Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 82)

- Не беспокойся, Олежка, - добродушно рычит в ответ Леонтьев, - без лунного сувенира я тебя не оставлю!

Включается внешняя телекамера, расположенная около выходного люка на взлетной ступени. На большом экране в Центре управления полетом мы видим, как крышка выходного люка на “Луннике” словно проваливается внутрь кабины космического корабля. В образовавшемся отверстии через несколько секунд показывается огромный округлый гермошлем скафандра Леонтьева. Сквозь яркие блики на стекле иллюминатора гермошлема просматривается лицо космонавта.

- А погода за бортом хорошая, - шутит Алексей. -Солнечно!

- Но на горизонте клубятся Магеллановы Облака, -подхватывает шутку Макарин. - Как бы ливня не было! А я зонтик дома забыл!

Леонтьев закрепляет фал на кронштейне около люка и высовывается из кабины корабля уже по пояс.

Мешковатый контейнер с лунным грунтом закреплен слева на поясе его скафандра.

- Ребята, что-то я не совсем хорошо соображаю, в какую сторону мне идти, - жалуется Леонтьев. - Ну-ка, сориентируйте меня на местности!

Даже по голосу слышно, что Алексей устал. Более суток напряженной работы во время посадки и старта с Луны, прогулка по лунной поверхности... Леонтьев работает уже почти на пределе.

- Леша, ты сейчас находишься лицом к “Знамени”? - интересуется Макарин.

- Да, я хорошо вижу корабль.

- Тебе нужно принять примерно на пол метра левее от прямого направления, - поясняет Олег. - Двигайся в направлении на левое сопло двигателя ориентации “Знамени”. А потом можно будет уже по прямой.

- Понял, спасибо.

Леонтьев выбирается из люка полностью. Его тело сначала перекрывает обзор телекамеры, а потом постепенно перемещается за пределы видимости. К сожалению, телекамера не рассчитана на большие углы поворота, и поэтому мы теперь не сможем следить за перемещением Алексея по поверхности “Лунника”. В поле нашего зрения остается только люк взлетной кабины, который Леонтьев по-хозяйски закрыл после выхода из корабля в космос.

Изображение на большом экране ЦУПа переключается на телекамеру, которая установлена на бытовом отсеке “Знамени”. Отсюда видно часть стыковочного отсека и пристыкованную к орбитальному кораблю взлетную ступень.

- Я сейчас внимательно смотрю в сторону топливного отсека “Лунника”, - говорит Леонтьев. -Расстояние от меня до него около двух метров. Не вижу никаких следов повреждения на топливном баке. И вытекания топлива из бака тоже не вижу. Может, сходить и поближе посмотреть? Длины фала хватит.

- Отставить самодеятельность, “Флаг-один”, -мгновенно реагирует Николин. В голосе его прорезаются командные нотки. Заметно, что наш главный оператор тоже подустал и нервы у него далеко не железные.

- Ну, это я в порядке предложения, - миролюбиво замечает Леонтьев. - В виде инициативы трудящихся масс...

- Не стоит туда идти, Алексей, - уже спокойно говорит Андрей Николин. - Истечения газа мы уже не фиксируем. Видимо, остатки топлива или полностью вышли из пробоины, или подмерзли. А сама пробоина, скорее всего, очень маленькая. Инженеры говорят, что не более одного-двух миллиметров. Тебе вряд ли удастся ее обнаружить даже вблизи. Поэтому действуй по программе, двигайся к “Знамени”.

- Хорошо, работаю по программе, - соглашается Алексей. - Перебираюсь на двигательный отсек “Лунника”. Держусь за сопло. Ребята, а на сопле хорошо видны следы сгорания топлива. Изнутри сопло теперь окрашено в коричнево-черный цвет. Сверху, около головки сопла, - вся поверхность черного цвета. А к срезу сопла цвет становится темно-коричневым.

- Двигателисты говорят, что такие цвета и должны получиться после завершения работы двигателя, -отвечает Николин. - Топливо сгорает не полностью и некоторые его микрочастицы оседают на внутренней части сопла.

- Может, стоит взять на анализ немного этой копоти? - интересуется Леонтьев. - Я могу провести по ней тыльной стороной перчатки.

Николин советуется с двигателистами, а потом отвечает:

- Инженеры говорят, что не стоит, Леша. Процесс горения в камере сгорания хорошо изучен. Вряд ли образцы копоти дадут какие-то новые результаты. Не задерживайся, иди дальше.

- Понял, “Заря”. Пошел подальше, - снова шутит Леонтьев. - Перебираюсь через стыковочный механизм.

Вижу опорные “лапки” и часть “жала” стыковочного узла. Да, Олежка... Состыковался ты почти на пределе. Штырь вошел в ячейку, которая почти у самой кромки стыковочной плиты. Еще бы чуть-чуть - и клюнул бы “жалом” мимо стыковочного узла!

- Не клюнул бы, - весело откликается Макарин. -Тут, Лешка, имел место быть точный инженерный расчет! Ну, и сам знаешь, глаз у меня - алмаз. Годы долгих тренировок на стыковочном тренажере и во время разлива спиртных напитков не проходят бесследно.

