Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 89)

- А что там смотреть, Слава? - с недоумением пожимает плечами штурман Басов. - Скала - как скала. Высокая, крутая.

Здесь, у юго-западной оконечности африканского континента, мореплавание всегда было непростым. Поэтому и самое первое название у мыса было иным -Мыс Бурь. Так его назвал сам Бартоломео Диас, первооткрыватель этих мест. Но, выслушав его доклад по возвращении экспедиции домой, тогдашний король Португалии Хуан внес свою коррективу в название и приказал впредь именовать открытый мыс Мысом Доброй Надежды. Король знал, на что нужно возлагать добрую надежду - отсюда, от южной оконечности Африки, должен был открыться прямой путь в Индию. Его величество не ошибся. Добрые надежды сбылись.

К полудню шторм делается жестоким. “Лаврентий Берия” невесомым перышком раскачивается на встречном штормовом гребне. Волны грохочут о борта корабля. Палуба периодически проваливается вниз, потом чудовищным прыжком вскидывается вверх. Мне начинает казаться, что наше судно похоже на маленькую трепещущую рыбку, схваченную невидимыми и сильными руками могучего витязя-океана. Пространство неба и воды вскипает вокруг, ломая горизонт, швыряясь порывами ветра и острыми иглами мелких соленых капель. Натешившись вдоволь, Атлантический океан как маленькую эстафетную палочку передает наш корабль в невидимые руки своего брата Индийского океана.

А где-то за свинцовой пеленой дождевых туч, над нашими головами, заходя на Землю из космоса со стороны Антарктиды, несется по крутой посадочной траектории спускаемый аппарат корабля “Знамя-5” с Алексеем Леонтьевым и Олегом Макариным. И округлые пасти наших тарельчатых антенн ищут его, чтобы подтянуть к зениту, указать путь к далекой Родине и к месту посадки.

У нас подобралась отличная компания: теплоход “Лаврентий Берия” и два брата-океана.

- Существовало, - да и поныне существует, поверье, - говорит штурман Басов, - что в месте встречи течений двух океанов, теплого Индийского и холодного Атлантического, волны бывают особенно высоки и даже могут разломить длинное нагруженное судно на две части.

Я поневоле начинаю чутко прислушиваться к скрипам и стонам идущего сквозь штормовые волны корабля, но Басов, уловив мой настрой, ободряюще хлопает меня по плечу:

- Не ершись, Славик! “Лаврентий” - надежный корабль. Мы бывали и в не таких передрягах!

Иногда мне начинает казаться что волнение и зыбь затухают, но тут “Лаврентий Берия” с мастерством бывшего чекиста неожиданно находит какую-нибудь тайную зыбину особо выдающихся размеров. Он с силой вонзается в нее острым носом, вглядывается очками-пенсне спасательных кругов и по-наркомовски прямолинейно, с матерком и экспрессией, грохотом и скрипами обшивки бросает в пространство воды, неба и дождя свои недовольные реплики.

Начиная с восьми часов вечера “по Москве” мы все начинаем периодически вскидывать взгляд в штормовой небесно-водяной коктейль на юге - оттуда сейчас должен идти на посадку корабль “Знамя”. Конечно, из-за несущихся над океаном плотных сизых туч шансы увидеть летящий в атмосфере спускаемый аппарат у нас безнадежно нулевые. И мы даже чуть-чуть завидуем тарелкам антенн, которые тревожно вздрагивают, устремляют свои округлые зевы в сторону Антарктиды и постепенно начинают запрокидываться к зениту - автоматика “Лаврентия Берия” обнаружила лунный корабль и надежно ведет его в сторону дома.

Пока основная рабочая смена связистов трудится на своих штатных постах наблюдения, я в кают-компании “терроризирую” своими вопросами начальника запасной смены Леонида Кирилловича Филатова. Филатову около пятидесяти, у него плотная, крепкая фигура, совершенно седые волосы, спокойная и неспешная речь.

- Леонид Кириллович, расскажите, как создавались подразделения Морского флота СССР, предназначенные для обеспечения космических исследований?

Филатов неторопливо раскуривает трубку, пускает в окружающее пространство дымное колечко и неторопливо начинает:

- В конце 1966 года нашим правительством было принято решение о разработке проектов плавучих измерительных пунктов для советской лунной программы. Тогда Советом Министров СССР была поставлена задача создать четыре телеметрических и один командно-измерительный пункт. Эти

измерительные пункты были необходимы для управления полетом ракетно-космического комплекса “Знамя” - “Лунник” на участке его возвращения к Земле.

Вы ведь знаете, что часть траектории космического

аппарата не видна с территории СССР?

- Знаю, - кивком подтверждаю я. - Какие именно работы в космосе выполняются по командам с наземных плавучих пунктов?

