Сергей Че – Тайна мертвой планеты (страница 40)

Цепи звякнули и натянулись. Сковавший голые бедра железный обруч впился в кожу.

— Тебя все равно найдут.

Дрон «Носорога» насмешливо хмыкнул и мигнул диодом.

— Как? Ты сама ушла в Закрытые Пространства. Сама залезла в Угольный Мешок. Никто тебя силком не тащил. А в Мешке может случится что угодно. Ты можешь упасть в озеро кипящей лавы. Раствориться в кислоте. Попасть на стол к людоедам. Я еще не решил, какой несчастный случай выбрать и какие доказательства предоставить, если спросят. Наверное, людоеды предпочтительнее. Потому как нагляднее. Сварганю пару роликов, как тебя разделывают, пожирают, делают из черепушки предмет интерьера, а из костей свистульки для детишек. Вряд ли я вернусь обратно, но на всякий пожарный. Не знаю, что с тобой собираются делать денежные мешки, но…

— Не знаешь, так заткнись, — буркнул сварливый Голд Сукерблюм, шагнув из тени. — Какого хрена ты здесь делаешь?

— Залетел попрощаться, — подобострастно хихикнул Носорог. — Я вам так благодарен, так бла…

— Утомил, — вздохнул Сукерблюм и щелкнул пальцами.

С потолка обрушилась стальная колонна и расплющила дрон «Носорога» об пол. Осколки брызнули в разные стороны.

Сукерблюм брезгливо перешагнул через покореженный блин и оглядел скованную цепями Эликс с головы до ног. Пощупал ее локти, запястья. Сдавил щеки, заставив открыть рот. Сунул два пальца, схватил и вытянул язык. Снова тяжело вздохнул и набрал на планшете какой-то комментарий.

— Эй! Что вы делаете⁈ — в недоумении дернулась Эликс.

Сукерблюм, не ответив, обошел ее, провел ладонью по плечам, погладил спину, лопатки. Присел и раздвинул ягодицы.

Потом ткнул пальцем в экран планшета.

В воздухе повис маленький полупрозрачный Галактион Марск.

— С чего ты взял, что это ключ? — сварливо спросил Сукерблюм. — Всю облапал, все полости осмотрел, ни одного признака не нашел. Баба, как баба.

— Плохо искал. К тому же сейчас искать бесполезно. Ключ активируется только вблизи конструкта. Сейчас это просто вмятина на коже. Татушка. Или едва заметная щель.

— О! Про щель-то я и забыл.

Сукерблюм дернул за свисающий провод. Цепи натянулись, заставив Эликс развести ноги.

— Не трать время, Голд, — нахмурился Марск. — Поверь, доберемся до Майн Рида, никаких сомнений не останется. Готовь девку к транспортировке.

Он исчез.

Уже согнувшийся Сукерблюм кряхтя выпрямился и снял с пояса инъектор.

— Майн Рид мой, — процедила Эликс сквозь зубы.

— Угу, — согласился Сукерблюм и ткнул инъектор ей в шею. Обжигающий холод пронесся по венам. — Конечно, твой. Ты хоть знаешь, что это такое? Что оно делает? Как выглядит? Или до сих пор думаешь, что это планета?

— Это… — Эликс осеклась.

Она действительно думала, что Майн Рид планета. Так было написано на карте мачомэнов. Дальше в памяти зияла абсолютная пустота.

— Ты ничего не знаешь, — продолжил Сукерблюм. — В твоей пустой голове есть только цель. Ты должна добраться до Майн Рида. А что это такое и зачем нужно, ты даже никогда не задумывалась. Ты как самка лосося прёшь вверх по течению, чтобы отложить икру. Инстинкт. Программа. Неизвестно кем заложенная.

Перед глазами всё расплывалось. Голос сварливого старика доносился словно из колодца.

— Ты инструмент, — гудел Сукерблюм. — Отвертка. Отмычка. Какая тебе разница, кто тобой воспользуется?

Последнюю фразу Эликс уже не услышала.

Начальник следственной группы 3-го отдела 2-го Управления НКВД СССР майор Мозговатый бросил на стол окровавленный железный прут и устало опустился на табуретку.

— Плохо работаете, майор, — заявил из динамика над дверью голос комиссара. — Без огонька.

— Крепкий орешек попался, товарищ комиссар, — сказал Мозговатый. — Нужно время.

Лейтенант Синичкин зарычал, схватил подследственного за голову и несколько раз приложил лбом о бетонный столб.

— Говори, кто вам продал карту! Говори! Говори!

— Не зна-аю! — проныл шпион изуродованным ртом.

