Сергей Чехин – Белый орк (страница 24)

— Что ты делаешь? — спросил Шайн, чувствуя холодную грязь на лице.

— В темноте твое лицо будет слишком заметным. Ты же не хочешь стрелу в морду?

— А меня покрасишь? — лязгнул Исмаил.

Тарша покачала головой.

— А тебе стрела как раз не помешает. Может заткнешься наконец.

Маскировка на этом не закончилась. Девушка велела найти веток и засунуть под одежду. Налетчики ободрали до голого ствола стоящий рядом с обрывом куст и вскоре сами напоминали живые растения. Рыцарь, видимо испугавшись быть подстреленным, так расстарался, что стал почти неотличим от дерева.

Спутники перебежали дорогу и спрятались в тени горы. Солнце давно село, зато выглянула Луна — полная и очень яркая. Туч решили не ждать и выдвинулись прямиком к крепости.

Ворота местные жители давным-давно растащили на постройку хижин, новые ставить никто не собирался. Так что с проникновением на вражескую территорию никаких проблем не возникло. После "целебного" молочка дозорным было не до несения службы, появление карательного отряда никто не заметил.

— Исмаил, — шепнул Альберт, вжавшись спиной в холодные камни. — Ты говорил о рычагах. А где пластины для них?

— Так, дай-ка вспомнить. Красная на первом этаже, левый угол сразу от входа, пять напольных плит вверх и четыре вправо.

— А чего стишок не придумал? — хмыкнула Тарша.

— Тсс. Кто-то идет.

Неподалеку раздавались гулкие шаги и причитания.

— Ох, мой живот, будто змею проглотил. Чертов человек, сын гиены, отравитель проклятый.

Во двор вышел пожилой одноглазый безродный в черных козлиных шкурах. Задрав изуродованную шрамами морду вверх, он глубоко вдохнул, но тут же согнулся в приступе боли. Альберт решил воспользоваться моментом: выбрался из укрытия и рубанул мечом по шее.

Лезвие без труда рассекло кожу, чавкнуло мышцами и остановилось. Кровь в два ручья хлынула на древние камни, но рана была далека от смертельной. Теперь Шайн понял, почему рыцарь носил именно двуручник — обычным клинком далеко не каждого кочевника прирежешь.

Орк схватился за шею и зарычал. В ответ посыпались скабрезные шуточки в духе: "меньше пить надо было, дуралей". Но раненый успел выкрикнуть:

— Напали! — прежде чем завалиться на землю со стрелой в ухе.

Теперь топот доносился со всех сторон. Не такой резвый, каким мог быть без хмельного молочка, но все же достаточно опасный. Спутники юркнули за угол и решили спрятаться под стеной, противоположной входу, но там уже ждали.

Четверо безродных перегородили дорогу, но в бой не рвались. Альберт обернулся и заметил еще одну шайку в пять рыл. Они заперли налетчиков между внешней стеной и самой крепостью как грызунов в мышеловке. С обеих сторон поднялись луки. И в этот раз не детские поделки, а самые настоящие орудия смерти из костей и слоеного дерева. Стрелы с крючками на железных остриях сильно охладили пыл налетчиков.

Исмаил, конечно, сможет принять на себя пару выстрелов, но в таком узком проходе всех не защитит.

— Как ждали, — фыркнула Тарша.

Навстречу "гостям" вышел высокий тощий орк, заросший так, что блестели одни глаза. Сальные патлы сто лет не видели горячей воды и свалялись в какие-то ужасающие сосульки. Борода была более ухожена — по крайней мере, ее хотя бы расчесывали пятерней. Довольно частые седые волоски говорили о преклонном возраста кочевника.

— Меня зовут Брю, — скрипучим низким голосом сказал он. — Сложите оружие, вам не уйти.

— Это мы еще…, - начала Тарша, но Альберт бережно закрыл ей рот ладонью.

— Несколько лун назад мои парни нашли здесь это, — Брю достал из-за пазухи прямоугольную табличку непонятного цвета. — Вся исписана имперской вязью. Скажите мне, что это — и я отпущу вас.

— Почем нам знать? — спокойно ответил Альберт. — Мы просто странники, решившие поживиться в руинах.

— Ага, — хмыкнул главарь, расплывшись в щербатой улыбке. — Расхитители гробниц. Малыш, иди-ка сюда.

Из-за спин безродных вышел молодой орк и встал рядом с Брю. В полумраке Альберт не сразу узнал его, а когда узнал — обомлел. Да и не он один.

— Сарс?!

Кочевник не опустил стыдливо голову, а сверлил бывшего товарища злобным крысиным взглядом.

— Как видишь, отпираться бесполезно. Мы знаем, что где-то здесь спрятано знамя Зарзула. И вы пришлю сюда именно за ним.

