Сергей Чебаненко – Лунное сердце - собачий хвост (страница 5)

Гашишев замолчал, проникновенно взглянул в мои глаза и ледяным тоном поинтересовался:

- Надеюсь, у тебя, товарищ Бебенов, - настоящего патриота нашей страны и всего подлунного мира, - не будет возражений?

Я сидел, совершенно не дыша и удивленно выкатив глаза. Со стороны, наверное, казалось, что я проглотил язык. Всего я мог ожидать от родного Колдовского правительства, но такого. Отправить меня на Луну с охранительной миссией. Даже в голове не укладывалась все величие этого колдовского замысла! И уж совсем замечательно смотрелся в этом дерзновенном раскладе магических сил я в роли крайнего, в роли стрелочника, на которого, если что-то вдруг пойдет не так, обязательно переведут все стрелки. Кто ты теперь, Порфирий Бебенов? Лунный козел отпущения, мэ-э-э.

- Вот и прекрасно, - Морфин Марихуанович по-своему истолковал мое долгое молчание. - С сегодняшнего дня, Порфирий Модестович, ты начинаешь подготовку к лунному полету. Откладывать начало работы в долгий ящик не будем: времени в нашем распоряжении в обрез, всего около двух месяцев. Мы, их, конечно, порастянем всякими магическими способами, но, сам понимаешь, пространственно-временной континуум - не резинка из трусов, его бесконечно тянуть не будешь... Сейчас тебя проводят в наш колдовской центр космических полетов.

Я на одеревеневших от острых переживаний ногах поплелся к двери.

- И вот что, Бебенов, - окликнул меня товарищ Гашишев. - Придумай себе в качестве полетного псевдонима какую-нибудь другую фамилию. Звучную и красивую. А то Порфирий Бебенов - знаешь ли, звучит не слишком благозвучно для чутких ушей нашего колдовского народа.

Совершенно ошарашенный еще одним предложением партийного чиновника, я смог только безропотно кивнуть и молча вышел из кабинета.

2

События закрутились и завертелись, как в настоящей сказке. Полтора месяца ЦК партии готовил меня к полету на Луну. Мне читали долгие и нудные лекции по идеалистическому колдунизму. Придирчиво проверяли мои благонадежность и политическую подкованность на чародейских комиссиях. Старые маги и ворожейки передавали мне свой бесценный производственный опыт в сфере практического колдовского охранения.

К середине июля я был уже полностью подготовлен к предстоящей лунной миссии. По решению Колдунбюро ЦК меня даже приняли в члены Колдовской партии - без прохождения годичного предколдовского стажа.

Скафандр для меня скроили и сшили на подмосковном заводе “Звезда”. Тайно, по ночам, особая бригада кикимор-швей, предварительно сняв мерки с прототипа советского лунного скафандра “Кречет”, изготовляла наш отечественный колдовской аналог.

Чтобы мое пребывание на Луне не выглядело обычной политической акцией с легким охранительным аспектом, Колдовская Академия наук подготовила целую серию экспериментов, которые мне надлежало провести на лунной поверхности. Как водится, ко всем этим простеньким по своей сути исследованиям прилагалась почти тонна научно-магического оборудования -материальная основа для сотни-другой будущих диссертационных работ целой плеяды магов и колдунов.

Тринадцатого июля вместе со своим космическим багажом я вылетел в Соединенное Пятидесятье Американы на рейсовом ковре-самолете нашего “Аэроколдунфлота”. В аэропорту Гоблин-Йорка меня встретила целая толпа иностранной нежити - орки, гоблины, баньши. Колдовские политики, магические специалисты и журналисты ведьмовских средств массовой информации. Началась суетливая предстартовая круговерть - встречи в самых высоких колдовских кругах, пресс-конференции, фуршеты, приемы, коктейли.

Приемы - приемами, коктейли - коктейлями, но солнечным утром шестнадцатого июля 1969 года я, трезвый, как стеклышко, уже был во Флориде, и следом за Армстронгом, Олдриным и Коллинзом протопал в новеньком скафандре на борт космического корабля “Аполлон”. Мое научно-колдовское оборудование для работы на Луне американские коллеги загодя разместили на внешней части лунного модуля, заботливо прикрыв его невидимой магической завесой.

Конечно, я мог бы с легкостью войти внутрь командного отсека сквозь стену космического корабля, но в Академии колдовских наук рассудили, что этого делать не следует: своими магическими способностями я мог случайно повредить теплозащитное покрытие “Аполлона”. Поэтому было принято решение воспользоваться обычным посадочным люком. Конечно, для людей даже в своем скафандре “Кречет” я по-прежнему был невидим, но в ЦК партии и Организации колдовских наций все же решили перестраховаться. Чтобы меня случайно не заметила человеческая стартовая команда и журналисты-люди, две местные ведьмы в нужный момент очень умело отвели им глаза. Ну, а на фото- и кинопленке я сроду никогда не получался по причине своей врожденной не фотогеничности. Не говоря уже о телевизионных изображениях.