Это точно был американец. Холеный, мускулистый. На полторы головы выше Мозговатого и на две — Синичкина. С мощным подбородком и белыми, лошадиными зубами. Говорил без акцента, что само по себе было подозрительно. Таких откормленных работяг после военной голодухи быть в принципе не могло. Все-таки американцы тупые. Постоянно на мелочах палятся.

— Слышь, начальник, — просипел сидящий на нарах Комод. — Отдай его нам на пару минуточек. Драть мускулистых американских петухов — наше любимое развлечение.

Остальные двое бандюков загоготали.

Комод был старым авторитетным вором. Он хоть и чалился по пятому разу за грабеж, но в деле борьбы со шпионами считался союзником. Как и почти все урки. Мозговатый уже продавливал для него замену расстрельной статьи на лагеря. За что был в постоянных контрах с 8-м Управлением по борьбе с бандитизмом. Те не уставали закидывать секретариат рапортами и жалобами на самоуправство.

— Синичкин! Пусти наших уголовных друзей позабавиться.

Синичкин нехотя отступил от привязанного к столбу шпиона.

Комод кряхтя поднялся с нар. Щелкнул пальцами.

— Маша! Двигай.

Один из уголовников, рыхлый и бесформенный, с плоским бабьим лицом и масляными глазками, шагнул к американцу, развязывая штаны.

Мозговатый брезгливо отвернулся и оглядел комнату.

Это было странное помещение. С одной стороны — типичная тюремная камера с нарами и парашей. С другой — допросная с железным столом, зеленой лампой и привинченным к полу табуретом. С третьей — вдоль стены были расставлены какие-то заковыристые тумбочки.

Мозговатый опять попытался вспомнить, как здесь очутился, но в памяти зияла гигантская черная дыра. Он ничего не помнил. Ни сегодняшнее утро, ни вчерашний день, ни то, что было неделю или месяц назад. Он словно бы очутился тут прямо из постели, где трахал одну молоденькую актрису, которая полгода строила из себя недотрогу. Пришлось договариваться с парой дуболомов из охраны, чтобы они ее упаковали. На квартиру дуболомы привезли ее только в полночь. Мозговатый оглядел ее разорванное платье, синяки на оголившихся ляжках и зареванное личико с размазанной тушью. Посмотрел на дуболомов, прикидывая по какой статье их в лагеря отправить. Процедил:

— Я же сказал. Не трогать.

Один из дуболомов осклабился.

— А мы и не трогали. Полапали чутка за жопу. Да пришибли, чтоб сговорчивее была.

Актриска и впрямь больше не сопротивлялась. Только хныкала, когда он ее отволок в спальню и поставил раком. Последнее, что он помнил это ее белеющий в полутьме пышный зад и знакомое ощущение упругой преграды при входе, которое исчезло после трех настойчивых толчков и громких женских воплей. Дуболомы не обманули. Девственница. Это было странно. Режиссеры и кураторы пропускали через постель всех занятых на съемках девок, не говоря уж о таких красотках, как эта. Девка была настоящей красавицей и сыграла уже пару главных ролей. Как она умудрилась остаться нетронутой, успел удивиться Мозговатый, натягивая роскошное, стонущее тело.

И тут всё исчезло. Провалилось в темноту. А потом снова собралось из теней и тусклого света. Нары. Стол. Синичкин. Уркаганы. Шпион, привязанный к столбу. И голос из динамика. Смутно знакомый. Явно один из тех, кому не скажешь «Предъявите документы, пожалуйста».

Мозговатый тряхнул головой, чтобы избавиться от бесполезных сомнений, и сосредоточился на работе. Вырезанный из газеты товарищ Сталин глянул на него со стены с одобрением.

От столба с американцем вдруг донеслась какая-то возня с приглушенным пыхтением.

— Гунявый! — прохрипел Комод. — Дави сверху! Нагибай! Маша! За дело!

— Ага! — фальцетом откликнулся Маша, подбирая слюни.

— Черт надутый, — прошипел карманник Гунявый.

— Нет! — вдруг взвыл шпион и задергался. — Я все скажу!

— Майор! — ожил динамик у двери. — Убери педераста.

Мозговатый послушно вскочил и оттащил Машу обратно к нарам.

— Говори. Кто продал вам карту?

— Не знаю!

Динамик вздохнул.

— Майор! Верни педераста.

— Нет! — заорал шпион. — Я не видел торговца! Старшой летал к нему один. Но я знаю, на какую планету! Автоматрон!

— И что? — хмыкнул динамик. — Автоматрон большой. Предлагаешь его обыскать?