Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 86)

Чеслав Волянецкий, однако, явно ошибся со сроками в своем рассказе-“прогнозе”: у него дрессированная собака высаживается на Луну в начале июля 1969 года, а в нашей реальности советский человек, - Алексей Архипович Леонтьев, - прогулялся по лунной поверхности уже в октябре 1968 года!

Очевидно, что буржуазным политологам и писакам даже в их фантастических прогнозах не поспеть за реальными шагами советской науки и техники!

4

Третий вариант исторического развития

представлен Чеславом С. Волянецким в виде информационного письма секретаря ЦК КПСС Михаила Андреевича Суслова в адрес Генерального секретаря ЦК партии Леонида Ильича Брежнева, написанного в неком другом, параллельном мире. В этом письме сравниваются некие два мира, причем один из них именуется “нашим” - то есть тем, в которым якобы присутствовал в тот момент сам Волянецкий, - а другой соответственно “не нашим”, чужим. “Перечень исторических дат в советской космонавтике “чужого” мира в тексте этого “письма” настолько соответствует датам в “нашем” мире, что даже начинаешь подумывать, не описал ли Волянецкий в этом своем опусе один и тот же мир.

Но при более подробном анализе текста “письма Суслова” несложно отыскать различия. В “чужом” мире космонавт Георгий Тимофеевич Береговой (видимо, аналог нашего известного космонавта Г.Т.Береговина) не смог состыковать космический корабль “Союз-3” с беспилотным кораблем “Союз-2”. А в “нашем” мире Береговой блестяще выполнил эту стыковку 26 октября 1968 года. В “нашей” реальности Г.Т.Береговой сразу же после завершения своего триумфального полета был назначен начальником Центра подготовки космонавтов СССР. Благодаря этому назначению Алексей Леонов и Олег Макаров (видимо, тоже аналоги наших героев космоса А.А.Леонтьева и О.Г.Макарина) 11 декабря 1968 года на “Союзе Л-1” первыми из людей облетели Луну, опередив американцев на несколько недель. Далее в прогнозе-письме Волянецкого в 1971 году “наши” космонавты выполнили три успешных длительных экспедиции на орбитальной станции “Салют-1”, продолжительностью 23, 30 и 35 суток”. В “чужом” мире в ходе космического полета корабля “Союз-11” к орбитальной станции “Салют-1” трагически погибают сразу три космонавта - Георгий Добровольский, Владислав Волков и Виктор Пацаев. В этом “чужом” мире на Луну первым высаживается экипаж американского космического корабля “Аполлон-11”: на Луну отправляются на лунном модуле “Орел” Нил Армстронг и Эдвин Олдрин, а Майкл Коллинз ожидает их на окололунной орбите в основном блоке “Колумбия”.

5

Читая “прогнозы” Чеслава С. Волянецкого, задаешь себе вопрос: уж не является он неким “попаданцем” к нам из будущего или параллельной вселенной, активно вмешивающимся в мировые дела? Но по прочтению его опусов эти сомнения развеиваются: Волянецкий пишет именно прогнозы, варианты возможного развития событий, а вовсе не дает президентам и генеральным секретарям советы космического масштаба и такого же масштаба глупости. Кроме того, “главная сцена”, на которой разворачивается действие книги - это СССР, остальной мир более статичен. США так вообще практически ничем не отличаются от нашего реального мира. Сам же Волянецкий находится даже не на краю “исторических подмостков”, а где-то вообще далеко за кулисами. Исторически его роль сводится к роли драной шавки из грязной подворотни, уныло лающей на идущий мимо караван советской космонавтики.

Глава 11.

 На обратном пути

(Из неопубликованной книги журналиста Ярослава Головнева)

Что должны чувствовать два человека, которые на трое с половиной суток заперты в герметичном фарообразном отсеке, имеющем высоту и диаметр у основания около двух метров?

Оба сидят в совершенно одинаковых полетных креслах “Казбек”. Оба одеты в совершенно одинаковые скафандры “Сокол-2МЛ”, снабженные ассенизационным устройством для приема мочи и кала. “Три с половиной дня в скафандре верхом на унитазе”, - шутят космонавты.

Если вдруг у вас почему-то зачешется, например, под мышкой, почесать это место не получится. Не будешь же и в самом деле снимать для этого скафандр или пытаться нырнуть рукой внутрь комбинезона через открытое стекло гермошлема?

В невесомости руки, ноги, туловище практически не затекают от недостатка движения - веса ведь нет! Но человек - очень неусидчивое существо. Несмотря на невесомость, ему хочется потянуться, вытянуть руки и ноги, прогнуть спину. Встать и походить. Хочется двигаться.