В тесном отсеке командного модуля “Аполлона” я уменьшился ровно в пять раз - есть среди моих домовенских способностей и такое полезное качество - и залег в небольшую нишу над головой у Нила Армстронга. Обнаружить меня всеми мыслимыми человеческими способами было теперь просто невозможно.

Стартовали в космос мы точно по расписанию. Армстронг, Олдрин и Коллинз летели к звездам уже второй раз, и более-менее спокойно восприняли сам момент запуска. Я же не смог скрыть своих эмоций, и когда многотонная сигара лунного носителя “Сатурн-5”, грохоча ракетными двигателями, приподнялась над стартовой площадкой космодрома, что было сил заорал в эфир:

- Ура! Летим!

Эх, забыл я, забыл на радостях и в великом волнении, что радиоэфир по своим свойствам одинаков и в человеческом, и в колдовском мире!

- Баз, ты что-то сказал? - Нил Армстронг встрепенулся и озадаченно посмотрел на Эдвина Олдрина.

- Нет, я молчал, как рыба, - пилот лунного модуля недоуменно пожал плечами. - Может, это Майкл?

Они оба повернули головы в сторону Коллинза.

- Я тоже не проронил ни слова, - покачал головой пилот командного отсека.

- Кто же здесь только что кричал? - Армстронг вертел головой во все стороны, осматривая командный отсек.

- Наверное, это были радиопомехи... - робко предположил Майкл Коллинз.

Я испуганно сжался в своей тайной нише и даже попытался прикрыть ладонью рот. Правда, этого сделать не удалось, поскольку мое лицо закрывало стекло гермошлема.

- Гм, может быть, это и вправду были радиошумы, -наконец, с сомнением произнес Армстронг. - Хотя мне показалось, что кто-то просто восторженно заорал над моим правым ухом.

Он еще раз тщательно осмотрел тесное пространство командного отсека над своей головой. Меня в нише он, конечно, не видел.

- Ладно, - Нил взмахнул рукой. - Будем считать, что это и в самом деле были помехи.

Я перевел дыхание и облегченно вздохнул. На этот раз обошлось. Нет, все-таки впредь мне нужно быть поосторожней. Командный отсек “Аполлона” слишком мал, чтобы вести себя здесь по земному, свободно, как дома.

Ракета тем временем стремительно возносилась в небеса. Накатили волнами перегрузка и тряска. Резкими толчками дали о себе знать разделения ступеней. Мое сердце отвечало на все эти прелести космического старта сериями учащенных пулеметных ударов. Во рту стало сухо, как в пустыне Сахара в летний безоблачный день. Но в целом выведение на околоземную орбиту я перенес хорошо.

После одного витка вокруг Земли центр управления полетом, расположенный в человеческом мире в американском городе Хьюстоне, сообщил:

- “Аполлон-11”, у нас есть очень странная новость. По результатам траекторных измерений ваш космический корабль перетяжелен примерно на одну тонну. Это не скажется на ходе полета к Луне, но мы не можем понять, в чем дело.

Мое сердце снова тревожно замерло. Это я и мои колдовские причиндалы в сумме весили около одной тонны. Увы, даже магические тела имеют массу и вес.

Армстронг вопрошающе уставился на членов экипажа. Олдрин развел руками, Коллинз пожал плечами.

- Ерунда, Хьюстон, - нашелся Нил Армстронг и широко улыбнулся. - Просто у нас был слишком плотный завтрак!

Эфир отозвался дружным хохотом дежурной смены наземных управленцев.

Я приподнял стекло гермошлема и тыльной стороной космической перчатки вытер со лба выступившую испарину. На этот раз пронесло. Меня не обнаружили.

3

Ну, а дальше наш космический полет вообще протекал, как по маслу. Мы еще немного покрутились по околоземной орбите, проверили бортовые системы корабля и на всех парах рванули к Луне. На лунной трассе “Аполлон” отделился от разгонного блока, развернулся и состыковался с экспедиционным модулем. Жизненное пространство существенно увеличилось, когда был открыт люк внутрь лунной кабины “Орел”.

Ночью, когда экипаж посапывал на своих спальных местах, я, наконец, выбрался из своей ниши и нырнул внутрь лунника.

Мое будущее рабочее место мне сразу понравилось. В отличие от тяжеловесного командного отсека, внутри “Орла” чувствовалась легкость конструкций и была заметна приятная для любого домового угловатость внутренних помещений. Я решил окончательно обосноваться именно здесь. Ведь на Луну мне предстояло прибыть внутри этого космического аппарата.

Трое суток полета к Луне пролетели незаметно. Экипаж занимался своими полетными и научными делами, а я большую часть времени бездельничал или спал внутри лунного модуля. Пару раз провел сеансы колдовской связи, сообщив центру управления полетом под Лысогорьем, что у меня все нормально.