Сергей Быльцов – Прометей. Боги и герои Древней Греции (страница 15)

Боги любят не только ритуальные жертвоприношения, но, и чтобы их угощали, возможно, потому что при жертвоприношениях из-за кознодея Прометея им приходится довольствоваться костями и шкурой животных, смазанных жиром, да еще дымом. С огромным удовольствием олимпийцы готовы отправиться с Олимпа хоть на край света, в самые отдаленные воды Океана, например, к непорочным эфиопам и провести с ними в веселых пирах 12 дней подряд.

Нечестивцы иногда пользуются доверчивой общительностью олимпийцев и испытывают всеведение богов, подавая кушанье из мяса, специально убитого человека. Тантал пытался накормить богов блюдами, приготовленными из его сына Пелопа. Ликаон так же пытался накормить Зевса мясом заложника из племени молоссов или зевсова сына Аркада.

Олимпийцы: боги III поколения (Дети Крона)

31. Посейдон

Посейдону Фитальмию – древнему питателю и оплодотворителю влагой растительного царства досталась бурная водная стихия, включая и весь зыбкий подводный мир.

Посейдон – это сила, производящая влагу, что в земле и вокруг нее.

Многие называют Посейдона Земледержцем, земли Колебателем, Сотрясателем недр и Вздымателем суши.

Когда чернокудрый Посейдон – жизнелюбец с развевающимися власами мчится на своей квадриге, запряженной четверкой быстрых как ветер белых коней с золотистыми гривами и хвостами, по пенистым крутым волнам бурного моря, оно становилось сзади смирным, а волны делались гладкими как в безветрие полное.

В Фессалии, во время затопления страны, суши Вздыматель ударом своего трезубца открыл скалистую Темпейскую долину, чтобы дать выход реке; поэтому его называют сокрушителем скал. Яростен безудержный гнев морского владыки, так же, как и его бурная стихия.

Гомер поет, как во время битвы богов заколебал внизу Посейдон, Земледержец могучий, всю беспредельную землю с вершинами гор высочайших. Все затряслось, и в неописуемый ужас пришел под землею Аид, бездн преисподних владыка, с трона он спрыгнул и громко вскричал, чтобы сверху лона земли не разверз Посейдаон, земли Потрясатель, и не открыл пред людьми и богами его обиталищ, – затхлых, ужасных, которых бессмертные сами боятся.

Многие говорят, что по словам склонных к обману критян, именно Пеласгий занялся впервые морскими трудами и создал большие многоскамейные корабли с парусами, получив такую власть от родителя Крона. Поэтому позднейшие поколения считают его владыкой всего, что связано с морем, а купцы- корабельщики приносят ему обильные жертвы.

Вергилий поет, что Посейдон ударом трезубца из первозданной земли коня, трепетавшего вывел. Однако это был дикий, необъезженный конь, и Посейдон впервые укротил коня.

Некоторые говорят, что Посейдон после своего рождения сначала был скрыт матерью великих богов Реей у источника Арна в Аркадии, среди скопления ягнят, и она симулировала, что родила жеребенка, которого взяла в одном табуне и дала Крону его проглотить. Поэтому Посейдон навсегда сохранил эпитет Гиппий (Конный) и особое пристрастие к лошадям.

У вспыльчивого, но добродушного-сварливого недалекого Посейдона был покладистый характер, он почти со всеми бессмертными мирно судился из-за недвижимости, и лишь однажды попробовал сражаться с Гераклом, однако, увидев, что дубина Зевсова сына сильнее, чем его огромный трезубец, сраженье тут же покинул и в море родное на своей квадриге умчался.

32. Аид

Гадесу – древнему богу посевов досталось мрачное подземное царство, лишенное яркого солнца, в котором он и живет, никакой жалости в суровом сердце не зная.

Под влиянием древних элевсинских мистерий, посвященных Коре и Деметре, Аиду-Плутону приписывались качества бога плодородия в связи со сравнением судьбы хлебного зерна, как бы погребаемого в момент посева, со смертью человека, сходящего в недра Аида. Это сравнение особенно нравилось тем, кто считал, что человек после смерти возрождается в новом облике; так же и зерно прорастает и, налившись, становится колосом.

Некоторые говорят, что еще ребенком будущий царь преисподней производил очень угрюмое, гнетущее впечатление даже на бессмертных сородичей, на Олимпе владевших домами. Аид не выносил шум, яркий свет и всякую суету, и потому ему были по сердцу подземелья глубины, где царили гробовая тишина и порядок, и свои мягкие светила имелись.