- Так, я прошел стыковочный узел, - сообщает Леонтьев. Его по-прежнему еще не видно на экране в ЦУПе. - Остановочка.

Пауза длится несколько секунд. Потом “за кадром” снова звучит голос Алексея Леонтьева.

- Я сейчас закрепился на поручне бытового отсека “Знамени”, - говорит он. - Сейчас мне хочется сказать несколько теплых слов в адрес нашего кораблика и его конструкторов. Спасибо за прекрасный корабль, ребята! А тебе, “Лунник”, спасибо за работу!

Космонавт начинает двигаться дальше. На экране, в поле обзора телекамеры, установленной на бытовом отсеке “Знамени”, наконец, появляется облаченная в скафандр “Кречет” фигура Алексея Леонтьева. Он передвигается, удерживаясь руками за проложенные вдоль бытового отсека металлические поручни.

- Выхожу на финишную прямую, - говорит Леонтьев. - Ориентируюсь по макушке Олега, которая торчит из люка.

- Я уже успел вздремнуть, пока ты там разгуливал, -хохочет Макарин. - Поторапливайся, обед стынет!

- Не торопитесь, “Флаги”, - осаживает обоих Николин. - Работайте спокойнее!

Леонтьев уже полностью виден на экране ЦУПа. Фигура космонавта движется медленно и как-то неуклюже. По совету Николина, Алексей старается не торопиться. Сейчас он похож на белого медведя с шаром гермошлема на голове и большим ранцем за плечами.

- О, вот и командир! - теперь Леонтьева видит и Макарин. - Лешка, давай руку! Я тебя подхвачу!

Правая рука Леонтьева тянется куда-то за пределы видимости телекамеры. Секундой спустя скафандр космонавта полностью закрывает обзор. Изображение на большом экране ЦУПа гаснет.

- Все, я около люка “Знамени”, - звучит в эфире радостный голос Леонтьева. - Здравствуй, Олежка!

- Привет, лунный скиталец!

По большому залу ЦУПа прокатывается волна аплодисментов. Жаль, что мы не можем видеть сейчас первое рукопожатие и дружеские объятия двух космонавтов.

- “Заря”, мы уходим в корабль, - сообщает

Макарин. - Заходи, Леша! Заходи, дорогой!

- Так, сначала загрузим контейнер, - слышится пыхтение Леонтьева. - Груз на борту! А теперь и я следом забираюсь... Все, прибыли!

- Ребята, закрываем входной люк! - напоминает Николин.

Два десятка минут уходит на закрытие люка и проверку герметичности. Затем открываются клапаны и бытовой отсек начинает наполняться воздухом. Когда давление достигает 560 миллиметров ртутного столба, Николин разрешает экипажу снять скафандры.

.Старт корабля к Земле состоялся в четверть одиннадцатого по московскому времени. На тридцать восьмом витке вокруг Луны, примерно за час до включения двигателя ракетного блока И, лунный орбитальный корабль по командам с Земли “потерял” бытовой отсек вместе с пристыкованным к нему “Лунником”. К этому времени Алексей Леонтьев и Олег Макарин успели умыться с помощью специальных влажных полотенец, пообедать и перенести в спускаемый аппарат “Знамени” все то, что предполагалось вернуть из космического путешествия на Землю. Конечно, в первую очередь был перенесен герметичный контейнер с образцами лунного грунта, которые Леонтьев собрал на Луне. Затем космонавты надели скафандры “Сокол” и заняли свои рабочие места в креслах спускаемого аппарата.

Корабль зашел “за Луну”. Связь с Алексеем Леонтьевым и Олегом Макариным поддерживалась только через спутник - ретранслятор “Луна-30”. По команде с Земли в расчетное время состоялось включение разгонного ракетного блока И. Космический корабль “Знамя” нарастил скорость и сошел с орбиты спутника Земли. Теперь путь его лежал к родной планете.

Глава 10.

“Чем бы дитя не тешилось...”

 (Советский лунный триумф и домыслы буржуазных “аналитиков”)

(Статья комментатора Ивана Берендеева, опубликованная в журнале “Коммунист”, номер 44 от 2 ноября 1968 года)

Успешная высадка на Луну советского космонавта Алексея Леонтьева просто шокировала американских обывателей. Вся промышленная, научная и техническая мощь Америки, о которой десятилетиями трубили буржуазные газеты, радио и телевидение, на деле оказалась всего лишь колосом на глиняных ногах.

Чтобы подсластить горькую пилюлю, полученную американским истеблишментом от советской науки и техники, некоторые местные средства массовой информации не брезгуют публикациями откровенно фантастических опусов в жанре так называемой “альтернативной истории”. В них история препарируется таким образом, что американская космонавтика неизменно одерживает победу за победой, а советские исследователи космоса, напротив, постоянно проигрывают. Построение всех этих окололитературных опусов достаточно примитивно. Хотя в этом мутном потоке лжи есть и отдельные исключения.