Но подвигаться не получается. И не только потому, что ты сидишь “верхом на унитазе”, а еще и потому, что разгуляться просто негде. Фарообразный отсек -спускаемый аппарат космического корабля “Знамя”, - в котором сидят Леонтьев и Макарин, просто до отказа забит различной аппаратурой и приборами. Вот торчит ребристый бок парашютного контейнера. Здесь у нас герметичная емкость с образцами лунного грунта. Тут у нас бачок с водой и тубы с пищей. А это у нас пульт управления системами космического корабля, кожух бортовой цифровой вычислительной машины “С-530”, системы связи по всем каналам, системы телеметрии и радиационно-дозиметрического контроля, медицинская аппаратура и прочая, прочая, прочая...

Не разгуляешься.

Во время восемнадцатисуточной экспедиции на “Союзе-4” в прошлом году Василий Лазорин и Олег Макарин последние трое суток полета сидели в спускаемом аппарате своего корабля, одетые в такие же скафандры “Сокол”. Имитировали возвращение с Луны будущих космических экипажей, то есть.

“Знаешь, Алексей, - признался Макарин Леонтьеву после возвращения “Союза-4” на Землю, - у меня еще неделю после посадки сохранялось ощущение, что за спиной болтается кресло “Казбек”. Как будто я не человек, а огромная черепаха, у которой вместо панциря на спине - ложемент и ассенизационное устройство!”

Трое с половиной суток в скафандрах среди приборов и оборудования. Почти без движения. Все основные полетные эксперименты уже выполнены.

Ах, да! Еще остались медицинские исследования. Самое приятное, конечно, - это ежедневные заборы проб крови!

- Позвольте ваш пальчик, Алексей Архипович!

- Макарин, злодей, куда ж ты колешь?! Так твою и растак! Пиявка!

Столбик крови вползает в пробник.

- Так, теперь моя очередь колоть! Ну, держись, садист!

- Ой! Лешка там уже полведра набралось! Хорош жать!

- Еще капельку! Ух, готово!

- Вампир лунный! Палец совсем синим стал! И затек!

- А ты подвигай пальчиком, подвигай! Вот так, молодец!

Двое летят домой...

Сразу после ухода “Знамени” с окололунной орбиты, они оба завалились спать. После полутора суток напряженной работы спать хотелось неимоверно. Глаза просто слипались.

По плану полета космонавты должны были отдыхать шесть часов. Когда по истечении этого времени главный дежурный оператор - на тот момент им оказался космонавт Жора Шонов - попытался разбудить спящий экипаж “Знамени”, раздраженный спросонья Леонтьев сочно, красочно и на весь космос послал лично “Зарю”, весь Центр управления полетом и в целом всю Землю в известном направлении, вырубил связь и снова завалился спать. Обеспокоенная таким непривычным для всегда выдержанного командира корабля поведением, Земля тайком и тихонечко включила закрытый секретный канал связи. В эфире среди воя и шороха помех хорошо прослушивался громкий храп мощностью в две носоглотки.

Прошло еще четыре часа. Леонтьев и Макарин проснулись. Умылись влажными полотенцами,

совместили обед, который проспали, и ужин, быстренько провели телерепортаж для советских и зарубежных телезрителей и снова погрузились в сон.

В Центре управления полетом срочно собрались на совещание высокие руководящие и медицинские чины.

Спорили и ругались два часа и, в конце концов, решили предоставить экипажу возможность хорошо отдохнуть. То есть не напрягать Леонтьева и Макарина излишними обязанностями. То есть разрешить им жить эти трое суток до посадки на Землю по собственному графику.

Поэтому даже две коррекции траектории движения космического корабля ЦУП провел в автоматическом режиме, без участия сладко спящего экипажа.

Вот так они и летели все трое с половиной суток до самой Земли: спали, ели, поочередно “ходили в туалет”, брали пробы крови друг у друга...

Ну, и еще говорили, говорили, говорили.

Обо всем, что приходило на ум.

- Лешка, ну, у нас тут и теснотища! Даже в “Союзе”, кажется, и то просторнее!

- Конечно, просторнее. Контейнер с образцами лунного грунта в спускаемом аппарате на “Союзах” не возят. И туалет у них где? В бытовом отсеке. А у нас - вот они удобства, под носом. Мы с тобой, Олежка, как - будто в “горбатом” “Запорожце” едем. Там примерно такая же по объему кабина.

- А вот, кстати, я анекдот о “Запорожце” вспомнил. Двое собачников встретились и разговорились. Один и говорит другому:

- Что делать - не знаю! Моя псина постоянно бегает за машинами “Запорожец”.

- Ну, это же нормально, - отвечает другой. - Многие собаки бегают за машинами.

- Да, но мой дог приносит их в зубах и закапывает у тещи на огороде!

Посмеялись.

Глава 12.

Лунное марево над Вашингтоном

(Статья корреспондента Алексея Огурцова, опубликованная в газете “Красная Звезда” от 2 ноября 1968 года)

Новое грандиозное достижение Страны Советов в космосе буквально потрясло Соединенные Штаты Америки. Пожалуй, наиболее точно это состояние американских обывателей выразил писатель Том Вулф: “Боже мой, это гораздо хуже, чем спутник: каждую ночь над головой проплывает серебристая Луна, оккупированная русскими”.