- Мы руководим предпосадочными и посадочными операциями космического корабля “Знамя”, - поясняет Филатов, попыхивая трубкой. - Например, по нашим командам производится коррекция траектории полета, которая обеспечивает вход спускаемого аппарата в заданный посадочный “коридор” под требуемым углом. Кроме того, наш КИП принимает телеметрическую информацию с борта корабля “Знамя” и производит измерения параметров траектории его полета.

- Леонид Кириллович, каким образом в океане размещаются плавучие измерительные пункты? -спрашиваю я. - Есть ли у них специальные районы базирования?

- Обычно наши телеметрические плавучие пункты размещаются вдоль трассы спуска космического корабля, - Филатов ведет рукой по висящей на стене карте, на которой красной линией обозначена предполагаемая посадочная траектория “Знамени”. - От самой точки входа спускаемого аппарата в атмосферу над Южным полюсом и до конца зоны видимости летящего в атмосфере корабля из акватории Индийского океана. Посадка космического корабля “Знамя” запланирована на территории СССР. Для этого выбран один из районов в Северном Казахстане.

- Ну, а что будет, если во время посадки случится что-то непредвиденное и космический корабль отклонится от траектории управляемого спуска?

- Мы готовы и к такому варианту, - говорит Леонид Кириллович. - Если возникнут нештатные или даже аварийные ситуации, то вполне возможен спуск космического корабля по баллистической траектории. Тогда его посадка произойдет в акватории Индийского океана. В этом случае все наши телеметрические суда

будут участвовать совместно с судами

Поисково-спасательной службы Военно-Морского Флота СССР в поиске приводнившегося космического корабля и эвакуации его экипажа.

- Леонид Кириллович, скажите, сколько морских кораблей сегодня обеспечивает выполнение нашей космической программы?

- У нас сейчас числится девять судов, - Филатов начинает загибать пальцы. - Четыре судна арендованы нами у Министерства морского флота СССР. Это танкер “Аксай” и три сухогруза - “Долинск”, “Ильичевск” и “Краснодар”. Они переоборудованы в научно-исследовательские судна.

Филатов тщательно выбивает трубку в большую стеклянную пепельницу на рабочем столе и только после этого продолжает:

- Кроме того, в начале прошлого года в командно-измерительный пункт был переоборудован сухогруз “Геническ” - корабль, на котором мы с вами сейчас находимся. После переоборудования этому КИП было присвоено имя “Лаврентий Берия”. Чуть позже в телеметрические измерительные пункты типа “Селена” были модернизированы корабли - лесовозы “Боровичи”, “Кегостров”, “Моржовец” и “Невель”. За этими кораблями сохранены их прежние названия...

Динамик под потолком кают-компании рявкает сигналом тревоги и после секундной паузы сообщает:

- Внимание! Запасной смене немедленно прибыть к рабочим местам! Повторяю.

- Извините, но у нас, кажется, неприятности, -Филатов сует трубку в карман пиджака, поднимается со стула и едва ли не бегом выходит из комнаты.

.Филатов не ошибся: неприятности действительно начались. Измерительная аппаратура корабля “Лаврентий Берия” зафиксировала в земной атмосфере сразу два объекта, идущих от Антарктиды в направлении Индийского океана. Один точно шел в посадочном коридоре корабля “Знамя”, а вот другой.

Другой входил в атмосферу Земли под углом, который однозначно обеспечивал чудовищные перегрузки на его борту, перегрев конструкции и в конечном итоге гибель где-то в небе над Индостаном. Объекты были совершенно одинаковы по всем свои характеристикам. Ни электронно-вычислительные машины, ни операторы-люди не могли с уверенностью сказать, какой из двух объектов в действительности является спускаемым аппаратом корабля “Знамя”.

Сначала это “удвоение” посчитали сбоем аппаратуры на корабле “Лаврентий Берия”, но минуту спустя все остальные восемь морских КИПов тоже зафиксировали два летящих в атмосфере объекта...

Глава 14.

Возвращение на Землю

(Из дневников генерал-лейтенанта Николая Петровича Маканина)

3 ноября 1968 года.

Разделение отсеков корабля “Знамя” прошло без замечаний. Баллистики доложили, что корабль вписался в посадочный коридор практически идеально и идет на управляемый спуск. Это радовало - значит, садиться Леонтьев и Макарин будут на нашей, советской территории, где-то в Северном Казахстане.

Но потом началась настоящая чертовщина.

Сначала наши пункты слежения в Индийском и Тихом океанах доложили, что наблюдают - в том числе, и визуально, - сразу два спускающихся объекта. Матросы с наших кораблей утверждают, что видели в небе сразу два огненных шарика, которые метеоритами неслись со стороны Антарктиды куда-то в северном направлении.