Аид – великий олимпийский бог, но он- домосед. Аиду очень по сердцу его царство, которое он назвал по своему имени, а ведь давно известно, что всякому нравится его имя. Он находится постоянно в своих подземных владениях, поднимаясь на поверхность земли только по очень важным делам. Поэтому его называют Подземным Зевом. Зевс Подземелья незрим потому, что, находясь в своем сумрачном, недоступным светлым солнца лучам, царстве, он невидим, а землю он посещал очень редко. Незримым Аида называли еще потому, что у него был шлем-невидимка, который для него сделали три древних киклопа-ковача за то, что он беспрепятственно пропустил их из Тартара через свое царство после того, как Зевс предоставил им свободу. Этот чудесный шлем делал незримым его обладателя не только для смертных людей, но и для бессмертных богов.

Зевс нижнего мира (Аид), называемый часто Ужасным, почти всегда угрюм, холоден и беспощаден, но он не злой, и в нем нет ничего ужасного; он всегда справедлив. Бог этот, как никто другой из бессмертных, не знает ни снисхождения, ни милосердия, и ему более других понятна и мила лишь справедливость. Он, как и его жилище, равнодоступен всем и ни для кого не делает исключений и в этом видит настоящую справедливость.

Говорят, что Аид – властелин царства ужасного, но, что он сам не повинен ни в чьей смерти в отличие от своего племянника – самого любимого людьми бога – лучезарного Аполлона, прозванного Улием (убийца). Он никого (в отличие от мудрого и справедливого брата Зевса) не обрек на жестокие мучения и ничей род не проклял. Даже когда к нему в дом вломились одержимые богиней гордыни и спеси Гибрис два дерзких героя Тесей и Пирифой, чтобы похитить его любимую супругу, он лишь холодно-вежливо предложил им сесть на каменный трон Леты, и они к нему на несколько лет приросли.

Все же, несмотря, на ужас, исходящий от Повелителя безмолвного царства, находятся герои, которые не боятся ни Гадеса, ни его затхлого мрачного царства. Кроме Тесея и Пирифоя в Аид спускались могучий истребитель чудовищ Геракл за Кербером, герои-странники Одиссей и Эней приходили в Аид, чтобы узнать свою дальнейшую судьбу. Даже слабые телом женщины не боялись страшного подземелья. Психея (душа) спускалась в царство бесплотных теней по приказу страшной в ревности Афродиты, Душа была готова на все, чтобы найти возлюбленного Эрота. Алкеста добровольно умирает вместо любимого мужа Адмета, чем вызывает восхищение даже у бессмертных богов.

С улыбкой, чаще всего презрительной по отношению к смерти, уходили из жизни легендарные спартанцы. Спартанские воины не ожидали ничего хорошего для себя в Аиде и, тем не менее, воспитание и традиции позволяли им презирать смерть, даже мучительную и совершенно ее не бояться.

Однако большинство обычных людей, конечно, ужасно боялись Аида. Людей пугает не только неизвестность, загадочность и непостижимость Смерти, но и ее необратимость, т.е. невозможность воскресения. Чтобы вся жизнь землеродноого человека не была сплошным мучением, причиняемым страхом смерти, великая богиня Необходимости Ананке сделала так, что люди всегда боятся только близких по времени несчастий и бед. Поэтому молодые не боятся умереть, к ним редко приходят мысли о смерти, а, если и приходят, то не задерживаются надолго в сердце. Однако людей преклонных лет порой ужасно пугает неизбежность и необратимость смерти. Они боятся даже самого слова «умереть» и предпочитают говорить «уйти в дом Богатого, Гостеприимного Аида, Доброго Советника». По велению Мойр настоящие долгожители привыкают к мысли о смерти («Привычка свыше нам дана, замена счастию она»), и Аид им не кажется слишком Ужасным.

Без крайней необходимости и никто из бессмертных, даже сам Зевс не ездит в мрачное царство теней, где и всем привычное солнце не светит. Иногда говорят: «Зевс Подземный» или Зевс Хтоний, но при этом одни говорят, что так зовут Зевса потому, что его верховная власть царя богов распространяется и на мрачную обитель Аида. Другие же уверены в том, что это эпитет Гадеса потому, что его власть в мраках преисподней такая же всесильная, как у Зевса на блистательных высях Олимпа.

О Незримом Владыке подземного мира говорят, будто он, одевая свой шлем-невидимку, царствует над бесплотными тенями, навсегда потерявшими голос. Он получил с древних времен не только безграничную власть, но и заботу о своих немых подданных, такую, что проявляет гостеприимный хозяин о своих желанных гостях, которым суждено остаться в его царстве навечно.

Гомер называет Аида «щедрым» и «гостеприимным», так как смертная участь не минует ни одного человека.

Анакреонт поет, как страшен хлад подземного свода: вход в него для всех открыт, из него же нет исхода – всяк навеки там забыт.

Дом Аида называют гостеприимным потому, что там всем бессмертным душам смертных человеков всегда рады и им обеспечен вечный приют.

Аида никто не любил. Олимпийцы не желали общаться с нем, чтобы он не запачкал их тленной пылью небытия.