибнем оба. Давай, брат – расчехляй свою магию.

Сей же миг разум прояснился, боль отступила, а в груди разлилось приятное тепло. Прямо из сердца, точно кровь по жилам, свет скользнул в правую руку, и на ладонь словно направили луч прожектора – горячий, но не обжигающий. Я замахнулся и вновь вцепился мучителю в рожу, и яркий свет пробился сквозь кожу и ударил сквозь веки.

Ворон зажмурился и недовольно заворчал, но хватки не ослабил – свет был слишком тусклый и доставлял не больше неприятностей, чем направленный в лицо фонарик. И все попытки хоть как-нибудь усилить магию – например, сфокусировать подобно лазеру, ни к чему не привели. Похоже, это конец – мальчишка сделал все, что мог, а я и вовсе не обучен волшебству. А жить так хочется, ребята, но колдовать уж силы нет.

И все же человек по сути своей барахтается до последнего. Пусть я не могу обжечь или подпалить врага, но ведь есть способ напакостить ему и доступной мощностью. Я представил, как свет гаснет и загорается с бешеной скоростью и превратил бесполезный фонарик в стробоскоп. Затем приголубил соперника второй ладонью и устроил такое светопреставление, что здоровяк попятился, мотая башкой и потирая веки.

Однако это – не победа, а лишь отсрочка неминуемой смерти. Проморгавшись, амбал бросился ко мне с утроенным желанием закончить начатое, а я так измотался, что едва стоял на ногах. И когда до печального финала оставались несколько шагов, раздался властный окрик:

– Довольно!

Ворон остановился и склонил голову, тяжело дыша и роняя на истоптанную траву смешанный с кровью пот – не удивлюсь, если это любимый коктейль упырихи.

– Раз бой закончен досрочно, позвольте мне выбрать победителя, – девушка подошла к нам с ехидной ухмылкой.

Разумеется, никто не стал спорить. Да и зачем, если подведение итогов – это чистая формальность: и так понятно, кто одержал бы верх, если бы драка продолжилась.

– Семен Романович, – цесаревна провела ладонью по окровавленной щеке здоровяка, но вопреки ожиданиям облизывать не стала – наверное, постыдилась свидетелей. – Вы очень сильны и могучи.

– Благодарю, ваше высочество, – бородач приободрился и поднял голову.

– Однако не смогли справиться с соперником за целые три минуты. Хотя Трофим Александрович совсем не выглядит как человек, способный продержаться против такого богатыря хотя бы секунду.

– Я… – сибиряк запнулся на полуслове и вмиг потух, а принцесса потеряла к нему всяческий интерес.

– А вот вы, господин Титов, приятно меня удивили. Похоже, вы всерьез настроены на победу, раз отказались сдаваться даже перед лицом лютой смерти. Я люблю, когда меня удивляют. И потому присуждаю победу вам.

Красавица протянула ручку, и я поцеловал ее, точно перстень мафиозного дона. Поначалу такое решение показалось странным и обнадеживающим, но стоило выпрямиться и поймать на себе четыре уничтожающих взгляда, все сразу стало на свои места. Мне подсудили вовсе не из-за симпатии или снисхождения, а чтобы сменить презрение на откровенную ненависть. И теперь одному богу ведомо, на что пойдут конкуренты, чтобы отомстить – уж молчу про Семена, которого только что прилюдно опозорили.

– Я распоряжусь перенести испытание на полдень, – Анхальт развернулась и зашагала прочь, игриво покачивая бедрами. – К тому моменту вас приведут в порядок и подлатают.

Вдали послышался бодрый цокот каблучков – к нам приближались горничные. Семен угрюмо отстранил свою и зашагал вслед за дворянами, мне же пришлось подставить локоть, чтобы не навернуться на первом же шагу.

Со стороны казалось, что мы с Кариной неспешно прогуливаемся под ручку, на деле же она вела меня, как раненого солдата. Несколько шагов я пытался держаться ровно, но вскоре боль в ребрах окончательно доконала, я ссутулился и с кривой физиономией коснулся ладонью правого бока. Как ни странно, мучения притупились – взглянув на пальцы, заметил, что они слегка светятся по краям, словно лежат на стекле мощного фонаря.

