Сергей Чебаненко – Хрустальные небеса (страница 56)
Кровь ударила в лицо. Я четко развернулся и строевым шагом устремился прочь. Вдогонку несся громкий хохот гражданских спецов.
3.
«Южная стрела» летела сквозь ночь. Далекие и близкие огоньки редкими звездочками мелькали за окном.
- Вы мне не верите? - спросил Игорь Лосев и грустно улыбнулся.
- Конечно, не верю, - пожал плечами я. Наверное, ответ прозвучал резковато, но мне не хотелось врать человеку в глаза. - Однако ваша история мне понравилась. Из нее мог бы получиться неплохой рассказ.
Фантастический, разумеется. Например, что-нибудь в жанре альтернативной истории...
- Ну, и не верьте! - собеседник махнул рукой и с горечью добавил:
- Мне никто не верит!
- А вы что, еще кому-нибудь рассказывали о ваших космических приключениях? - осторожно
поинтересовался я. - После той попытки рассказать командиру части?
- О, и не однажды! - Лосев натужно рассмеялся. -Осень девяносто первого года, накануне краха Союза. Тогда пресса охотно вскрывала всякие тайны. Мне казалось, что настало время рассказать и о моей экспедиции в космос.
«Неужели он все-таки обычный псих? - подумал я, всматриваясь в лицо попутчика. - Больной и несчастный человек с комплексом нереализованной мечты. Живет в мире собственных грез.»
- Я тогда учился на втором курсе авиационного института. Вот и написал три письма с подробным изложением всех моих космических приключений: в ректорат института, в Академию наук и в конструкторское бюро, которое проектировало «Буран». Ответа из Академии я так и не дождался. Замдекана нашего факультета пригласил меня для доверительной беседы и, внимательно выслушав, вручил мне бесплатную месячную путевку в институтский профилакторий -отдохнуть от напряженной учебы, восстановить душевные силы. А из КБ пришел ответ от самого Генерального конструктора. Он пожелал мне успешно окончить институт и постараться воплотить в жизнь мою мечту о полете в космос.
Лосев некоторое время молчал, задумчиво глядя в темноту за окном поезда.
- Несколько раз я посылал свои статьи о космическом полете в газеты и журналы. Но отовсюду получал отказы: они, мол, готовы освещать таинственные факты из истории науки и техники. Однако публиковать откровенные выдумки не будут!
Он улыбнулся, горько и печально.
- В конце девяностых послал письмо даже в зарубежье, историку космонавтики Чеславу Волянецкому... Знаете такого?
- Знаю, - я кивнул. - У него есть несколько хороших книг.
- Получил письмо с очень странным ответом: «Ваш рассказ принят во внимание для кардинального решения ваших проблем». И с тех пор - ни слуху, и ни духу!
- Почему бы вам и в самом деле не попытаться пробиться в отряд космонавтов? - предложил я. -Реализовать мечту. «Буран» и «шаттлы» уже, конечно, не летают, их время ушло. Но «Союзы» по-прежнему регулярно уходят в рейсы к орбитальным станциям.
- Пробовал, - он вздохнул. - В две тысячи втором я успешно прошел медицинскую комиссию в отряд космонавтов. Но затем было собеседование. Мне сообщили, что кандидату в космонавты крайне желательны профильное образование и опыт работы в космической отрасли. А я по специальности - всего лишь авиационный инженер, занимаюсь испытаниями пассажирских и транспортных самолетов!
У него на лице обозначилась такая откровенная обида, что я решился круто изменить русло нашей беседы, и с натужным интересом принялся расспрашивать Лосева о новейших гражданских лайнерах. Он отвечал обстоятельно, со знанием дела, но все-таки как-то вяло и без особой заинтересованности в предмете рассказа.
Постепенно наш разговор угас сам собой. Около полуночи решили укладываться спать.
.Утром я проснулся, когда Игоря Ивановича уже не было в купе. Он сошел с поезда где-то на границах Подмосковья. На столике я нашел красный пакет - в таких когда-то продавали фотобумагу. На пакете шариковой ручкой была сделана надпись:
«Вадиму Петровичу от испытателя И.И.Лосева. «Буран», 15 ноября 1988 года».
Буква «Л» в подписи напоминала стартующий космолет, за хвостом которого клубился шлейф из остальных букв фамилии Игоря Ивановича.
В конверте обнаружилось три черно-белых фотоснимка.
Лосев в защитном костюме, но без кислородной маски, с поднятой в приветствии правой рукой. Еще совсем юношеское, без сетки морщин, лицо Игоря Ивановича выглядит очень необычно: словно чьи-то невидимые ладони приподняли щеки к ушам, слегка стянули к центру лба кожу с висков. За спиной Лосева -прямоугольное окно в кабине «Бурана». Сквозь толстое стекло хорошо просматривается панорама земной поверхности, чуть прикрытая белесой дымкой редких облаков.
