Сергей Чехин – Белый орк (страница 17)

— А вот и нет! — окрысился гоблин. — Будете хамить — не дам вам орка.

— Так он у тебя?

— Да. Он собственность Гоблинского Игорного Дома. И задаром вы ее не получите.

— А что надо делать?

— Узнаете. Согласны?

Спутники переглянулись и махнули руками. Не поворачивать же назад, едва добравшись до цели.

— Тогда добро пожаловать!

Послышался скрип блочного механизма, и весь борт целиком, словно подвесной замковый мост, опустился на землю. Альберт увидел множество комнат — больших и маленьких, нестройными рядами высящихся аж до верхней палубы. Больше всего это напоминало крольчатник, только кривой и косой, сделанный пьяными плотником.

В комнатах горели лампадки, стояли столы и стулья, слепленные из саманных кирпичей. Большинство ячеек пустовало, но в некоторых сидели мелкие зеленые засранцы: одни рубились в кости, другие заливали в глотки мерзко пахнущее пойло.

Барага нигде не было видно.

— Проходите, не стесняйтесь! — зазывал пижон. — Меня зовут Чок, я хозяин этой забегаловки. Комнаты для людей в самом низу. Впрочем, можете занять и орочьи — там все равно никого нет. Располагайтесь поудобнее, заказывайте еду и напитки! Любые капризы за ваши деньги.

— У нас нет денег, — проворчал Шайн. — Когда мы увидим Барага?

— Скоро, скоро. Я пока подумаю, какую награду хочу за него. Договорились?

Чок проводил гостей в одну из клетушек и удалился. Секундой спустя появилась шустрая гоблинская женщина, отличающаяся от мужчины лишь крохотными дряблыми грудками, туго стянутыми цветастой лентой. Вместо юбки была точно такая же лента, только чуть пошире. В кудлатых, сто лет нечесаных волосах застрял какой-то мусор и объедки. Пахло от "разносчицы" соответственно.

Гоблинша бухнула на стол три глиняные кружки, заполненные чем-то, подозрительно похожим на воду из ведра, где полоскали половую тряпку. Пожелав приятного аппетита (хотя еды не принесла), разносчица шмыгнула из ячейки с крысиной ловкостью.

Альберт поморщился и отодвинул от себя мерзкое пойло. Тарша взирала на свою порцию равнодушно, Исмаил опрокинул напиток в приоткрытое забрало. Вонять от рыцаря стало как от деревенского нужника, нечищеного со времен Первой войны.

— И зачем ты это сделал? — фыркнул Шайн.

— Между прочим вкусно. Попробуй.

— Ага. Когда решу свести счеты с жизнью.

Снова приплелся Чак и сообщил, что гости могут повидаться с пленником. Первой со стула вскочила Тарша, и выражение ее лица совсем не понравилось Альберту. С таким лицом благородные имперские дамы посещают в казематах своих суженых, приговоренных к смерти за государственную измену. И стоило портить Маргит товар, если так скучаешь по Барагу?

Спутники поднялись на палубу и увидели привязанного к мачте здоровяка. Орк лежал на дощатом настиле и не шевелился.

— Он что, мертвый? — спросил Альберт.

— Что вы, что вы! — замахал руками Чок. — Просто спит. Можете потрогать — тепленький.

Шайн потрогал — лощеному гоблину он не доверял совершенно. Бараг действительно спал, правда, слишком уж крепко: ни окрик, ни тряска его не разбудили.

— Вы решили, сколько за него хотите?

— Ну…, - Чок полез в карман, но ничего оттуда не достал, — двух ваших буйволов. Последнее время никак не ловится попутный ветер, рогатая тяга не помешает.

Спутники переглянулись. Не такая уж большая цена, а до лагеря можно добраться пешком, пусть и потратив лишние сутки. Пижон протянул ладошку — скрепить договор. Сразу после рукопожатия Альберт вскрикнул от резкой боли и взглянул на свою руку — кожа покраснела как от ожога. Дипломат успел заметить странную белую пудру, быстро впитавшуюся в поры. Тело перестало слушаться, хотя сознание не помутилось.

Шайн упал на палубу, рядом грохнулась Тарша. Краем глаза Альберт видел, что на Исмаила набросилась целая толпа гоблинов и облепила как мухи ложку меда. Впрочем, сравнение рыцаря с медом — слишком большая честь для него. Исмаил характером напоминал иную, менее аппетитную, субстанцию.

Несмотря на старание маленьких ублюдков (аж пищали от натуги), повалить Исмаила им не удалось. Но и рыцарь не мог пустить в ход меч, так как напавшие висели на доспехе — не рубить же по самому себе. Лишь одному неосторожному наглецу нежить откусила забралом нос (первая попытка сделать нечто полезное забралом). Вопя и хрипя, карлик покатился по доскам, обильно поливая их кровью.

Исмаил с большим трудом приблизился к борту и спрыгнул вниз. Ему-то нипочем, а вот засранцам придется несладко — высота у "корабля" ого-го какая. Жуткие крики после глухого удара подтвердили догадку Альберта.