Спутница тоже почуяла силу – что неудивительно, учитывая неприязнь к святой магии. Однако не отстранилась и никоим образом не выразила неудовольствия. И все же я уточнил, чтобы не выглядеть человеком, который трескает апельсины под носом у аллергика.

– Ничего, что я колдую? Если вам неприятно, могу перестать.

– Все в порядке, за меня не беспокойтесь.

– Серьезно, не надо скромничать и терпеть. Я понятия не имею, как это работает – мало ли, вдруг ожог останется.

– Вы не знаете, как работает магия? – Карина нахмурилась, и я понял – похоже, Штирлиц провалился. Странно слышать такое от потомственного чародея. Странно и очень подозрительно. Мне же так отбили голову, что я с трудом соображал и как следствие не следил за языком.

– Карина, – я остановился под сенью подстриженной кубом рябины и опустил руки. Но тут же взял девушку за плечи, чтобы не упасть, из-за чего издали мы напоминали влюбленных, приготовившихся к первому поцелую. – Я должен вам кое в чем признаться.

– И в чем же, – ее глаза, казалось, заняли половину лица, и начали потихоньку высасывать мою душу. Зрение сузилось до туннеля, в висках застучали молоты, а сердце сбилось с ритма. Не знал, гипноз ли это или последствия драки, но решил сказать, как есть, пусть и с небольшим условием.

– Перед тем поклянитесь, что никому не выдадите мой секрет. Иначе меня, скорее всего, убьют.

– Клянусь, – без особых раздумий ответила горничная, словно я спросил у нее, который час. А раз нет сомнений, то и верить такой клятве нельзя, но мне не оставили выбора.

– Благодарю. Дело в том, – воровато огляделся и наклонился чуть ниже к прелестному бледному личику, – что я… троечник.

– Троечник? – служанка в удивлении приоткрыла влажные губы, явно ожидая услышать более ценную тайну.

– Да. Я плохо учусь и прогуливаю занятия. Потому что батюшка вопреки воле послал на лекарский факультет. Говорит, будешь хотя бы зарабатывать нормально, а в час нужды – с нечистью бороться. Но я не хочу бороться с нечистью, я хочу быть юристом. А в идеале – адвокатом. Поэтому мои успехи… весьма посредственны, а однажды даже пришлось подделать зачетную книжку, чтобы отец не узнал оценки.

– Что же делать, – настал ее черед с опаской смотреть по сторонам. – Если отвести вас домой, Альберт Антонович первым делом спросит, почему вы сами себя не исцелили. И наверняка поймет, что вы никудышный студент. Я бы могла подлечить вас магией крови – на обычных людей она неплохо действует, но вы клирик, и… Впрочем, неважно, – спутница смахнула со лба рыжую прядь. – Я поклялась сохранить ваш секрет и готова рискнуть. Следуйте за мной.

– А куда, позвольте спросить?

– В мою комнату.

Глава 6

– Если нас кто-то заметит – скажите, что мы идем развлекаться, – прошептала Карина, ведя меня по гулкому полумраку коридора.

– Вот так сразу? – удивился я. – А почему не просто в гости – на чашку чая?

– Потому что вам дозволено пользоваться мной – в этом нет ничего постыдного и порицаемого, – несмотря на слова, лицо девушки оставалось беспристрастным. – Но вы не можете заводить со мной дружбу и проявлять симпатию.

– Почему?

– Скажите, вам нравятся козы? – неожиданно спросила горничная.

– Козы? – один вопрос удивительнее другого просто.

– Да, козы. Животные такие. Крестьяне разводят их ради молока и мяса.

– Ну… – когда был маленький, бабушка держала в деревню козу – черную, здоровенную, с большущими рогами – даже катался на ней, как на лошади. – Они прикольные.

– Прикольные? – тонкая бровь изогнулась. – Обычно их пасут на самовыгуле, ну да неважно. Понимаете, ваше сиятельство, держать козу – ухаживать за ней, гладить, кормить – это нормально. Совокупляться с козой – нет. В моем случае – все наоборот, но суть та же.