На втором снимке Лосев в том же защитном костюме, но уже в кислородной маске, закрывающей нижнюю половину лица, парит в невесомости в кабине космического корабля. На заднем плане виден пульт управления «Бураном» и очертания земных материков за иллюминаторами космолета.
Третье фото - южный берег Крыма, снятый с орбиты чуть под углом к вертикали. Ялта, Алушта и Партенит из космоса...
Я скептически усмехнулся. Все три снимка -наверняка фотомонтаж, иначе и быть не может!
Дома я сунул пакет с фотографиями в огромный том «Мировой пилотируемой космонавтики». Как раз между страницами с описанием космической эпопеи «Бурана». Сунул, и надолго забыл об истории, рассказанной в вагоне поезда чудаковатым выдумщиком по фамилии Лосев.
4.
Прошло почти три года.
Как-то ко мне «на огонек» заехал мой старый университетский товарищ - Дима Лаптев. Мы не виделись давно: он жил в Москве, работал в солидном академическом институте, руководил лабораторией, и у нас, в Питере, теперь бывал редко. Димка располнел, обзавелся очками и шкиперской бородкой, в которой уже заметно серебрились островки седых волос. Сейчас Лаптев приехал в командировку, поучаствовать в каком-то международном симпозиуме - как он выразился - «на актуально-прикладные математические темы».
Жена и дети уже полторы недели отдыхали на даче за городом, и у нас с Димычем появилась замечательная возможность «расслабиться» у меня дома. Чем мы и занялись, расположившись за небольшим журнальным столиком в гостиной и неторопливо вспоминая «под водочку» былое: годы учебы в университете, совместные походы на байдарках в Карелию, знакомых ребят и девчонок.
Постепенно разговор перекинулся на сегодняшний день, на нынешние наши дела и заботы. Я рассказал о своей новой книге - «космической опере» о завоевании землянами ядра Галактики. А Димка принялся хвастать новой научной разработкой:
- Эх, Вадюха, если бы ты знал, какую мы компьютерную программку отгрохали! Куколка получилась, а не программка!
Я слабо представлял, как математическая программа может выглядеть «как куколка», да и вопросы программирования меня вообще слабо интересовали, но из вежливости все-таки попросил:
- Вот и рассказал бы мне, лапотному, о своих разработках. Если они, конечно, не секретные...
- Не секретные, - отмахнулся Лаптев. - В нашем проекте участвует куча международных организаций. Кроме нас с индусами, - еще Европа ручки приложила,
Китай пять юаней вставил... Ну, и амеры тоже... Куда ж сегодня без дядюшки Сэма?
Он достал из пачки сигарету, неторопливо закурил и продолжил:
- А разработка, Вадюсь, действительно получилась серьезная. Наша программа позволяет сканировать и оцифровать любую фотографию, создать ее базовый цифровой образ.
- Всего-то? - иронически хмыкнул я. - Сканировать фотографии на компьютер уж лет двадцать, как можно!
- Ты, злодей, дослушай, а потом будешь свое компетентное мнение высказывать! - наигранно обиделся Митяй.
Я шутливо зажал ладонью рот.
- Вот так гораздо лучше, товарищ писатель, -хохотнул Лаптев. - Не забывай только дышать!
Он отправил в воздух колечко сигаретного дыма и вернулся к рассказу:
- Ну, так вот, из базового образа фотографии мы можем создать динамическую модель. То есть как бы «дорисовать» картинку во времени, примерно зная законы перемещения предметов, запечатленных на фото.
- Ну, и какой в этом смысл? - снова легонько подначил я. Дразнить Митьку - одно удовольствие! Димыч начинает злиться, горячится и выдает на-гора кучу всяких интересностей, которые в обычной беседе из него клещами не вытащить. - Где эту программную машинерию можно применить?
Лаптев, однако, на сей раз не заметил моего словесного выпада:
- А ты представь, что у тебя есть три или четыре фотографии марсианской поверхности. Полученных с борта, допустим, американского марсохода «Куриосити» с интервалом несколько секунд или даже минут. Наша программа позволяет «дорисовать» все промежуточные изображения Марса и сделать даже что-то вроде небольшого фильма.
- Ну, ваш фильм все равно будет ограничен начальной и конечной фотографиями, - я тоже решил немного поумничать. Все же мы с Лаптевым когда-то окончили один факультет, и математические «премудрости» еще окончательно не выветрились у меня из головы. - То есть начальным и конечным условиями...
- А вот и нет! - пьяно замотал головой Димка. -Если нет никаких резко меняющихся факторов, фильм можно продолжать и «влево», и «вправо».
Я удивленно выпучил глаза:
- То есть, если в поле зрения фотокамеры не появится какой-нибудь марсианин, вы можете гонять свое кино бесконечно?
- Ну, да! Хоть целый сериал можем снять!
- Гм. Димон, вот хоть башку мне откуси, а все равно никак в толк не возьму: какая польза от вашего фильмотворчества? Для чего может понадобиться это виртуальное кино?