— Где Каменные Сердца?! — взревела Тарша. — Где мой брат?!

— Оружие на землю, — повторил Брю. — Не бесите меня, я и разозлиться могу.

— Да пошел ты, козлиное вымя!

Тренькнула тетива, и крепость утонула в отчаянном зверином вое. Стрела угодила Тарше чуть выше колена и крепко засела в бедре. Орчиха повалилась на камни и заскулила, обхватив раненую ногу руками. Альберт благоразумно вложил меч в ножны и отбросил в сторону. Исмаил последовал его примеру, хоть и с явной неохотой.

— Вяжите, — скомандовал Брю.

Шайна связали бережно, но странно — он никогда не видел подобной вязи. Прочная веревка петлей лежала на шее, концы спускались вниз, обвивали бедра чуть ниже паха, а потом стягивали руки за спиной — локоть к локтю. Особого неудобства путы не доставляли, но шевелить руками было совершенно невозможно.

Рыцарь же и вовсе напоминал веретено — бечевы на него не пожалели. Таршу связывать не стали — с такой раной ее еще и нести пришлось, о каком побеге могла идти речь?

На первом этаже крепости горел большой костер, рядом лежали украденные бурдюки. Лишь один был откупорен, остальные никто не тронул. И безродных среди руин пряталось куда больше десятка. Вокруг костра сидело не меньше двух, что уж говорить об остальном. Даже дурак поймет, что весь этот грабеж и жуткие звуки рвоты — не более чем подстава с целью пленить отряд.

Таршу и Альберта усадили на высокие кресла с широкими подлокотниками, рыцаря положили в углу. Судя по ржавым шипам и скобам, мебель явно вытащили из пыточной. Брю сел напротив "гостей" и подпер щеку кулаком.

— Ну рассказывайте. Как знамя-то добыть?

— А зачем оно вам? — дипломат решил потянуть время.

Главарь рассмеялся. Остальные безродные вели себя как мыши в присутствии кота: ни звука, лишь костер трещит. Краем глаза Альберт заметил длинный железный прут, лежащий на угольях. В голову пришла бодрящая мысль: кто-то жарил шашлык и уронил шампур. Но на самом деле Шайн прекрасно знал, по чью душу греют железку.

— За надобном. Лучше попроси доспех все рассказать. Он-то боль не чувствует, отдуваться придется вам.

Не удовлетворившись тишиной в ответ, Брю ухватился за древко стрелы и потянул на себя. От последовавших звуков даже матерые головорезы вздрогнули и отвернулись.

— Хватит! — рявкнул Альберт.

— Ха, все-таки Сарс оказался прав. Между тобой и девкой что-то есть, да? И не стыдно тебе, имперский переговорщик?

— Не стыдно! — выпалил Шайн. — Исмаил, скажи им! Пусть подавятся своим знаменем!

— Ты идиот? — донеслось из угла. — С этим артефактом Брю объединит вокруг себя всех безродных и не только их. Представляешь, что тогда начнется?

— Какая умная железяка, — рассмеялся главарь. — Все на лету схватывает, не чета тебе.

— Сарс, как ты мог, — выдохнул Альберт.

— Все, надоело, — рявкнул Брю. — Время печеной орчатины.

Главарю принесли раскаленный добела штырь, который в тот же миг замаячил перед лицом Тарши. Девушка выглядела и без того паршиво: испарина, высохшие, покрытые коркой губы, закаченные глаза.

— Исмаил! — крикнул Альберт, но рыцарь молчал.

— Мой отец был шаманом, — зачем-то сказал Брю, нависнув над пленницей. — И учил меня врачевать. Даже избавляться от зазубренных стрел. На самом деле это проще, чем кажется.

Орк занес ногу и со всей силы наступил на стрелу, всадив ее еще глубже в бедро. Раздался омерзительный чавкающий звук, Тарша резко глотнула воздуха и потеряла сознание.

— Если тащить стрелу медленно, — шептал Брю, — раненый умрет. Сердце не выдержит боли. Но если все делать быстро, он просто отключится.

Главарь отломил наконечник и вытащил остатки.

— Надеюсь, заноз не осталось. Принесите воды.

На пленницу вылили целое ведро, приводя в чувство. Не успела Тарша встряхнуть головой, как Брю ткнул в рану прутом.

— Останавливаем кровь и убиваем заразу, — продолжил палач под дикий рев. — Да не смотри ты на меня волком, приятель. Я просто спасаю ей жизнь. А то умрет еще на самом интересном месте. Да, парни?

"Парни" ехидно заулыбались. Кто-то принялся развязывать пояс.

— Исмаил, прошу тебя, — взмолился Альберт таким голосом, будто пытали его, а не охотницу.

— Нет. Империя превыше всего.