Сергей Быльцов – Одиссей. Герои. Скитальцы (страница 10)

Сыновья Эврита также осудили Геракла, и только Ифит его защитил, заявив:

– Не доказано, что Геракл использовал стрелы, подаренные ему на свадьбе с Мегарой Аполлоном. Но, даже, если и так, в договоре о состязанье ничего не говорилось о стрелах, и потому каждый мог стрелять любыми стрелами. Что касается убийства Гераклом детей от Мегары, то все знают, что за это тяжкое преступление он 12 лет самоотверженно служил Эврисфею и совершил по его приказу 12 великих подвигов, принесших ему бессмертную славу во всей Ойкумене.

Во время случайной встречи с Гераклом царь воров Автолик предложил своему бывшему ученику искусству борьбы очень дешево купить двенадцать крепконогих племенных кобыл и столько же широколобых выносливых жеребят их, мулов. При этом он сумел на время до неузнаваемости изменить внешность всех коней, поменяв и стать их, и масть. Геракл, задумавший после обретения долгожданной свободы заняться разведением собственных лошадей, с удовольствием купил очень недорого весь небольшой табун чудесных животных, которые выглядели, как кобылицы Диомеда. Эврит обвинил в краже Геракла, но Ифит не согласился с отцом и стал искать везде пропавший табун. Во время этих поисков Ифит и встретился с Одиссем.

Гомер поет, что стали эти пропавшие лошади для юного сына Эврита убийством и Роком, когда он пришел к соучастнику многих насилий, прославленному в Элладе герою Гераклу. Гостя и друга умертвил своего знаменитый истребитель чудовищ – и в собственном доме! Не устыдился ни взора бессмертных богов, ни пиршественного стола, на котором сам он его угощал, нечестивец!

Однако все это случилось позже, а сейчас Ифит, подружившийся с Одиссеем, подарил новому другу лук отца Эврита – великого лучника. Сыну лук тот оставил Эврит, в своем эхалийском дворце умирая на прекрасной Эвбее. Острый меч и копье боевое ответно Ифиту в дар принес Одиссей, чтоб гостями желанными в будущем им быть меж собою.

23. Одиссей ездит за ядом для стрел

Ифит во время пиршественного застолья с сыном Лаэрта много рассказывал новому другу о своем старом друге Геракле, и подвиги знаменитейшего и любимейшего героя Эллады оставили глубокое впечатление в впечатлительной душе юного Одиссея. Он примерял многие подвиги сына Зевса и прекрасноволосой Алкмены на себя и часто так разговаривал со своим сердцем:

– Алкид, конечно, величайший герой, но и другие могли б истреблять любых чудовищ и бороться с богами, если бы уже при рождении Мойра одела бы их необорной такой силой, ведь Ткачиха соткала Гераклу быть сильнее даже всех олимпийских богов, за исключением одного Зевса. Мало того, кроме силы ужасной, Лахесис ему еще нанизала на нить жизни два очень нужных колечка: не пробиваемую оружием шкуру Немейского льва и яд из желчи Гидры Лернейской, которого и боги страшились. С этим ядом, да еще со стрелами Феба, не знавшими промаха, Амфитрионид мог, не очень-то напрягаясь, убивать кого хотел: будь то люди, смерти причастные или даже ужасные силой Гиганты. Вот бы и мне к луку, подаренному моим новым другом Ифитом заиметь стрелы, пропитанные хоть каким-нибудь ядом!

Одиссей решил, что если такой могучий герой, который был сильнее всех на небе и на земле, за исключением одного Зевса, намазал свои стрелы ядовитой желчью Лернейской гидры, то и он обязательно должен иметь ядовитые стрелы.

Сын Лаэрта с малых лет и всю жизнь был деятельным человеком, и вскоре он отправился в Эфиру, что в солнечной Феспротии, чтобы попросить у тамошнего царя Ила, сына Мермера, яд людям смертельный для наконечников медных на своих стрелах. Однако Ил отказался, сурово сказав Одиссею:

– Ты еще такой молодой, сын Лаэрта. Зачем тебе яд, разве на Итаку напали могущественные враги и тебе надо защищать свой остров скалистый и немногочисленный народ итакийцев? Постыдись своей юной душою бессмертных богов заранее запасаться ядом для будущих убийств!

Отказ Мермерида только больше возбудил желание юного, но уже не любящего отступать ни перед какими препятствиями Одиссея иметь яд для наконечников стрел и вскоре он был у владыки веслолюбивых тафийцев многоумного Анхиала. Лаэртид был большим другом Мента, анхиалова сына. Сам Анхиал тоже очень любил Одиссея и потому яд ему дал с такими словами:

– Ты уже не эфеб, милый, и, должно быть, подумываешь о женитьбе и, конечно же, на Елене Спартанской, ведь она самая красивая из всех женщин. Что ж, к ней сватаются самые могучие мужи – весь лучший цвет нашей любимой Эллады. Не просто будет Тиндарею зятя выбрать себе, ведь любой его выбор неизбежно вызовет кровавую ссору среди великих царей. Думаю, не лишним будет тебе иметь яд для наконечников стрел.