— Поднять борт! — крикнул Чок. — Выставить караул! Пусть только сунется, собака. И почему на него пыль не подействовала? Раньше она промашек не давала.

Заскрипели веревки, завращались вороты.

— Отлично, парни! Свистать всех наверх! Готовьтесь делать ставки, Гоблинский Игорный Дом открывается!

Альберт пролежал ничком около часа, потом постепенно отключился. Глаза закрылись, но в будто набитые ватой уши продолжали пробиваться звуки: фырканье, ржание коней, негромкие голоса, топот ног. Под эту какофонию пленник и потерял сознание.

Очнулся неизвестно когда, но при ярком свете солнца. Руки невыносимо болели, ноги онемели, но слушались — действие яда прошло. Подняв голову, Шайн увидел, что висит на длинной веревке, примотанной к рее. Рядом колыхалась Тарша, тщетно пытаясь избавиться от пут. Левее охотницы безвольной колбасой болтался Бараг.

Альберт решил не тратить силы на бесполезное занятие и осмотрел палубу. Вдоль фальшбортов стояли покрытые дорогими шелками кресла, на которых восседали облаченные в просторные мантии фигуры. Гости не скрывали лиц, что означало лишь одно — пленников никто не собирался отпускать живыми. К величайшему удивлению, орков среди гостей оказалось меньшинство, гоблинов и вовсе не было — в основном люди.

Карлики сменили рванину на блестящие белые камзолы и прислуживали гостям, подавая им отнюдь не помои в глиняных кружках. Какой-то седобородый почтенный (с виду) муж тискал сидящих на коленях гоблинш, носатые страшилы в ответ заливисто хихикали.

На палубу поднялся Чок. Разом стихли разговоры, звон бокалов и прочие звуки. Выглядел хозяин балагана куда наряднее прежнего и зачем-то опирался на трость, хотя и не хромал. Остановившись точно под висящими пленниками, гоблин низко поклонился и молвил:

— Господа, у меня для вас отличная новость! Вместо одного участника нам досталось целых три, поэтому игр будет больше!

Люди захлопали в ладоши, орки принялись топтать настил. По мановению зеленой лапки шум исчез.

— Поэтому я объявляю торги! За игру будем голосовать золотом, так сказать.

— Огласите весь список, пожалуйста, — попросила миловидная златокурая девушка. Холеная, лощеная — придворная дама и частая посетительница балов. Альберту и в голову бы не пришло, что у нее такие увлечения.

— Первый: "Постоялый дом тети Боли". На ваших глазах мы выпотрошим любого понравившегося участника. Наши умельцы не дадут ему умереть очень, очень долго!

Снова хлопки и топот. Шайн судорожно сглотнул. А не воспользоваться ли кольцом пока не поздно? Случай более чем подходящий. Да только привычного покалывания на безымянном пальце дипломат не ощущал. Поднял взгляд и похолодел — кольцо сняли.

— Второй: "Голодная игра". Участники будут охотится друг на друга в степи до единственного выжившего. Если почтенным господам не нравится роль наблюдателей, они могут купить похожий сценарий. Называется "Охота на щуку". Игроки отпускаются в Степь, а вы устраиваете облаву.

Восторженных возгласов раздалось куда меньше. Гости тихо обсуждали услышанное, не спеша доставать кошели.

— Ну и последняя игра: "Арена". Участники дерутся друг с другом насмерть прямо на этой палубе. Итак, торги объявляются открытыми!

Вдоль кресел потопала четверка гоблинов с мешками в руках. На каждом мешке было написано название игры. "Голосующие" бросали полновесные золотые монеты в приглянувшийся сценарий. Тем временем Чок притащил снизу здоровенные медные весы и поставил рядом с собой.

— Тарша, что делать будем? — дрожащим голосом спросил Альберт.

— Не знаю, — рыкнула орчиха. — Ты у нас умный — ты и думай. Топоров обдурил, безродных обдурил, Зарзула обдурил, даже брата моего обдурил. Давай этих теперь!

Охотница стиснула зубы — Чок больно ударил ее тростью по пятке.

— Молчать!

— Надеюсь, они не будут нас потрошить, — прошептал дипломат.

Помощники принесли хозяину сборы. Даже невооруженным глазом было видно, что два мешка примерно одинаковы по объему. Чок отложил в стороны "мелочь" и повесил оба куля на весы. Стрелка, для приличия покачавшись из стороны в сторону, замерла ровно посередине. Собравшиеся недоуменно зашумели.

— Ба! Голоса разделились. "Тетушка Боль" и "Арена" набрали равное количество ваших монет, господа. Что же, можно сыграть в обе игры! Предлагаю потрошить орчиху, а орк и человек пусть бьются насмерть! Принесите инструменты!

Хлопки и топотанье слились в бурю. Зрители свистели и улюлюкали как последние деревенщины в ожидании представления.

— Я имперский дипломат! — заорал Альберт, дрыгаясь всем телом. — Уполномоченный посол! Вы не имеете права!

— Ага, — хохотнул старик с гоблиншами на коленях. — А я император! Правда, девочки?

"Девочки" облизали щеки извращенца длинными слюнявыми языками.