24. Одиссей становится царем Итаки

Дочь Зевса и Леды – супруги спартанского царя Тиндарея действительно была необычайно красива. Елена уже девочкой стала самой прекрасной из когда-либо живших на земле женщин. Природа по воле фиалковенчанной Афродиты излила невыразимую прелесть на ее очаровательное лицо, а также на все ее совершенное тело и за это милоулыбчивую Пафийку прозвали Морфа (Дающая красоту).

Елена была подобна богине меж смертных женщин, и даже прекрасные обитательницы Олимпа, за исключением Афродиты (которая по праву считала себя образцом женской красоты, который превзойти невозможно), завидовали красоте Елены, тем не менее, справедливости ради, прозвали дочь Леды и Зевса Еленой Прекрасной.

Исократ говорит, что не существует ничего в мире более почитаемого и ценимого, чем красота: к красивым людям мы проникаемся симпатией, лишь только увидим их; им мы согласны служить как богам, и это доставляет нам больше удовольствия, чем даже власть.

Знаменитый афинский царь и истребитель чудовищ Тесей, уступавший в силе и храбрости одному лишь Гераклу, забыв в пятьдесят лет о своем возрасте, похитил из Спарты Елену, бывшую еще совсем ребенком, когда она танцевала обнаженная в храме Артемиды Орифии. Через некоторое время, когда Тесей с возлюбленным другом Пирифоем пребывал в плену на каменном троне в Аиде, могучие Диоскуры, братья Елены, убив многих друзей Тесея, возвратили прекрасную сестру в Лакедемон.

Некоторые говорят, что Елена после похищения Тесеем осталась девственницей, ибо, согласно грамматику Антонину Либералу, на вопросы своих братьев она отвечала, что Тесей отпустил ее девушкой.

Однако другие, подобно Павсанию, говорят, что семье Тиндарея удалось скрыть, что Елена вернулась из Афин беременной, и через некоторое время она родила в Аргосе от Тесея дочь Ифигению, сразу ставшую приемной дочерью микенского царя Агамемнона и Клитемнестры, приходившейся Ифигении теткой.

Исократ говорит, что, когда Елена вернулась из Аттики в Лакедемон и достигла возраста невесты, все тогдашние цари и владыки остановили на ней свой выбор. В то время, как они имели полную возможность взять в жены самых лучших женщин в своих государствах, они пренебрегли невестами в своем отечестве и явились в Лакедемон просить руки Елены.

Узнавший обо всем этом от владыки тафийцев Анхиала Одиссей решил отправиться в Спарту, чтобы жениться на Елене Прекрасной, однако для большей уверенности в успехе он стал подумывать о том, чтобы стать царем на Итаке. Он и раньше, уже лет с 14 или 15 подумывал об этом, но был слишком мал, а Лаэрт был в расцвете сил и потому Одиссей не предпринимал ничего для смены родителя на троне Итаки. Теперь же он и стал старше, и появилась необходимость занять трон для успеха в женитьбе.

И вот Одиссей решился на серьезный разговор, когда он с отцом пришел в сад, в котором тот некогда ему, тогда еще мальчику, подарил 13 груш, 10 яблонь, 40 смоковниц и еще 50 рядов обещал подарить лоз виноградных, плоды приносящих весь год непрерывно. Теперь царь дарил сыну 50 обещанных лоз. Одиссей взял отца за руку и очень серьезно, почти торжественно сказал, глядя не на родителя, а себе под ноги:

– Благодарю тебя за лозы, но хотелось бы поговорить о другом. Ты мой царь, которому я во всем подчиняюсь и мой отец, которого я люблю и почитаю. Внемли мне и постарайся понять мое юное сердце. Я тебе уже говорил, что очень хочу жениться на Елене Спартанской. Но к ней уже посваталось множество женихов, говорят, больше сотни, и среди них все цари: аргосский владыка Тидид Диомед, критский царь Миносид Идоменей, Менелай, брат микенского царя Агамемнона, пилосский царь Нестор…

Так издалека начал свою речь пред родителем Одиссей, очень скромно потупив глаза. Увидев, что простодушный отец не понимает, к чему он клонит, сын взглянул отцу прямо в глаза и, слегка шевельнув большими ушами, одним махом сказал:

– Ладно, тогда скажу прямо и откровенно. Я хочу стать царем на Итаке, чтобы не затеряться среди других царственных женихов. Подумай, это необходимо для моего счастья. При этом и ты только выиграешь. Я тебя окружу еще большим почетом и уважением, чем до сих пор, во время твоего царствования, а все обязанности возьму на себя. Ты будешь делать только то, что захочешь, я же буду делать все остальное, что необходимо и надо, ведь царская власть – это не одни удовольствия, и ты это знаешь прекрасно. Вспомни сколько трудов и волнений доставили тебе Кеффаления и Закинф.

Одиссей еще сильнее задвигал ушами и опять взор, скромно потупив, сказал: